Теория саморазрушения

Местный врач всё-таки догнал их уже у выхода из склада: невысокий мужчина лет пятидесяти в растянутой серой футболке и медицинских перчатках, испачканных чужой кровью, окинул Алексу тяжёлым профессиональным взглядом и недовольно цокнул языком. — Ну и рожа у тебя, Монтгомери. — Спасибо, док. Ты мастер комплиментов. Тот только закатил глаза и протянул ей бутылку воды. — Дай хотя бы бровь зашью. — Обойдусь. — У тебя сотрясение может быть. — Может. — Алекса открутила крышку и сделала несколько жадных глотков. — Но я всё ещё разговариваю, хожу и даже не блюю себе под ноги. Значит жить буду. Медик раздражённо выдохнул, явно уже не первый раз сталкиваясь с её упрямством. — С ребром что? — Трещина, скорее всего. — Хуево. Ты же понимаешь, что в больницу тебе нельзя обращаться? — Да я в курсе. Не хочу потом копам пиздеть про неудачный вход в поворот, в результате которого мое лицо познакомилось с асфальтом, а ребро напомнило о вреде езды без экипировки. Тот тихо выругался себе под нос и всё-таки сунул ей в руку упаковку обезболивающего. — Ладно, пиздуй домой, в ближайшее время поменьше двигайся и старайся больше времени проводить в постели. Диего рядом мрачно хмыкнул. — Ага, так эта ебанутая и будет тебе лежать, как же. Они вышли на улицу. После духоты и шума клуба ночной воздух показался неожиданно холодным. Где-то вдали шумела трасса, редкие фонари тускло подсвечивали старые складские здания, а возле обочины в ряд стояли мотоциклы и несколько потрёпанных машин. Алекса аккуратно дотронулась до разбитой брови и поморщилась от боли. — Блять… — Вот именно. — зло бросил Диего. — Вот именно “блять”, Алекс. Еще несколько сантиметров и из зала тебя вынесли бы ногами вперед. — Не драматизируй. Можно подумать ты никогда пизды не получал. — Получал, но в обычных драках! Я не лезу добровольно на ринг этого гадюшника, чтобы мне отрихтовали ебало или сломали парочку костей. Она только фыркнула и потянулась за сигаретами, но парень тут же выдернул пачку у неё из рук. — Даже не думай. — Ты охуел? — Нет, это ты охуела. В таком состоянии тебе не курить надо и не на мотик лезть. Нужно вызвать такси и отправить тебя домой от греха подальше. — Ой, только не начинай опять изображать мою мать. Мне итак Кэт дома устроит пиздец за такую красоту на моем лице. — И правильно сделает. Может хоть немного вобьет в твою тупую голову здравого смысла. Алекса уже открыла рот для очередной колкости, когда рядом вдруг резко затормозил чёрный Mercedes GLC. Оба автоматически повернули головы на звук шин. Машина проехала чуть дальше, потом неожиданно сдала назад и остановилась прямо возле них. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Диего очень тихо и очень обречённо выдохнул: — О нет… Вот теперь нам точно пиздец. Алекса почувствовала, как внутри всё неприятно провалилось. Водительская дверь открылась, и из машины вышла Изабелла Дельгадо. Даже сейчас, почти в полночь, она выглядела безупречно. Тёмное пальто, идеально уложенные волосы, дорогой парфюм, спокойное лицо человека, который ещё час назад явно находился в совершенно нормальном мире, а не рядом с подпольным бойцовским клубом в промзоне. Сначала в её взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся лёгким раздражением. Женщина подошла ближе, но Алекса так и не повернулась к ней, делая вид, что очень увлечена, рассматривая что-то на асфальте. Диего же выглядел как человек, которого только что поймали на месте преступления. Изабелла медленно перевела взгляд с него на девушку. — Что вы двое здесь делаете? Никто не ответил. Тогда женщина подошла ещё ближе, останавливаясь в опасной близости от девушки, и Алексе всё-таки пришлось поднять голову. Несколько секунд Дельгадо просто смотрела на её разбитое лицо. На кровь, продолжавшую сочиться из рассечённой брови. На