После того как тиран превратился в омегу Том 1

Нерон спустился вниз. Родниковая вода медленно поднималась по его коленям, пояснице, груди. Наконец, глубоко вдохнув, он полностью погрузился в теплую воду. Они постепенно скрылись в озерной ряби, так и не повернувшись спиной друг к другу. Только после трех полных погружений тело императора могло считаться очищенным и готовым к тому, чтобы взойти на алтарь. Однако произошел один странный момент. Нерон почувствовал отчетливое прикосновение под водой. Он внезапно открыл глаза. Ничего не было. Вода оставалась чистой и прозрачной, в ней отражались лишь витражи храма, замысловатые узоры напольной плитки да кристальные пузырьки воздуха, которые он выдыхал. Тем не менее ощущение медленного, скользящего переплетения не исчезало. Что-то длинное и мягкое сперва коснулось его лодыжки, затем обвилось вокруг икры, скользнуло под белую мантию и нежно обняло тело Нерона. Нерон вынырнул, чтобы сделать вдох, и снова ушел под воду. На этот раз он на полную мощность высвободил ментальные способности рода Кассиев. Мощное психическое поле подняло крутую рябь на поверхности бассейна. Поющие в храме служители пошатнулись, некоторые упали, и их стройный гимн оборвался. Странное ощущение чужого прикосновения мгновенно исчезло. Безглазые и безухие служители храма после короткой заминки поднялись на ноги и как ни в чем не бывало продолжили свой незаконченный гимн. Нерон в третий раз поднялся из воды. Его серебристые волосы были мокрыми, когда он шаг за шагом пошел вверх по лестнице, ведущей к алтарю. Собираясь ступить на верхнюю площадку, он на секунду замер, но тут же переставил ногу. Беловолосая фигура в белоснежном одеянии возникла перед ним совершенно незаметно. Святой Людовик уже стоял на алтаре. Лицом к лицу Святой Людовик казался гораздо выше, чем Нерон помнил из детских воспоминаний. Когда Святой Сын молча склонил голову, стоя перед Нероном, находившимся на ступеньку ниже, императору пришлось напрячь зрение, чтобы взглянуть на него снизу вверх. Система в его голове не смогла сдержать эмоций: «О боже… Неужели это и есть та самая аура главного героя из литературных шедевров?» На таком близком расстоянии захватывающая дух красота Людовика была ничем не скрыта, но еще сильнее ощущалась его зловещая, нечеловеческая природа. Внешне он ничуть не изменился за десять лет, если не считать плотной повязки на глазах. Из-под нее виднелись прямой нос и идеально очерченные губы, словно высеченные по точным канонам статуй древних богов. На редких уроках богословия Нерон узнал, что с тех пор, как Святой Сын сошел на Землю две тысячи лет назад, он чудесным образом оставался нестареющим и бессмертным. Ученые старой Федерации в свое время обнаружили, что ментальная сила Святого Сына способна легко исцелять любые психические расстройства. В ту эпоху это считалось божественным даром человечеству, ведь подобные недуги признавались неизлечимыми. Однако даже в нынешнюю имперскую эпоху никто не знал истинного происхождения Святого Сына. Его существование принималось как данность, подобно самому Храму Олимпа. Люди привыкли смотреть на него с благоговением, поклоняться ему и молиться, но редко задумывались о том, откуда он взялся. Храмовые жрецы величали его богом искупления и исцеления, а еретики утверждали, что он — опасное инопланетное существо, способное подчинять человеческие умы. Впрочем, для императорской семьи его природа была неважна: империи просто требовался послушный и управляемый религиозный символ. И вот теперь Нерон стоял лицом к лицу с этим живым символом. Святой Сын не произносил ни слова и не шевелился. Его длинные белоснежные волосы свободно ниспадали по подолу одеяния, а кончики их намокли в воде у подножия алтаря. — От имени коронованного Императора Галактической Империи я прошу Святого Сына ниспослать