Теория саморазрушения

К восьми вечера Лос-Анджелес уже утонул в привычном потоке огней, пробок и раздражённых гудков. Алекса свернула к терминалу внутренних рейсов, медленно вклинилась в поток машин у зоны прилёта и остановила чёрный Cullinan чуть дальше основной толпы. Огромный Rolls-Royce мягко качнулся на подвеске, когда двигатель затих. В салоне ещё оставался запах кожи, дорогого парфюма и кофе, который Алекса купила по дороге и так и не допила. Она вышла из машины, захлопнула дверь и машинально поправила рукава тёмной куртки. После целого дня в университете голова неприятно гудела. Дельгадо со своим внезапным ледяным профессионализмом всё ещё сидела где-то на задворках сознания и раздражала сильнее, чем хотелось признавать. Алекса вытащила телефон, проверяя время. «Приземлились. Жду багаж.» Она коротко усмехнулась себе под нос и убрала телефон обратно в карман. Вечерний воздух возле аэропорта пах бензином, горячим асфальтом и чужими духами. Люди выходили из терминала с чемоданами, кто-то обнимался после долгих перелётов, кто-то ругался с таксистами, дети носились между тележками для багажа. Алекса стояла чуть в стороне от основной толпы, засунув руки в карманы куртки и лениво наблюдая за потоком людей через стеклянные двери. Кэтрин она заметила почти сразу. Та шла медленнее обычного, катя за собой чемодан. Светлое пальто было расстёгнуто, волосы после перелёта уже не выглядели идеально уложенными, а усталость читалась даже в походке. Но когда Кэтрин увидела Алексу, её лицо заметно смягчилось. Алекса двинулась навстречу одновременно с ней. Они обнялись почти сразу, естественно и спокойно, как люди, давно привыкшие друг к другу. Кэтрин прижалась к ней чуть крепче, чем собиралась, и Алекса автоматически обхватила ладонью её спину, чувствуя под пальцами тонкую ткань пальто. — Господи, я ненавижу перелёты, — пробормотала Кэтрин ей в плечо. — Ты выглядишь так, будто выжила после стихийного бедствия. — Спасибо, очень трогательно. Алекса усмехнулась и забрала у неё ручку чемодана. Кэтрин тут же взяла её под руку. Со стороны это выглядело достаточно невинно, чтобы не заинтересовать случайных наблюдателей, особенно в аэропорту, где люди обнимались и цеплялись друг за друга на каждом шагу. Но Алекса всё равно автоматически огляделась по сторонам, прежде чем повести её к парковке. — Как юбилей? — спросила она, пока они шли между рядами машин. — Мама счастлива. Отец напился уже через два часа и пытался убедить всех, что в девяностых был похож на Джорджа Клуни. Майкл снова влип в какую-то историю с фондовым рынком, а друзья семьи за эти выходные спросили меня о детях больше раз, чем за весь прошлый год. — И как, вы уже выбрали имена для наших будущих наследников? Кэтрин тихо рассмеялась. — Нет, дорогая, потому что имена наших будущих наследников выбирать будем только мы, и никто другой не будет допущен к этому ответственному мероприятию. Они подошли к Cullinan, и Кэтрин остановилась, скользнув взглядом по машине. — Ого, с чего вдруг ты решила приехать на этом танке? — Мне показалось, что после перелёта ты не оценишь романтическую поездку на байке с чемоданом в зубах. — Надо же. Ты начала думать о комфорте других людей. — Не привыкай. Это разовая акция. Алекса нажала кнопку багажника. Крышка медленно поднялась вверх, и Кэтрин замолчала, увидев лежащий внутри букет. Тёмные каллы, белые орхидеи и глубокий бордовый цвет в центре композиции выглядели слишком красиво и слишком дорого для случайной покупки по дороге. Кэтрин несколько секунд просто смотрела на цветы, потом перевела взгляд на Алексу. — Ты серьёзно? — Ну… да. — Алекс. Кэтрин медленно улыбнулась и