Ценность моего сокровища

Ночь опустилась на океан внезапно, укутав фрегат «Патруль» плотным бархатным одеялом, расшитым мириадами холодных южных звезд. Шторм обходил их стороной, но море оставалось неспокойным — тяжелые темные волны с глухим рокотом бились о дубовый корпус корабля, заставляя палубу мерно и протяжно скрипеть. В трюме, на самой нижней жилой палубе, этот скрип казался особенно зловещим. Здесь, у массивной двери каюты, переоборудованной под временный карцер, горел одиночный масляный фонарь. Он качался на ржавом крюке, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени. Старпом Чейз стоял на часах. Он успел сменить промокшую одежду на свежую форму, но мундир застегнул всё так же безупречно — до самой верхней пуговицы. Руки в неизменных белых перчатках лежали на эфесе палаша. Взгляд Чейза был устремлен прямо перед собой, в темный коридор, но все его мысли, против воли, были заняты той, кто находилась по ту сторону дубовой двери. Из каюты не доносилось ни звука. Ни плача, ни проклятий, которые Чейз привык слышать от пойманных разбойников. Эта тишина давила на него сильнее, чем любой шторм. Наконец, не выдержав, Чейз повернул тяжелый ключ в замочной скважине. Петли тихо запели, и он переступил порог. Каюта была крошечной. Единственным источником света служил круглый иллюминатор, сквозь который лился призрачный, серебряный свет луны. Капитан Скай сидела на краю жесткой матросской койки. Её мокрая одежда успела немного подсохнуть, но золотистые волосы все еще путались от соли. Металлические цепи кандалов, скрепляющие её запястья, длинной змеей уходили к тяжелому кольцу, вбитому в палубную доску. При появлении старпома она даже не вздрогнула — лишь лениво покачала правым сапогом, на котором всё еще поблескивали песчинки с того самого острова. — Надо же, сам господин старпом почтил меня визитом, — нарушила тишину Скай, склонив голову набок. На её губах снова заиграла та самая дерзкая, полуприсутствующая улыбка, которая так злила Чейза днем. — Я думала, вы пришлете кока с миской тушеной солонины. Кстати, ваш огромный повар выглядит куда дружелюбнее вас. — Капитан Райдер приказал мне лично следить за вашей безопасностью до прибытия в столичный порт, — сухо отчеканил Чейз, проходя вглубь каюты и останавливаясь у противоположной стены. Он намеренно держал дистанцию, скрестив руки на груди. — И солонину вам принесут утром. А пока советую отдохнуть. Суд присяжных не пощадит вас, если вы явитесь туда бледной и уставшей. Скай тихо, рассыпчато рассмеялась. В этом звуке не было ни капли страха перед королевской виселицей, которая совершенно точно грозила любому пирату. В её смехе жила дикая, обжигающая свобода, которую Чейз, проживший всю жизнь по уставу, просто не мог объять умом. — Суд присяжных? О, я уже предвкушаю это зрелище, — она приподняла руки, и стальные звенья цепи негромко, жалобно звякнули. — Толпа жирных чиновников в напудренных париках будет судить меня за то, что я вернула людям то, что эти самые чиновники у них отобрали. Скажи мне, Шериф... этот синий мундир. Он ведь очень дорогой. Из хорошего сукна. Тебе не кажется, что воротник застегнут слишком плотно? Тебе вообще дышать в нем не тяжело? Чейз нахмурился, его челюсть упрямо сжалась. — Этот мундир — символ закона, капитан Скай. Того самого закона, который защищает мирных торговцев от таких, как вы. Вы грабите корабли, сжигаете порты и сеете хаос. — Мы грабим только королевские галеоны, которые везут золото, выбитое из бедняков в виде налогов! — Скай резко поднялась с койки. Цепи с грохотом натянулись, но она сделала два решительных шага вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Чейз почувствовал, как к горлу подступает странная сухость. Скай была намного ниже его, хрупкая, без оружия, закованная в железо, но в её голубых глазах сейчас горел такой яростный, неподдельный огонь, что старпом невольно затаил дыхание. От её кожи пахло морской солью, пороховой гарью и чем-то неуловимо теплым, диким. — Ты ведь умный парень, Чейз, — уже тише, почти доверительно произнесла она, заглядывая ему прямо под козырек фуражки. — Я видела в подзорную трубу, как во время боя ты закрыл собой молодого юнгу, когда наша пушка дала залп по вашему баку. Ты рисковал жизнью ради мальчишки. Ты не такой, как эти королевские ищейки. В тебе есть честь. Так почему ты служишь тиранам? Чейз заставил себя не отводить взгляд. Офицер внутри него требовал оборвать этот разговор и выйти вон, но человек... человек внутри Чейза впервые за много лет отчаянно хотел остаться. Маска строгого исполнителя приказов, которую он ковал годами, начала медленно, незаметно давать трещины под этим пронзительным взглядом. — Потому что без закона мир превратится в бездну, Скай, — тихо, но с железной уверенностью ответил он, сделав полшага вперед, так что их разделяли считанные дюймы. — Мой долг — держать эту бездну взаперти. Да, система не идеальна. Но если каждый начнет решать, у кого отбирать золото, а у кого нет, начнется война. И такие, как ты... романтики с саблями... сгорят в этой войне первыми. Я просто пытаюсь этого не допустить. И если ради этого мне нужно запереть тебя здесь — я это сделаю. Скай смотрела на него несколько секунд, не мигая. Её улыбка растаяла, уступив место какому-то новому, глубокому выражению лица. Она словно изучала его, проникая под суконную броню мундира. — Что ж... — наконец тихо выдохнула она, отступая назад на койку, отчего цепи снова глухо зашуршали по дереву. — По крайней мере, у тебя есть принципы, Шериф. Это редкость в наших морях. Спокойной ночи. Чейз ничего не ответил. Он круто развернулся, вышел из каюты и запер дверь на два оборота ключа. Сердце в его груди стучало так, словно он только что в одиночку отбил абордаж целого галеона. Старпом прислонился спиной к прохладному дереву двери и прикрыл глаза, впервые в жизни молясь о том, чтобы это плавание длилось как можно дольше. Он еще не знал, что его молитва будет услышана самым жутким образом. Далеко на горизонте, сквозь ночную мглу, к «Патрулю» уже на всех парусах шел огромный черный флагман мэра Хамдингера.