Незакрытое дело аврора Грейнджер

Убежище Гермионы находилось в доме, который нельзя было найти на карте. Не потому, что его не было на карте — он был, ещё как был, — а потому, что сама Гермиона наложила на него столько защитных чар, что даже коммунальные службы обходили это место стороной, чувствуя, что тут что-то не так. Дом был старым, кирпичным, с облупившейся краской на ставнях и вечно скрипучей дверью, которую Гермиона собиралась починить уже три года. Внутри пахло деревом, старой бумагой и чем-то ещё уютным — возможно, самим присутствием человека, который здесь жил. Половицы поскрипывали, камин тихо потрескивал, а на кухонном столе всегда стояла кружка с недопитым чаем. Сейчас на диване, укрытая пледом, который помнил ещё студенческие годы, лежала Панси Паркинсон. Бледная, с запёкшейся кровью на губе и синяком, который расползался по скуле фиолетовым пятном. Гермиона сидела на полу рядом, прислонившись к дивану, и смотрела в потолок. — Ты могла хотя бы квартиру с нормальной кроватью снять, — прохрипела Панси, не открывая глаз. — Доброе утро тебе тоже, — ответила Гермиона. — Как себя чувствуешь? — Как будто меня переехал поезд. А потом сдал назад. — Значит, всё в порядке. Я боялась, что ты скажешь «как обычно». Панси открыла глаза. Один смотрел нормально, второй заплыл, но взгляд всё ещё оставался острым. — Ты за мной ухаживаешь, Грейнджер? — спросила она, оглядывая себя. — Плед, чай на столике... Как трогательно. Я сейчас расплачусь. — Не ухаживаю, — ответила Гермиона, поднимаясь и поправляя сползший плед. — Это тебя так извиняться научили? — Извинения бесполезны. Панси фыркнула, но возражать не стала. Гермиона помогла ей сесть, подложила под спину подушку. Панси на секунду прижалась к ней, ища опору. Грейнджер замерла от этого внезапного физического контакта. — Тяжёлая ты, — сказала Гермиона. — Это всё мышцы. И тоска. — С каких пор у тебя появилась тоска? — С тех пор, как я оказалась в доме у Грейнджер. Гермиона усмехнулась, аккуратно отодвинула от себя девушку и пошла на кухню. — Чай будешь? — Буду. И сахар не забудь. Я не люблю горький. — Я помню. — Ты много чего обо мне помнишь. — Только плохое. — Врёшь. Чай был горячим, в любимой кружке Гермионы — с драконами. Гермиона протянула её, и их пальцы встретились на секунду дольше, чем требовалось. — Держи. — Спасибо. — Только не расплачься, я не выдержу. — Иди ты Гермиона села в кресло напротив, поджав ноги. — Ты могла меня бросить, — сказала Панси, глядя в кружку. — Не бросила же. — Вопрос — почему. — Потому что... — Гермиона запнулась. Посмотрела на Панси. Та сидела бледная, с синяками, в чужой футболке, и ждала ответа. — Ладно. Слушай. — Валяй. —Это Гарри Поттер. Панси замерла. Кружка застыла на полпути к губам. — Что? — Ты слышала. — Я не могла слышать, потому что ты сказала какую-то херню про Поттера. Повтори. — Гарри Поттер. Глава Аврората. Мой лучший друг. Национальный герой. Убийца под маской. Кружка неровно опустилась на стол. Панси смотрела на Гермиону так, будто та заявила, что Поттер – массовый убийца. А стоп. Так и было! — Ты шутишь. — Это не смешно. Панси откинулась на подушку, уставилась в потолок. — Пиздец, — сказала она. — Примерно так. — Твой дружок — маньяк, которого ты ловила девять лет. — Я знаю. — Грейнджер. — Что? — Если это правда, мы в глубокой жопе. — Я уже поняла, но спасибо за диагностику. Панси закрыла глаза. Дышала тяжело, прерывисто. Гермиона смотрела на неё, не отрываясь. — Ты в порядке? — спросила она. — Нет. — Панси открыла глаза. — Но это неважно. Гермиона помолчала. Потом перебралась на диван — осторожно, чтобы не задеть Панси. На третий день Панси уже могла ходить сама. До ванной. Обратно. Она даже приготовила тосты — правда, сожгла их до состояния «еще не угли, но уже не хлеб», но Гермиона вежливо съела свой. Синяк на скуле начал желтеть. Волосы Панси, наконец вымытые, пахли чем-то цветочным — Гермиона чувствовала себя странно, ощущая запах своего шампуня от неё. — Что он пытался выудить из тебя? — спросила Гермиона, ставя кружку с чаем перед Панси. Панси замялась. Провела пальцами по краю кружки, не глядя на Гермиону. — Зачем тебе? — Затем, что он убивает людей. Затем, что я хочу понять, нахрена ему это. Затем, что он глава Аврората, и если мы не узнаем его мотивы, нас посадят раньше, чем… — Ладно, ладно, — перебила Панси. — Я поняла. Ты настойчивая. — Это моё второе имя. Первое — «Гермиона». Панси усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Драко, — сказала она тихо. — Он хотел Драко. — Малфоя? — Гермиона подалась вперёд. — При чём тут Малфой? Он же... — Он работает в больнице Святого Мунго. Под чужой личиной. Изменил внешность зельями, имя придумал, всё как полагается. — Панси усмехнулась. — Думал, что никто не узнает. — А ты узнала. — Абсолютно случайно. — Она помолчала. — Он пытался применить легилименцию, чтобы узнать, что со мной, когда меня привезли без памяти. Гермиона даже удивилась, когда почувствовала неловкость от упоминания стертой памяти. Но быстро отбросила это чувство в сторону. Сейчас было важно другое. — А ты? — А я отразила. Не специально. Рефлекс. Нырнула в его мысли. — Панси сжала кружку. — И увидела. Бузинную палочку. И то, как он спрятал её после битвы. В тайнике. В Запретном лесу. Гермиона молчала. Панси смотрела в стену. — Он узнал, что ты видела? — спросила Гермиона. — Я стерла ему память. Обо мне, о палочке, о тайнике. Всё. — Панси провела рукой по лицу. — Он этого не ожидал... А этот... гад в маске... — Палач. — Поттер. — Панси выдохнула это имя, как проклятие. — Он сильный сука. — И ты... — Гермиона не закончила. — Я… раскололась, — со злостью сказала Панси. Голос дрогнул. — Не под Круцио. Под Империо. Он заставил меня говорить. — Она подняла глаза на Гермиону. — Я предала Драко, Грейнджер. Выдала его. Назвала имя. Больницу. Всё. — Ты не могла сопротивляться. — Я могла. Я слабая. — Ты пережила Круциатус. — А толку? Гермиона протянула руку и накрыла её пальцы своими. Панси не отодвинулась. — Драко жив, — сказала Гермиона. — Ты не знаешь этого наверняка. — Я знаю. Панси медленно выдохнула. — Ты всегда была такой самоуверенной? Они сидели молча. Панси не убирала руку. Гермиона не убирала свою. Прошло еще пару дней. Панси с интересом обследовала дом Грейнджер, брала без спроса её книги, даже почти всерьёз увлеклась готовкой. Гермиона варила зелья для её восстановления, исправляла беспорядок на кухне и ворчала по поводу разбросанных вещей. Серьезные разговоры они пока не заводили. У обеих было желание не думать. Но долго, конечно же, избегать происходящего было невозможно. Ключ лежал на столе. Серебристый свиток, мерцающий, живой. Панси трогала его кончиками пальцев, будто боялась обжечься. — И ты думаешь, что он подходит к тайнику? — спросила она. — Я думаю, что без этого хренова свитка дверь не открыть. А без твоего местанахождения Поттер даже не знает, где искать. — Гермиона сидела на подлокотнике кресла, почти касаясь плеча Панси. — У него нет ни того, ни другого. — Зато у нас есть. — И то, и другое. Да. — Мы в заднице, Грейнджер. — В огромной, жирной, вонючей заднице. — Гермиона вздохнула. — Если мы полезем за артефактом, он узнает. Если не полезем — он всё равно узнает, рано или поздно. Ему ничего не стоит подставить нас. Он глава Аврората, чёрт возьми. — Ебучий Поттер — вздохнула Панси. — Его нужно вывести на чистую воду. —Он национальный герой. Человек, которому верят все, от министра до последнего сквиба. — И что? — усмехнулась Панси. — Нам, двум преступницам, никто не поверит. — Гермиона встала, прошлась по комнате, упёрлась руками в стол. — Ты — воровка. Я — твоя сообщница. У нас нет связей. У нас есть только ключ и твои воспоминания, которые, не факт, что Поттер не успел вытащить из тебя. А потому ему может быть достаточно только отобрать у нас ключ. — Оптимистка. — Реалистка. Панси помолчала. Потом усмехнулась — криво, но уже почти по-настоящему. — Ты не только сообщница воровки, хочу тебе напомнить. — В смысле? — Грейнджер. Ты конечно умная, но иногда такая дура, — Панси вздохнула. Гермиона нахмурилась. Села обратно на подлокотник — так близко, что их колени почти касались. — У тебя есть план — она не спрашивала, а утверждала. — Доверься мне, Грейнджер, — сказала Панси. Гермиона смотрела на неё. На синяк, который уже почти сошёл. На глаза, которые снова стали яркими и живыми. На руки, которые больше не дрожали. — Мы сдохнем, — сказала она. — С чего бы? — Он Гарри Поттер. — А ты Гермиона Грейнджер! — Панси наклонила голову. — Предложила бы Поттеру хоть разок остаться на ночевку. Твой диван – то еще пыточное устройство. Он бы не выдержал! Гермиона рассмеялась — первый раз за много дней. — Я куплю новый. — Обещаешь? — Обещаю. Паркинсон кивнула, закрыв глаза. Гермиона поправила плед. Задержала ладонь на плече Панси. — Идиотка, — прошептала она.