Теория саморазрушения

Телефон на тумбочке вибрировал где-то между поцелуями и смятыми простынями уже минут десять подряд, но Алекса обращала на него не больше внимания, чем на шум машин за окнами особняка. Только ближе к полудню, когда Кэтрин всё-таки выбралась из кровати, подняв с пола чёрную рубашку Алексы и заявив, что кофе в доме должен готовить хоть кто-то в приличном виде, Монтгомери лениво потянулась к телефону. За окном уже вовсю светило солнце. Простыни сбились к ногам, на полу валялись джинсы Кэтрин, а в воздухе всё ещё держался смешанный запах кофе, духов и секса. Алекса открыла сообщение от Оливии, старосты их группы. «Профессор Андерсон заболел, его пару заменили на пару Дельгадо. Не опаздывай.» Сообщение пришло три часа назад. Алекса несколько секунд молча смотрела на экран, потом резко села на кровати. — Блять. Кэтрин выглянула из дверного проёма кухни, держа в руках две кружки. — Судя по тону, кто-то умер? — Хуже. Андерсон заболел, и его пару заменили на Дельгадо. Она за опоздание способна четвертовать, а за пропуск, чувствую, мне сегодня пиздец настанет. Кэтрин поставила кружки на стол и тихо усмехнулась. — Надо же. Я уже хочу увидеть женщину, которая способна заставить тебя побледнеть от страха за одну минуту. Алекса стянула с пола джинсы и быстро натянула их обратно. — Поверь мне, это хуёвая идея. Эту женщину не просто так зовут Злой Королевой. — Теперь мне стало ещё интереснее. Она наблюдала за тем, как Алекса носится по комнате в попытке одновременно одеться, собрать рюкзак и найти второй ботинок. Волосы после душа всё ещё оставались слегка влажными, и собрать их нормально времени уже не было. — Алекс. — М? — У тебя засос на шее. Алекса замерла на секунду и медленно повернула голову. Кэтрин стояла, прислонившись бедром к столу, в её рубашке, которая едва прикрывала верхнюю часть бёдер, и совершенно не выглядела человеком, испытывающим хоть каплю раскаяния. — Ты сейчас специально улыбаешься? — Возможно. — Я тебя ненавижу. — Нет, дорогая. Иначе ты бы не пропустила ради меня пару впервые в жизни. Алекса что-то невнятно пробормотала себе под нос, схватила куртку и всё-таки вылетела из дома почти бегом. К кампусу UCLA она добралась уже в тот момент, когда первая пара закончилась. Студенты высыпали из корпусов шумным потоком, кто-то тащил кофе, кто-то спорил прямо посреди дорожек, скейтборды стучали по плитке, а возле здания факультета психологии уже собирались небольшие группы перед следующими занятиями. Алекса быстро поднялась по лестнице корпуса, перепрыгивая через две ступеньки, и почти сразу увидела Дельгадо, которая как раз вышла из аудитории вместе с последними студентами. Папка была прижата к груди чуть сильнее обычного, тёмные волосы убраны без единой выбившейся пряди, каблуки стучали по полу резко и быстро. Рядом с дверью аудитории Мэдисон что-то тихо говорила Майклу, но оба замолчали почти одновременно, потому что Дельгадо увидела Алексу и остановилась посреди коридора. На секунду вокруг будто стало тише, хотя мимо всё ещё продолжали идти студенты. Алекса автоматически замедлила шаг. Она успела накинуть куртку, но волосы всё равно остались слегка растрёпанными, будто собиралась второпях и уже на выходе из дома. Запах духов Кэтрин всё ещё держался на одежде, а тёмный след на шее так и не удалось полностью спрятать воротником куртки. Изабелла смотрела на неё несколько секунд молча, и чем дольше длилось это молчание, тем сильнее Монтгомери хотелось провалиться сквозь пол. — Мисс Монтгомери, — произнесла Дельгадо наконец слишком спокойно. — Как неожиданно. Мэдисон едва не подавилась кофе. Алекса  нервно кашлянула, но промолчала. Изабелла сделала шаг ближе. — В мой кабинет. Живо. В коридоре повисла такая тишина, что даже Майкл медленно опустил телефон. Алекса только коротко выдохнула и пошла следом. — О боже, — шёпотом пробормотала Мэдисон кому-то за спиной. — Походу, Монтгомери сегодня реально хана. Дверь кабинета закрылась чуть резче обычного. Изабелла бросила папку на стол и только после этого повернулась к Алексe. — Вы вообще понимаете, который час? — Да. — Правда? Потому что создаётся впечатление, что нет. Алекса тяжело выдохнула и провела ладонью по волосам. — Слушайте, я знаю, что проебалась. — О, какая поразительная саморефлексия. Изабелла подошла ближе, и теперь запах духов Кэтрин ощущался уже совершенно отчётливо. Взгляд сам зацепился за тёмный след на шее девушки, и Дельгадо тут же отвела глаза, будто сама себя за это ненавидела. — Вы не отвечали на сообщения. Не соизволили предупредить старосту о том, что вас не будет на первой паре. А потом появляетесь здесь в таком виде. — В каком “таком”? Изабелла коротко усмехнулась без тени веселья. — Не заставляйте меня озвучивать очевидное, мисс Монтгомери. Телефон Алексы завибрировал прямо в кармане куртки. Она машинально достала его, и экран вспыхнул новым сообщением. «Что бы ты хотела на ужин? ❤️» Алекса только на секунду подняла взгляд от телефона и почти сразу поняла, что лучше бы не доставала его вообще, потому