Теория саморазрушения

Утро пришло в комнату медленно, вместе с полосами тёплого света, которые пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы и ложились на смятое одеяло. Где-то внизу негромко гудел кондиционер, за окнами уже шумел просыпающийся Лос-Анджелес, но здесь, наверху, всё ещё оставалось ощущение сонной тишины после слишком короткой ночи. Кэтрин проснулась первой. Несколько секунд она просто лежала, не двигаясь, чувствуя под ладонью тёплое тело Алексы. Девушка спала на боку, спиной к ней, всё ещё в джинсах, будто даже ночью до конца не позволила себе расслабиться. Простыня сползла ниже поясницы, открывая часть спины, и теперь, при утреннем свете, Кэтрин наконец видела то, что ночью только ощущала под пальцами. Шрамов было столько, что взгляд не цеплялся за какой-то один. Старые, светлые, давно затянувшиеся рубцы пересекались с более грубыми и тёмными полосами. Некоторые выглядели тонкими, почти выцветшими, другие до сих пор оставались рваными и неровными, будто кожу когда-то буквально вспарывали ремнём. Они тянулись через всю спину, уходили к рёбрам, исчезали под поясом джинсов, и живого места между ними почти не оставалось. Кэтрин медленно провела пальцами вдоль одного из шрамов, едва касаясь кожи. Алекса проснулась почти сразу, дёрнулась, будто вынырнула из плохого сна, и мгновенно села на кровати, машинально оглядываясь в поисках рубашки. Движение получилось слишком быстрым и слишком привычным, словно тело давно знало этот порядок действий раньше головы. — Алекс. Кэтрин приподнялась следом и мягко обняла её со спины, прижимаясь грудью к напряжённым мышцам. Алекса замерла на секунду, но всё равно продолжала искать взглядом одежду, будто рубашка могла за несколько секунд вернуть ей контроль над ситуацией. — Не смотри так, — пробормотала она хрипло после сна. — Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься вызвать соцслужбы. Кэтрин тихо выдохнула ей в шею. — Мне кажется, они слегка опоздали лет на десять. Алекса невесело усмехнулась и опустила голову. Несколько секунд в комнате снова стояла тишина. Только кондиционер продолжал негромко гудеть где-то внизу, а за окном проехала машина. Кэтрин не убрала рук. Наоборот, прижала её ближе к себе и осторожно поцеловала между лопаток. Алекса едва заметно напряглась от прикосновения, но не отстранилась. — Это сделал он? — спросила Кэтрин наконец. Вопрос прозвучал спокойно. Без жалости. Без осторожного ужаса, которого Алекса боялась, кажется, больше всего. Она молчала несколько секунд, разглядывая собственные пальцы. — Кто же ещё. Кэтрин снова провела ладонью по спине девушки, осторожно касаясь старых рубцов под пальцами. Челюсть у неё едва заметно напряглась. Теперь, при свете, всё становилось слишком очевидным: разная давность шрамов, их количество, то, как некоторые полосы ложились поверх старых, уже выцветших рубцов. Такое невозможно было получить за один раз. И невозможно было скрывать год или два. — Последний был лет в шестнадцать, наверное, — продолжила Алекса уже с привычной кривоватой усмешкой, которая появлялась у неё каждый раз, когда разговор подходил слишком близко к чему-то настоящему. — Потом старик внезапно обнаружил, что избивать человека, который может сломать тебе нос в ответ, уже не так весело. Кэтрин медленно закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая, холодная злость. — Почему ты никому не показывала их? — спросила она спустя время. Алекса коротко фыркнула. — Серьёзно? По-моему, ответ очевиден. — Мне нет. Девушка повернула голову чуть в сторону, но так и не посмотрела на неё. — Потому что это выглядит пиздецово, Кэт. Кэтрин ничего не ответила. Только снова поцеловала её в плечо, медленно провела ладонью вдоль спины и прижалась ближе, будто шрамы под пальцами вообще ничего не меняли. Алекса нахмурилась и наконец повернула голову в её сторону. — Ты сейчас очень странно реагируешь. — А как я должна реагировать? — Не знаю. Начать смотреть на меня как на бракованную версию человека? Испугаться? Сбежать в закат? — Господи, Алекс. Кэтрин мягко развернула её к себе и коснулась ладонью щеки девушки. — Ты правда думала, что я перестану любить тебя из-за нескольких шрамов? Алекса отвела взгляд первой. Кэтрин медленно поцеловала её, чувствуя, как под пальцами постепенно уходят напряжение и привычная готовность снова закрыться от мира. — Я бы не отказалась от порции утреннего секса, — пробормотала она ей в губы, — но боюсь, что тогда тебе придётся пропустить первую пару. Алекса наконец фыркнула уже почти по-настоящему и развернулась к ней всем корпусом, опасно прищуриваясь. — Думаю, профессор Андерсон как-нибудь переживёт моё отсутствие. — Что ж, тогда не будем терять ни минуты. Кэтрин усмехнулась и снова притянула её к себе. Простыня окончательно сползла куда-то к ногам, утренний свет медленно полз по смятому белью и разбросанной по полу одежде, а Алекса уже целовала её так, будто за последние несколько минут успела снова убедиться, что её действительно не собираются отталкивать. Телефон на тумбочке завибрировал где-то в стороне, но ни одна из них даже не повернула голову на звук. Спустя несколько секунд Кэтрин уже тихо смеялась сквозь поцелуи, когда Алекса упрямо вдавила её обратно в подушки, явно не собираясь оставлять ей ни единого шанса выбраться из этой кровати раньше полудня.