Теория саморазрушения

Утро оказалось мерзким. Алекса проснулась с тяжёлой головой и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок и пытаясь понять, почему вокруг пахнет чужим домом. Свежим бельём, кофе и чем-то цитрусовым вместо привычной смеси бензина, кожи и сигарет. Потом память медленно догнала её целиком, без обрывков и вспышек: благотворительный вечер, Ричард, кровь на рубашке, кабинет Дельгадо, пощёчина, заправка, ночной разговор на кухне. Она выдохнула сквозь зубы и потёрла лицо ладонью, сразу поморщившись, когда задела переносицу. Где-то внизу тихо звякнула чашка. Дельгадо уже встала. Алекса села на кровати, упёрлась локтями в колени и ненадолго прикрыла глаза. Голова гудела, во рту остался мерзкий привкус виски, но мысли, наоборот, были слишком ясными. Вчера Изабелла раз за разом возвращалась к одному и тому же: вы были пьяны, это тяжёлый вечер, вы не в том состоянии. Будто между ними происходило что-то ненастоящее, вызванное исключительно алкоголем и очередным эмоциональным срывом Алексы. Она коротко усмехнулась. — Ну конечно. Если бы дело было только в виски, Дельгадо не смотрела бы на неё так, как смотрела вчера. Не отвечала бы на поцелуй. Не стояла бы посреди собственной кухни посреди ночи с таким лицом, будто у неё из рук медленно вырывают контроль над всей жизнью. Алекса поднялась и пошла в ванную. Холодная вода немного привела её в чувство. Нос выглядел уже лучше, хотя синяк под глазом успел потемнеть, а разбитая губа неприятно ныла. Она провела мокрой рукой по волосам и только тогда заметила свою рубашку, брошенную на край корзины для белья. Белая ткань была испачкана засохшей кровью. "Вчера это выглядело эффектнее." Она хмыкнула, вытерла лицо полотенцем и спустилась вниз. Запах кофе становился сильнее с каждой ступенькой. Изабелла стояла на кухне у кофемашины, спиной к двери. На ней были тёмные домашние брюки и свободная светлая рубашка с закатанными рукавами. Волосы лежали на плечах чуть растрёпаннее обычного, будто ночью она слишком часто запускала в них пальцы. Вид у неё был уставший. Не драматично уставший, а по-настоящему: человек лёг под утро, почти не спал и теперь держится исключительно на кофе и силе характера. Она обернулась на шаги. — Доброе утро. Алекса села за стол. — Не уверенна, что оно доброе. Изабелла поставила перед ней чашку кофе. — Как нос? — Болит, значит еще на месте. Она сделала глоток и поморщилась из-за губы. Изабелла заметила это, но ничего не сказала. Только взяла свою чашку и села напротив. На улице кто-то заводил машину. За окном мелькнула соседка с собакой. Дом вокруг них жил обычным субботним утром, и именно это почему-то раздражало сильнее всего. Потому что внутри кухни нормальным сейчас не было вообще ничего. Изабелла отвела взгляд первой. — Вам сегодня лучше отдохнуть дома. Алекса медленно подняла глаза. — И вот опять. — Что опять? — Ты снова пытаешься сделать вид, что проблема только в том, что я вчера набралась. Изабелла устало выдохнула и поставила чашку на стол. — Алекса, вчера вы были не в том состоянии, чтобы нормально оценивать происходящее. — Господи, какая же ты упрямая. Изабелла резко подняла голову. Алекса обошла стол раньше, чем она успела что-то ответить. Изабелла выпрямилась почти сразу, будто инстинктивно не желая оставаться сидящей перед ней. Между ними осталось слишком мало пространства, чтобы делать вид, будто это всё ещё обычный разговор, но Дельгадо не отошла ни на шаг. — Алекса, не надо. Она поцеловала её прежде, чем Изабелла снова успела сказать что-нибудь про “не то состояние” и “тяжёлый вечер”. Вчера между ними было слишком много злости. Слишком много попыток задеть, продавить, победить. Сейчас Алекса целовала её спокойно, без спешки, и от этого внутри почему-то стало только хуже. Изабелла замерла всего на мгновение, а потом её пальцы скользнули Алексе в волосы, и она сама подалась ближе так быстро и естественно, будто тело наконец перестало слушаться голову. Алекса почувствовала, как у неё сбилось дыхание, как ладонь сильнее сжалась на затылке, и внутри неприятно дёрнулось от понимания, насколько долго Дельгадо пыталась держать между ними эту дистанцию одна. Вчера в кабинете между ними было слишком много злости, адреналина и страха. Сейчас ничего этого не осталось. Только тёплая кухня, запах кофе и женщина, которая