то, как тяжело девушка дышит, несмотря на все попытки делать вид, что всё нормально. Когда Изабелла снова заговорила, её голос прозвучал пугающе спокойно. — Какого. Хрена. Диего моментально сделал шаг назад. — Профессор, я сразу сказал ей, что это хуёвая идея, но если эта припизднутая что-то решила, то проще танк остановить, чем её. — О, конечно, — ледяным тоном перебила его Дельгадо. — Поэтому вы как хороший друг позволили человеку с явными проблемами с самосохранением отправиться в подпольный бойцовский клуб и просто смотрели, как ему ломают лицо. — Эй, я вам не мешаю? — раздражённо бросила Алекса. — Я вообще-то здесь и мне не пять лет, чтобы что-то запрещать мне. — Ваш возраст в паспорте — это единственная причина, почему я не вызвала сейчас полицию. А что касается ментального возраста, то здесь у меня складывается ощущение, что вам как раз пять лет. Потому что именно в этом возрасте у детей абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения. — Да что вы оба драматизируете. Вот тут ледяное спокойствие Дельгадо впервые дало трещину. — Драматизирую?! — резко переспросила она и шагнула ближе. — Монтгомери, у вас кровь по всему лицу, вы едва нормально дышите, и я даже не хочу представлять, как выглядел человек, который вас так отделал! — Ну… — тихо вставил Диего и на мгновение в его голосе почувствовались нотки гордости. — Вообще-то он выглядел вполне нормально… и досталось ему не меньше, уж поверьте. Изабелла медленно повернула голову к нему, и парень мгновенно заткнулся. Алекса неожиданно тихо усмехнулась, но почти сразу поморщилась от боли в ребре. И именно это окончательно добило терпение Дельгадо. — Всё. Хватит. — она резко развернулась к машине. — Садитесь. — Куда? — В машину, Монтгомери. — Серьёзно? Я не поеду с вами. — Это не предложение. — Господи, да у меня просто разбит нос и… — И что ещё? — резко перебила Изабелла. — Сотрясение? Трещина в ребре? Внутреннее кровотечение? Вы сами хоть понимаете, насколько это всё ненормально?! Алекса раздражённо отвела взгляд, и это молчание оказалось слишком красноречивым. Дельгадо медленно выдохнула сквозь зубы и уже гораздо тише произнесла: — Монтгомери… пожалуйста. Просто сядьте в машину. И именно это “пожалуйста” прозвучало почему-то гораздо опаснее приказа. Алекса устало провела ладонью по лицу, размазывая остатки крови, и поняла, что сейчас у неё банально нет сил спорить ещё и с Дельгадо. — Ненавижу вас, — мрачно пробормотала она. — Это взаимно. А теперь сядьте в машину. Диего молча наблюдал за этим ещё несколько секунд, а потом вдруг очень бодро кивнул: — Полностью поддерживаю ваше решение, профессор. Алекса медленно повернула к нему голову. — Предатель. — Зато живой. — Это ненадолго. Я лично тебя убью. — Но не сегодня. — парень подмигнул подруге. — Сегодня тебя убьёт Дельгадо, если ты продолжишь выпендриваться. Изабелла смерила обоих тяжёлым взглядом. — Кастильо, если ты сейчас же не исчезнешь, то завтра тебя отчислят из университета с волчьим билетом. — Понял. Уже ухожу. — моментально поднял руки парень. — Удачи, Алекс. Если выживешь, напиши. — Пошёл нахер. — И тебе доброй ночи. Диего быстро направился к своему мотоциклу, явно решив, что лучше отступить сейчас, пока Злая Королева окончательно не потеряла терпение. Алекса тяжело выдохнула и всё-таки пошла к машине Дельгадо. Уже садясь на пассажирское сиденье, девушка вдруг остро почувствовала, насколько грязной, избитой и чужой выглядит рядом с идеально чистым салоном, пахнущим дорогим парфюмом, кожей и чем-то тёплым, почти домашним. Дверь мягко захлопнулась за её спиной, отрезая шум промзоны, далёкий рёв моторов и голоса людей возле клуба. Внутри машины было тихо. Слишком тихо. Изабелла молча завела двигатель и выехала со стоянки. Несколько минут они ехали в полной тишине. Алекса смотрела в окно на ночной