шагнула ближе. — Иди сюда. Она провела пальцами по воротнику куртки Алексы, потом осторожно коснулась её разбитой губы. — Так, а это уже откуда? Алекса закатила глаза. — Ничего нового. Любящему папочке не понравилось, что я пью виски вместе с другом, вместо того, чтобы изображать счастливую дочь сенатора перед камерами, поэтому вывел меня на разговор «по душам» во двор. — девушка усмехнулась. — Правда, по душам поговорить не получилось, а вот по ебалу я получила. Правда потом ему всю малину испортило появление профессора, так что ему пришлось дезертировать с поля боя. Кэтрин повернула голову чуть заметнее. — Профессор? — Дельгадо. Она решила поиграть в «Шерлока Холмса и Доктора Ватсона» в одном лице, так что увидела нашу милую, семейную беседу и вмешалась. Машина медленно выехала с парковки аэропорта. — Вмешалась насколько? — Настолько, что Ричард очень быстро вспомнил про свою предвыборную кампанию и свалил обратно в зал. Кэтрин молчала несколько секунд, глядя в лобовое стекло. — Интересная женщина. Алекса коротко усмехнулась. — Ты даже не представляешь насколько. Кэтрин перевела взгляд на её профиль. Слишком спокойный тон. Слишком странная интонация для обычного рассказа про преподавателя. И то, что Дельгадо вообще оказалась во дворе именно в тот момент, тоже не выглядело случайностью. Но вслух Кэтрин ничего не сказала. Только чуть удобнее устроилась в кресле и положила ладонь Алексе на бедро. — Ричард дома? — спросила она спустя какое-то время. — Колесит по штату и обещает всем светлое будущее. Так что ближайшие пару недель дом снова наш. Кэтрин тихо усмехнулась и повернулась к окну. До дома они доехали уже почти без разговоров. Не потому что сказать было нечего. Просто после недели расстояния им обеим хватало самого факта, что можно сидеть рядом, касаться друг друга и не думать о времени. Когда ворота особняка закрылись за машиной, Алекса ещё несколько секунд сидела за рулём, пока Кэтрин расстёгивала пальто. — Боже, ты в курсе, что буквально раздеваешь меня взглядом, — заметила женщина. — Я неделю спала одна. Имею полное право раздевать тебя не только взглядом. Кэтрин тихо рассмеялась и первой наклонилась к ней. Поцелуй получился коротким только потому, что они всё ещё сидели на парковке аэропорта, где мимо каждые несколько секунд проходили люди с чемоданами и телефонами в руках. Алекса сразу положила ладонь Кэтрин на шею, притягивая ближе, и та тихо усмехнулась ей в губы, будто прекрасно понимала, насколько тонкой сейчас была грань между осторожностью и очень плохой идеей остаться здесь ещё на десять минут. — Полегче, Монтгомери. Нас всё ещё могут увидеть. — Ненавижу общественные места. — Врунишка. Ты обожаешь внимание. — Не сегодня. Кэтрин провела большим пальцем по её скуле, всё ещё внимательно разглядывая лицо. — Этот нос ставил на место человек без медицинского образования. — Очень смешно. — Я знаю тебя слишком давно. Ты сама его вправляла? — На заправке. Кэтрин тихо выдохнула сквозь нос. — Иногда мне кажется, что ты вообще не понимаешь разницу между “нормально” и “пиздец”. — У меня была тяжёлая юность. — У тебя она до сих пор идёт. Алекса фыркнула и всё-таки выбралась из машины. До спальни они в итоге так и не дошли сразу. Едва дверь дома закрылась за ними, Кэтрин снова поцеловала Алексу, и та тут же прижала её к стене в прихожей, жадно, почти грубо, будто всё напряжение последних дней наконец нашло выход. Чемодан остался у двери, пальто Кэтрин сползло на пол ещё раньше, чем они добрались до лестницы, а Алекса уже целовала её шею, одновременно пытаясь стянуть с неё блузку прямо на ходу. — Господи, — выдохнула Кэтрин сквозь смех, когда