целовала её уже не как преподавательница, случайно потерявшая контроль, а как человек, слишком долго запрещавший себе хотеть чего-то настолько неправильного. Алекса чувствовала вкус кофе у неё на губах, её дыхание, пальцы в своих волосах и то, как Изабелла всё-таки перестала сдерживаться. Не полностью. Не так, чтобы исчезли все проблемы разом. Но достаточно, чтобы это больше нельзя было назвать ошибкой. Алекса отстранилась совсем немного, не выпуская её из рук. Изабелла всё ещё стояла вплотную, касаясь пальцами её затылка. Дыхание у неё сбилось, волосы упали на плечо, и сейчас она выглядела совсем не так, как в университете, где всегда держала между ними эту выверенную, почти болезненную дистанцию. Алекса подняла взгляд к её лицу и тихо усмехнулась. — Ну вот. А теперь можешь ещё раз рассказать мне про виски. Изабелла смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом раздражённо выдохнула, качнула головой и тихо произнесла: — Заткнись. И сама поцеловала её снова. Без колебаний, без попытки остановить себя в последний момент. Алекса только успела вдохнуть, прежде чем её снова притянули ближе. Пальцы Изабеллы крепче сжались в её волосах, и от этого простого движения внутри сразу стало опасно тихо. Дельгадо целовала её уже не так, как человек, пытающийся удержать контроль любой ценой. Скорее как женщина, слишком долго запрещавшая себе даже думать об этом. Алекса чувствовала её дыхание, тёплые пальцы на затылке, запах кофе и то, как Изабелла всё-таки перестала держать между ними эту выверенную дистанцию. Поцелуй становился глубже, медленнее, и в какой-то момент у неё мелькнула совершенно хуёвая мысль о том, что домой сегодня можно не ехать. Проблема была в том, что Дельгадо и так выглядела так, будто последние сутки выбили у неё из-под ног весь привычный порядок жизни. Если сейчас они зайдут дальше, утром Изабелла вполне может снова захлопнуться так резко, что от всего этого останется только ледяное “мисс Монтгомери” на лекциях и попытка сделать вид, будто ничего не было. Алекса этого не хотела. Она нехотя отстранилась, тяжело выдохнула и на секунду прислонилась лбом к виску Изабеллы. На кухне было тихо. Кофе в чашках давно остыл, за окном кто-то косил газон, и ровный шум мотора странно смешивался с их сбившимся дыханием. — Мне, наверное, лучше поехать домой, — тихо сказала Алекса. Изабелла не сразу подняла на неё взгляд. — Почему? Алекса коротко усмехнулась. — Потому что я и так с трудом держу себя в руках, а ты сейчас явно не помогаешь моей выдержке. Уголок губ Изабеллы едва заметно дрогнул. — Какая трагедия. — Угу. Особенно учитывая, что ты ещё и босиком. Это вообще запрещённый приём. Изабелла закатила глаза, но руку с её затылка так и не убрала. Алекса смотрела на неё ещё пару секунд, потом всё-таки отступила окончательно и провела ладонью по лицу. — Ладно. Мне правда лучше свалить сейчас, пока мы обе не приняли ещё несколько очень хуёвых решений. Изабелла медленно выдохнула. — Наверное, это впервые звучит как здравая мысль из ваших уст. — Не привыкай. Она пошла к выходу, подхватила с кресла куртку и уже у двери остановилась. Изабелла всё ещё стояла на кухне, прислонившись бедром к столешнице, с растрёпанными волосами и совершенно не тем лицом, которое Алекса привыкла видеть в университете. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Алекса вернулась на полшага назад, быстро поцеловала её ещё раз и тихо усмехнулась, когда Дельгадо недовольно прикрыла глаза. — Это было на прощание, профессор. — Уходите уже, Монтгомери. — Какая вы всё-таки гостеприимная женщина. Изабелла только покачала головой. Алекса вышла из дома раньше, чем действительно передумала остаться. Утренний воздух оказался прохладнее, чем она ожидала, и после тёплой кухни это ощущалось особенно резко. Lamborghini тихо мигнула фарами, когда она сняла машину с сигнализации. Уже садясь за руль, Алекса машинально подняла взгляд к дому. Изабелла всё ещё стояла в дверях. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через двор и утренний свет, а потом Алекса всё-таки завела двигатель. Низкий рык мотора прокатился по тихой улице. Дельгадо не отошла от двери даже тогда, когда машина медленно тронулась с места. Алекса усмехнулась себе под нос, выруливая на дорогу. Похоже, теперь у них обеих будут очень интересные проблемы.