Лос-Анджелес, лениво плывущий за стеклом, и чувствовала, как вместе с адреналином из тела постепенно уходят последние силы. Разбитое лицо неприятно пульсировало, ребро болело уже почти при каждом вдохе, а тяжёлая усталость медленно растекалась по всему телу. Она поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время рядом с кем-то чувствует себя не опасной, не злой и не готовой в любой момент вцепиться человеку в глотку, а просто ужасно заебавшейся. И от этого почему-то становилось ещё тревожнее. Дом Дельгадо находился в одном из тихих районов западного Лос-Анджелеса, где по ночам не орали сирены каждые десять минут, а улицы выглядели так, будто люди здесь действительно умели жить спокойно. Машина плавно свернула с основной дороги, проехала вдоль аккуратных двухэтажных коттеджей с мягким светом в окнах и остановилась возле дома с небольшим внутренним двориком и высокими тёмными окнами. Изабелла заглушила двигатель и наконец повернулась к девушке. — Вы можете идти? — Нет, профессор. — сухо ответила Алекса. — Придётся пристрелить меня прямо здесь. — Не провоцируйте меня, Монтгомери. Девушка тихо фыркнула и всё-таки выбралась из машины. Ребро моментально напомнило о себе тупой вспышкой боли, но она только сильнее стиснула зубы и захлопнула дверь. Внутри дом оказался именно таким, каким она почему-то его и представляла. Тихим. Чистым. Слишком нормальным. Никакой показной роскоши, которой любил окружать себя Ричард. Никаких мраморных лестниц, золотых деталей и огромных холодных пространств, больше похожих на дорогой отель, чем на место, где живут люди. Здесь всё выглядело дорого, но по-настоящему жилым: тёплый свет, деревянные поверхности, книги на полках, запах кофе и какого-то дорогого парфюма, который уже успел смешаться у Алексы в голове с голосом Дельгадо и её раздражающим спокойствием. Изабелла молча повесила пальто и кивнула в сторону кухни. — Садитесь. Алекса медленно опустилась на высокий барный стул возле кухонного острова и только сейчас поняла, насколько сильно устала. Адреналин окончательно отпускал тело, оставляя после себя тяжёлую слабость, боль в ребре и неприятную пульсацию разбитого лица. Дельгадо тем временем уже доставала аптечку. Причём не маленькую коробку с пластырями, а полноценный медицинский набор, от вида которого Алекса невольно приподняла бровь. — Господи, вы что, тайно подрабатываете чёрным трансплантологом? — Нет. В отличие от некоторых, я просто умею думать на несколько шагов вперёд. Она поставила аптечку на столешницу, достала антисептик, бинты, лёд и только после этого наконец внимательно посмотрела на девушку. — Голова кружится? — Немного. — Тошнота? — Нет. — Сознание теряли? — Не-а. Изабелла коротко кивнула, словно мысленно отмечая что-то для себя, а потом подошла ближе и осторожно коснулась пальцами её подбородка, заставляя поднять голову выше. — Сейчас будет щипать. — Звучит угрожающе. — После сегодняшнего вечера у вас очень странные представления об угрозе. Алекса всё-таки усмехнулась, но почти сразу поморщилась, когда антисептик попал на рассечённую бровь. — Блять… — Терпите. — Вы всегда такая добрая или это только для меня спецпредложение? — Исключительно для вас. Несколько минут на кухне слышались только тихий звон инструментов, шум воды и редкое шипение Алексы сквозь зубы, когда Дельгадо случайно задевала особенно болезненные места. Несмотря на раздражённый тон и постоянные колкости, двигалась Изабелла удивительно аккуратно и уверенно, словно делала это далеко не впервые. Она быстро остановила кровь, обработала разбитую губу, а потом спокойно и сосредоточенно зашила рассечённую бровь, игнорируя комментарии девушки о том, что в случае кривого шва та непременно подаст на неё в суд за моральный ущерб и испорченную внешность. Закончив с лицом, Изабелла убрала инструменты в