Пепел и Шёлк: Сказание о Четырёх

Когда они наконец вышли к завтраку, оба немного растрёпанные, но сияющие. Хуа Чэн и Се Лянь уже ждали их в обеденном зале. Сан Лан лениво размешивал чай, а Се Лянь с тёплой улыбкой раскладывал сладости. — О, наконец-то! — протянул Хуа Чэн, окидывая их насмешливым взглядом. — А я уж думал, вы решили проспать до следующего столетия. Гэгэ, посмотри на них. У Лань Чжаня лента отсутствует, а у Вэй Усяня глаза красные. Бурная ночь? — Сань Лан! — Се Лянь легонько шлёпнул его по руке, но сам улыбался. — Не смущай их. — Ничего не было! — тут же взвился Вэй Усянь, краснея как маков цвет. — Мы просто... спали! В прямом смысле! Лань Чжань, скажи им! — М-м, — Лань Ванцзи кивнул, но его уши предательски порозовели. Он сел за стол с безупречной осанкой, но Вэй Усянь заметил, как он чуть сдвинулся, чтобы их плечи соприкасались. — «Просто спали», — передразнил Хуа Чэн. — Вэй Усянь, ты лежал в объятиях бога музыки, который вознёсся от любви к тебе, и хочешь, чтобы я поверил, что вы «просто спали»? — Сань Лан, — Се Лянь наклонился к его уху, понижая голос, но так, чтобы все слышали, — помнишь, как мы «просто спали» в гробу? Теперь покраснел даже Хуа Чэн. Он поперхнулся чаем. — Гэгэ! Это была военная необходимость! Все четверо расхохотались. Атмосфера стала лёгкой, домашней. Вэй Усянь, забыв про смущение, начал с энтузиазмом накладывать еду Лань Чжаню. — Вот, попробуй это, Лань Чжань! Здесь такие пряные булочки! О, и это мясо в кисло-сладком соусе — просто объедение! — Вэй Ин, — мягко остановил его Лань Ванцзи, — я не ем мясо. — Ах да, точно! — Вэй Усянь хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл про ваши клановые правила! Их сколько там.. около трех тысяч? Или уже больше? —Задумадся Вей Усянь. — Тогда... вот, возьми тофу. И овощи. И этот суп, он постный, я проверял! Се Лянь наблюдал за ними с тихой радостью. Он повернулся к Хуа Чэну и прошептал: — Они такие же, как мы были раньше. Помнишь, как я пытался накормить тебя в первый раз? — Помню, — Хуа Чэн улыбнулся той самой улыбкой, которую приберегал только для Се Ляня. — Ты уронил лапшу мне на колени, а потом извинялся три дня. — А ты сказал, что это была лучшая лапша в твоей жизни. — Так и было, гэгэ. Потому что ты приготовил её для меня. За столом на мгновение повисла тишина. Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись, услышав этот обмен репликами. — Вы двое... — начал Вэй Усянь, — вы такие... я даже не знаю, как описать. — Безнадёжно влюблённые? — подсказал Хуа Чэн. — Вечные? — предложил Се Лянь. — Счастливые, — тихо сказал Лань Ванцзи, и это прозвучало как благословение.