Теория саморазрушения

POV автора : уважаемые читатели, мы прошли с вами половину этой истории и я впервые решил обратиться к вам ) каждому автору важен фитбек от читателя, поэтому я буду очень признателен вашей активности: лайки, комментарии, избранные, жду продолжения - это все то, что вдохновляет любого автора на продолжение работы ) а когда этого нет, то возникает ощущение, что людям не интересна история, которую ты пишешь, не интересны ее герои, их характеры и отношения и тогда начинают опускаться руки😓 После короткого перерыва студенты медленно возвращались в аудиторию. Углублённый курс Дельгадо занимал почти половину понедельника, и ко второй подряд паре даже самые бодрые уже начинали спасаться кофе и энергетиками. На столах стояли бумажные стаканы, кто-то лениво листал конспекты, кто-то спорил о дедлайне по исследовательской работе, а Джейсон ещё в коридоре заявил, что если услышит слово «рационализация» ещё раз, то переведётся на криминологию к «людям попроще». Изабелла вошла ровно со звонком. Тёмный пиджак сидел безупречно, волосы были собраны так же аккуратно, как утром, и только усталость в движениях выдавала, что этот понедельник давался ей не легче, чем остальным. Она открыла ноутбук, вывела презентацию на экран и продолжила лекцию с того места, где остановилась до перерыва. Алекса сидела на своём месте ближе к первому ряду, подперев щёку ладонью и лениво прокручивая ручку между пальцами. После первой пары Дельгадо держалась заметно осторожнее, и это уже начинало раздражать. Слишком ровный тон. Слишком правильная дистанция. Слишком много «мисс Монтгомери» там, где ещё в субботу были её пальцы в волосах Алексы и сбившееся дыхание на кухне. Телефон завибрировал почти бесшумно. Алекса бросила взгляд вниз и увидела имя Кэтрин. На экране светилось короткое сообщение: «Приземляюсь сегодня в восемь. Ты всё ещё обещаешь встретить меня или мне заказать машину и сделать вид, что я не обижена?» Уголок её губ сам собой дёрнулся. Она быстро набрала ответ под столом: «Я обещала, значит встречу. Не драматизируй, красавица». Через несколько секунд пришло новое сообщение: «Ночью я обязательно отблагодарю тебя за это.» Алекса тихо усмехнулась, опуская взгляд к тетради, но улыбка так быстро не исчезла. – Монтгомери, – прошептал Джейсон с соседнего ряда, наклоняясь чуть ближе. – Ты чего пялишься в телефон и улыбаешься как Чеширский кот? Алекса не подняла головы. – Завидуешь чужому счастью? – Я просто проверяю, не начался ли апокалипсис. Ты на паре Дельгадо улыбаешься в телефон и ещё никого не послала. Страшные времена. Рядом кто-то тихо хмыкнул. Мэдисон посмотрела на Алексу поверх ноутбука, но ничего не сказала. Изабелла продолжала говорить, не сбившись ни на слове. Она стояла у экрана с маркером в руке и объясняла разницу между интеллектуализацией и рационализацией, но взгляд несколько раз сам собой возвращался к первому ряду. Сначала к телефону. Потом к этой короткой улыбке, появившейся на лице Алексы без привычной насмешки или вызова. Потом к реплике Джейсона, сказанной достаточно тихо для аудитории и слишком слышно для неё. Изабелла отвернулась к доске чуть быстрее, чем собиралась, и только тогда поняла, что держит маркер колпачком вниз. Она спокойно перевернула его в пальцах и продолжила писать, будто ничего не произошло. Алекса уже снова смотрела в тетрадь. Пара тянулась дальше своим обычным университетским ритмом. Кто-то записывал лекцию на телефон, кто-то уже откровенно умирал от усталости, у девушки у окна раз за разом падала ручка, а Джейсон через каждые десять минут начинал ерзать так, будто его физически пытала сама теория психоанализа. Изабелла продолжала вести занятие ровным голосом, но несколько раз ловила себя на том, что слишком внимательно следит за Алексой. Это раздражало почти профессионально. К концу пары аудитория уже заметно выдохлась. Студенты начали собирать вещи ещё до звонка, закрывая ноутбуки и допивая остывший кофе. Алекса ушла без задержки, кивнув ребятам и перекинув рюкзак через плечо. На Дельгадо она даже не задержала взгляд дольше положенного приличием. Изабелла закрыла презентацию и несколько секунд смотрела на пустой экран ноутбука, прежде чем вспомнила, что хотела выпить кофе перед следующей парой. Во внутреннем дворе университета было шумно. Между корпусами тянуло тёплым воздухом, пахло кофе, свежескошенной травой и сладкой выпечкой из фургончика у дорожки. Очередь к нему растянулась почти до лавки, где двое студентов спорили над конспектами с таким видом, будто решали судьбу мировой науки. Изабелла встала в очередь, всё ещё думая о том, как нелепо выглядела сама ситуация. Взрослая женщина, преподаватель, клинический психолог, которая во время лекции цепляется взглядом за улыбку девятнадцатилетней студентки в телефон. Голос Алексы она узнала раньше, чем увидела её саму. – Сегодня вечером, – говорила та кому-то с лёгкой ленцой в голосе. – Рейс в восемь. Если не задержат. Изабелла подняла взгляд. Алекса