что Дельгадо уже увидела все, что не должна была видеть. Изабелла перевела взгляд с телефона на шею Алексы. Медленно, тяжело, так, что Монтгомери почти физически почувствовала это движение кожей. Потом Дельгадо снова посмотрела ей в лицо, и вся прежняя кураторская строгость на секунду показалась слишком тонкой оболочкой поверх чего-то куда более злого и живого. — Полагаю, утро у вас было занятое, — сказала она ровно. Алекса убрала телефон в карман, хотя сделать это надо было секундой раньше. — Я сказала, что не увидела сообщение. — Да, теперь причина выглядит вполне убедительно. Алекса сжала челюсть. Вина, которая ещё минуту назад неприятно сидела где-то под рёбрами, стала быстро превращаться во что-то более привычное и удобное. Злость всегда ложилась в руку лучше, чем неловкость. — Вы сейчас правда устраиваете мне разнос из-за пропущенной пары или всё-таки из-за ужина? Изабелла едва заметно прищурилась. — Не переоценивайте собственную значимость, мисс Монтгомери. — Да? — Алекса усмехнулась и медленно сняла куртку, будто в кабинете внезапно стало слишком жарко. Она бросила её на спинку стула и осталась в тёмной футболке, ворот которой уже не скрывал след на шее. — А мне на секунду показалось, что вас смущает не моя посещаемость. В кабинете было тихо. За дверью кто-то прошёл по коридору, смех оборвался почти сразу, и снова остался только гул вентиляции да слишком ровное дыхание Дельгадо. Изабелла посмотрела на засос, теперь уже не пряча взгляда, потом подняла глаза к лицу Алексы. — Вас, видимо, вообще мало что смущает. — А что именно вас смущает, профессор? Засос? Или то, что его оставила мне не… ты? Слово вылетело тише, чем должно было, и от этого стало только хуже. Алекса сама услышала, как оно легло между ними, уже не прикрытое ни формальностью, ни шуткой. Изабелла несколько секунд не двигалась, потом подошла ближе, настолько близко, что Монтгомери почувствовала запах её духов и тепло чужого дыхания. Ноготь Дельгадо прошёлся по тёмному следу на шее ощутимо, почти больно, и Алекса резко вдохнула, но не отступила. — Не играй со мной в это, Алекс, — произнесла Изабелла тихо, почти ей в губы. У Алексы на секунду пропал готовый ответ. Она добивалась именно этого, выбивала из Дельгадо эту живую злость, это сорванное «ты», это имя без фамилии и без титула, но теперь, когда получила, внутри неприятно дёрнулось совсем не победой. — А если я не играю? — спросила она так же тихо. Пальцы Изабеллы замерли у её шеи. Взгляд стал жёстче. — Тогда тем более не надо. Алекса усмехнулась, но вышло криво. — Удобно. Вы можете целовать меня у себя на кухне, потом делать вид, что ничего не было, потом ревновать к Кэтрин и всё равно говорить мне, что я не должна играть. — Не произносите её имя так, будто я обязана спокойно слушать подробности вашей личной жизни. — Так не слушайте. — Вы сами принесли её сюда. На коже, на одежде, в телефоне. И теперь хотите, чтобы я делала вид, что не замечаю? Алекса смотрела на неё, чувствуя, как злость снова меняет форму. Теперь это уже была не защита, а что-то хуже, потому что Дельгадо попала слишком точно. Кэтрин действительно была на ней: в запахе духов на футболке, в следе на шее, в сообщении про ужин, в остатках утреннего тепла, от которого Алекса сбежала в университет и всё равно принесла его с собой в кабинет женщины, которую тоже не могла оставить в покое. — Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, — сказала она наконец. Изабелла медленно убрала руку. — Ничего. — Врёте. — Возможно. Это короткое признание оказалось хуже длинного спора. Алекса отвела взгляд первой, потом снова посмотрела на неё, уже без ухмылки. — Я не специально пропустила вашу пару. — Я знаю. — Тогда какого хрена вы ведёте себя так, будто я сделала это вам назло? Изабелла устало выдохнула и отошла к столу. Дистанция вернулась вместе с движением, но теперь обе уже знали, что она держится плохо. — Потому что я не должна спрашивать, где вы были. Не должна думать об этом. Не должна злиться из-за сообщения на вашем телефоне и следа на вашей шее. Но, как видите, у меня сегодня тоже не самый блестящий день самоконтроля. Алекса молчала. Впервые за всё утро ей нечем было прикрыться. Телефон снова завибрировал в кармане, но она не достала его. Изабелла заметила это, и уголок её губ дрогнул без улыбки. — Идите на следующую пару, мисс Монтгомери. Официальное обращение вернулось, но теперь звучало уже не так убедительно. — Изабелла… Дельгадо подняла на неё взгляд. — Не сейчас. Алекса кивнула не сразу. Потом взяла куртку со стула, накинула её на плечо и остановилась у двери, будто собиралась сказать что-то ещё, но так и не нашла слов, которые не сделали бы хуже. Когда она вышла в коридор, Мэдисон и Майкл слишком быстро сделали вид, что не смотрели на дверь кабинета. Алекса даже не огрызнулась. Просто прошла мимо, чувствуя, как телефон снова вибрирует в кармане, а за закрытой дверью кабинета остаётся женщина, которую она только что заставила ревновать и которой почему-то не стало от этого легче.