Алекса едва не впечатала её в перила. — Ты вообще собираешься дать мне дойти до спальни? — Пока не решила. Кэтрин снова притянула её к себе за воротник куртки, целуя уже глубже и медленнее, и от этого у Алексы окончательно сорвало остатки самоконтроля. Неделя без неё ощущалась слишком длинной, так что к моменту, как они добрались все-таки до спальни, на Кэтрин остались лишь шелковые стринги. Алекса подхватила женщину под бедра и аккуратно положила на кровать, опускаясь сверху. Пальцы женщины скользнули к пуговицам рубашки Монтгомери, прежде чем она отстранилась и спросила: — Можно?  В глазах Алексы на секунду мелькнул страх, который появлялся там каждый раз, когда кто-то пытался снять с нее рубашку или футболку. Она тяжело сглотнула, и закрыла глаза, прежде чем принять решение:  — Да.  Кэтрин мягко поцеловала девушку, аккуратно расстегивая пуговицы рубашки и стягивая ее с плеч любовницы. Пальцы скользнули по спине, практически невесомо касаясь грубых, давно зарубцевавшихся шрамов. Алекса нервно выдохнула ей в губы, едва ощутимо дернувшись от этих прикосновений.  — Тшш, все хорошо. — прошептала Кэтрин.  Монтгомери несколько секунд смотрела в глаза женщине, а затем коснулась губами ее шеи, слегка прикусывая нежную кожу, оставляя на ней след. Руки Алексы скользили по изгибам тела Кэтрин, а губы неумолимо спускались ниже, сначала к груди, где на мгновение задержались, дразня затвердевшие соски, а затем еще ниже, по плоскому животику к той единственной преграде, которая осталась между ними. Девушка подцепила пальцами резинку и нарочно медленно стянула трусики с любовницы.  — Хватит дразнить меня.  Голос Кэтрин прозвучал неожиданно хрипло. Алекса отлично знала темперамент своей любовницы и прекрасно понимала, как сильно она хочет ее, особенно после такой длительной разлуки, и ей нравилось испытывать ее терпение.  Она аккуратно развела ноги женщины, оставляя дорожку поцелуев на внутренней стороне бедра, медленно поднимаясь выше. Язык прошёлся по влажным складкам, словно пробуя любовницу на вкус, и только после этого сместился к самой чувствительной точке. Губы и язык Алексы дразнили и ласкали Кэтрин то нежно, то немного грубо, а когда длинные пальцы байкерши скользнули внутрь женщины, она громко застонала и вцепилась пальцами в волосы девушки. Глубокие, сильные толчки, сопровождаемые лаской её клитора, заставили Кэтрин буквально извиваться в сильных руках любовницы. Напряжение достигло предела: мышцы живота сжались, дыхание перехватило, а в ушах застучало так сильно, что заглушило все остальные звуки. А потом всё внезапно взорвалось внутри. Волна наслаждения прошла по телу Кэтрин от низа живота к кончикам пальцев. Она непроизвольно сжала бёдра, сильнее выгнулась и ногтями впилась в плечи Алексы, оставляя на бледной коже кровавые царапины. Хриплые стоны один за другим срывались с её губ, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. И только почувствовав, как тело женщины окончательно обмякло после оргазма, Алекса наконец остановилась. — Боже… — хрипло выдохнула Кэтрин, притягивая лицо девушки ближе и медленно, глубоко целуя её, чувствуя собственный вкус на ее губах. И от этого осознания влага между её ног снова предательски начала скапливаться. Пальцы женщины скользнули по шее Алексы, слегка царапая кожу ногтями. — Ты же понимаешь, что после недельной разлуки я не выпущу тебя из этой постели не только ночью, но, возможно, и завтра днем? Возражать было бессмысленно. Да и невозможно. Потому что Кэтрин уже снова впилась в губы Алексы жадным поцелуем, всем телом прижимаясь к своей любовнице так, словно действительно хотела стать с ней единым целым.