стояла у фургончика вместе с Диего. Он что-то показывал ей в телефоне, а она, чуть щурясь от солнца, слушала вполуха и крутила в пальцах банковскую карту. Кожаная куртка была небрежно расстёгнута, волосы после дороги так и остались растрёпанными ветром. Она не замечала Дельгадо. Между ними стоял высокий парень в толстовке UCLA, слишком долго выбиравший сироп для кофе. – Кэт возвращается? – спросил Диего. – Ага. Телефон Алексы снова мигнул. Она мельком посмотрела на экран и едва заметно улыбнулась. Диего скосил на неё взгляд. – Когда ты начинаешь улыбаться в телефон, мне каждый раз хочется проверить, не шантажирует ли тебя кто-то интимными фотками. – Не завидуй. – Нет, серьёзно. Ты едешь встречать её в аэропорт? Добровольно? Без угроз, шантажа и обещания секса прямо на парковке? – А что тут такого? Диего посмотрел на неё с таким выражением, будто хотел запомнить исторический момент. – Что? Я рад за вас. Особенно за Кэт. Женщина столько дней была в Нью-Йорке, с родителями. Примерная дочь и никакого секса. Ей явно положена компенсация за моральный ущерб в виде нескольких оргазмов подряд, так что ты уж не оплошай. Алекса рассмеялась. Негромко, без привычной жёсткости. – Ты ещё имеешь наглости сомневаться в моих способностях? – Ни в коем случае, я ещё жить хочу. Очередь сдвинулась. Парень в толстовке наконец сделал заказ и отошёл в сторону. Изабелла оказалась ближе, чем хотела. Она могла уйти. Могла сделать вид, что передумала брать кофе. Вместо этого осталась стоять, глядя на меню фургончика так внимательно, будто выбор между латте и американо требовал всей её концентрации. Кэтрин. Теперь это имя уже не было просто раздражающим звуком из чужой ночной переписки. У него появились рейс, аэропорт, спокойная улыбка Алексы и совершенно бытовое: «Я обещала». Что-то слишком постоянное, слишком привычное для очередной случайной интрижки. – Что вам? – спросила девушка у окна фургончика. Изабелла моргнула и подняла взгляд. – Американо. Без сахара. Голос прозвучал ровно. Она забрала стакан через несколько минут и пошла обратно к корпусу, не оглядываясь. За спиной Диего что-то говорил, Алекса тихо фыркнула в ответ, и этот звук почему-то остался в голове дольше, чем следовало. Алекса только усмехнулась, доставая ноутбук из рюкзака. К третьей подряд паре аудитория уже окончательно выдохлась: кто-то полулежал на стуле, Джейсон пил второй энергетик за день, а Мэдисон бормотала себе под нос, что ещё одна письменная работа доведёт её до монастыря. Изабелла вошла со звонком, положила папку на стол и сразу открыла ноутбук. Всё выглядело привычно: ровные движения, спокойное лицо, тот же собранный тон, с которым она вела занятия весь семестр. Только на Алексу она больше не смотрела. Даже тогда, когда отвечала на вопросы с первого ряда или проходила взглядом по аудитории перед началом лекции. От этой подчёркнутой правильности у Алексы почти сразу появилось неприятное ощущение под кожей, будто за короткий перерыв между парами Дельгадо успела снова выстроить между ними стену. – Продолжим, – спокойно сказала Изабелла. Голос стал холоднее, чем утром. Алекса подняла взгляд от тетради. Изабелла смотрела в аудиторию ровно и собранно, будто за этот короткий перерыв успела снова выстроить между ними всю необходимую дистанцию. Когда ближе к середине пары Алекса подняла руку, Изабелла повернулась к ней только после короткой паузы. – Да, мисс Монтгомери. – У меня вопрос по примеру на слайде. – Задавайте. Изабелла ответила ей подробно, грамотно и без единого лишнего оттенка в голосе. Как любой другой студентке. Даже слишком профессионально. От этой ровности у Алексы неприятно стянуло кожу между лопатками. Она кивнула и опустила взгляд в тетрадь. Мэдисон рядом едва заметно шевельнулась, будто собиралась что-то сказать, но передумала. До конца пары Алекса больше не поднимала руку. Изабелла продолжала лекцию спокойно и собранно, будто короткого перерыва между занятиями хватило, чтобы снова выстроить между ними привычную дистанцию. К концу пары аудитория уже перестала чувствовать напряжение так остро, а вот Алексу эта безупречная холодность начинала раздражать всё сильнее. Звонок прозвенел, студенты зашевелились, закрывая ноутбуки и собирая вещи. Изабелла опустила крышку своего ноутбука чуть резче, чем собиралась. – Мисс Монтгомери. Алекса подняла глаза. – Да? – Неплохая работа. Продолжайте в том же духе. Фраза прозвучала совершенно нормально. Спокойно, профессионально, ровно так, как преподаватель говорит студентке после хорошего ответа на занятии. Алекса медленно усмехнулась, но веселья в этой усмешке уже не было. – Обязательно, профессор. Она закинула рюкзак на плечо и вышла из аудитории вместе с остальными, не задержавшись у кафедры ни на секунду. Изабелла посмотрела ей вслед только тогда, когда дверь уже закрывалась за последними студентами. Потом снова открыла ноутбук и уставилась в пустой документ, не читая ни строчки. На столе рядом с папкой стоял почти остывший американо.