сторону и перевела взгляд ниже. — Теперь посмотрим ребро. Не дожидаясь ответа, она спокойно потянулась к краю её футболки, собираясь приподнять ткань выше, чтобы осмотреть повреждение, но в ту же секунду Алекса резко отстранилась, так быстро, что ножки стула с тихим скрипом проехались по полу. — Не надо. Голос прозвучал жёстче, чем она явно собиралась, и Изабелла замерла, только теперь по-настоящему замечая, насколько сильно девушка напряглась. До этого момента Монтгомери совершенно спокойно позволяла обрабатывать разбитое лицо, зашивать бровь и почти не реагировала на боль, но сейчас что-то изменилось. Плечи Алексы заметно напряглись, пальцы сильнее вцепились в край стула, а во взгляде мелькнуло что-то слишком резкое и настороженное для простой неловкости. Несколько секунд на кухне стояла тишина. Алекса первой отвела взгляд и устало провела ладонью по лицу. — Блять… да не смотрите вы так. Изабелла медленно убрала руку. — Тогда объясните мне, что происходит. Девушка молчала так долго, что Дельгадо уже почти решила не давить дальше, но потом всё-таки коротко выдохнула: — Просто… не надо трогать спину. И именно эта фраза окончательно убедила Изабеллу, что дело здесь в чём-то гораздо серьёзнее обычной закрытости. Но вместо вопросов она только спокойно кивнула. — Хорошо. Никакого давления. Никаких попыток залезть глубже. Только это тихое спокойное “хорошо”, от которого Алексе почему-то стало ещё неуютнее. Через несколько секунд девушка всё-таки медленно приподняла футболку спереди ровно настолько, чтобы показать правый бок. На рёбрах уже проступала крупная тёмная гематома. Изабелла тихо выдохнула сквозь зубы. — Да… надеюсь, что это действительно всего лишь трещина, а не перелом. Она осторожно коснулась кожи рядом с синяком, и Алекса едва заметно вздрогнула. — Больно? — Нет, блять. От удовольствия прыгаю. Я ж мазохистка, забыли? — Удивительно, что с вашим характером вас ещё никто не придушил. — Пытались пару раз, да безуспешно, как видите. Изабелла замерла буквально на секунду, а потом снова продолжила обработку, будто не заметила, насколько странно прозвучала эта фраза. Закончив с рёбрами, она убрала аптечку и открыла один из шкафчиков. — У меня нет одежды для девятнадцатилетних байкерш с суицидальными наклонностями, так что придётся потерпеть обычную человеческую футболку. Алекса фыркнула, когда перед ней на стол легли тёмная футболка и спортивные штаны. — Только не говорите, что уже жалеете о том, что вообще остановили машину. — Поверьте, Монтгомери, последние два часа моей жизни вообще были крайне сомнительным опытом. Пока Изабелла наливала воду в стакан и доставала обезболивающее, Алекса машинально потянулась за телефоном. — Кому вы пишете? — спокойно спросила Дельгадо. Девушка даже не подняла головы от экрана. — Кэтрин. Предупреждаю, чтобы не ждала меня сегодня. Пальцы Изабеллы на секунду замерли на упаковке таблеток. Что-то внутри неприятно царапнуло. Она не стала спрашивать, кто такая Кэтрин, но почему-то сама мысль о том, что где-то есть человек, который ждёт Алексу по ночам, неожиданно вызвала раздражение гораздо сильнее, чем должна была. Алекса убрала телефон и устало подняла на неё взгляд. — Что? Думаете я не понимаю, что вы скорее свяжете меня и прикуете к кровати, чем отпустите домой? Изабелла медленно поставила перед ней стакан с водой. — Разумеется, не отпущу. В прошлый раз, когда я поверила вам на слово, вы отправились на нелегальные гонки вместо дома. Второй раз такой ошибки я не повторю. — Господи… вы иногда ужасно меня бесите. — Вы тоже. Особенно сейчас, потому что вы травмированы, упрямы и явно не способны самостоятельно принимать адекватные решения после полуночи. Так что сегодня вы останетесь здесь. Я постелю вам в гостевой комнате. И впервые за весь вечер у Алексы почему-то не нашлось сил спорить.