Свое Евангелие, — заговорил Нерон. Система начала лихорадочно перелистывать книги в сознании Нерона: «Хозяин, обратите особое внимание! Оригинальный персонаж был крайне враждебно настроен к Святому Сыну. В оригинальном произведении он всегда сомневался в его личности и постоянно шел на конфликт. Никто не мог понять, почему. Поэтому, как бы привлекателен ни был Святой Сын, ради сохранения характера персонажа помните…» В этот момент Людовик внезапно протянул руку к лицу Нерона. Император резко перехватил его запястье и холодно процедил: — Что ты делаешь?! Система растерялась: «…Ну, настолько сильная точность в отыгрыше вражды, пожалуй, даже не требовалась…» Тонкие пальцы Святого Сына, пойманные рукой Нерона, на мгновение замерли. Его губы дрогнули, а затем он мягко пошевелил пальцами, словно пытаясь погладить ладонь императора. После этого на его обычно бесстрастном лице, казалось, промелькнула едва заметная искра радости. Людовик слегка приподнял голову, его губы изогнулись в слабой улыбке, но он смог выдавить лишь одно слово: — …Ты. Казалось, он совершенно не владел имперским языком или в принципе не умел говорить. Его губы шевелились, но следом полетели лишь несколько странных, древних слогов. Нерон почувствовал, как по его пальцам и предплечью, к которым только что прикоснулся Людовик, пробежали мурашки. Он тотчас выпустил руку Святого Сына и отступил на одну ступеньку назад. Еще более холодным и официальным тоном он повторил: — От имени коронованного Императора Галактической Империи я прошу Святого Сына ниспослать Свое Евангелие. Людовик выглядел ошеломленным. Его скрытый повязкой взгляд был устремлен на Нерона, словно он погрузился в глубокие думы. Спустя мгновение Святой Сын наклонился вперед, зачерпнул немного родниковой воды с алтаря и поднес ладонь ко лбу Нерона, позволяя святым каплям стечь по его коже. Священники в красных облачениях у подножия продолжали петь, а Людовик медленно приоткрыл губы, читая длинный отрывок на непонятном древнем языке. Нерон закрыл глаза, чувствуя, как теплая вода струится по переносице. Когда всё снова затихло, он открыл глаза — теперь влажные от капель — коснулся рукой лба и сухо поприветствовал Святого Сына: — Да будет Империя благословлена божественной благодатью, пребывающей вовек. С этими словами он резко развернулся и пошел обратно к выходу в коридор. Святой Сын держал голову высоко, провожая его взглядом, пока силуэт седовласого императора полностью не исчез из виду. Лишь тогда он медленно опустил голову. Через мгновение под его рясой раздался тихий, едва слышный скрежет, похожий на движение цепей, и Людовик вернулся в центр алтаря. Бесчисленные слабо светящиеся белые щупальца, которые до этого незаметно занимали всю круглую площадь храма под водой, начали медленно втягиваться обратно к алтарю и скрываться под его одеждами. Когда светящиеся отростки, подбиравшиеся к затылкам жрецов, вернулись к своему владельцу, поющие священники резко замолчали. Их окоченевшие, безжизненные тела беззвучно рухнули на пол вокруг алтаря.

***

На обратном пути Нерон шел по полутемному коридору храма. Почти добравшись до массивной выходной двери, он остановился. Рыцарь Белый Волк стоял на коленях именно в том месте, где Нерон приказал ему оставаться. Его тяжелые доспехи и белый плащ насквозь пропитались сыростью помещения; было неизвестно, сколько часов он провел в этой позе. Рыцарь держал в руках свой шлем с рельефной головой волка, отрешенно глядя в пол и погрузившись в собственные мысли. Для Имперских Волков их доспехи были символом высшей чести, дарованной лично правителем, и они никогда не снимали шлем перед другими людьми, даже перед самыми близкими. Если Рыцарь-Волк снимал шлем, это могло означать лишь одно из двух: либо господин сам приказал ему сделать это, либо на спине доспехов было активировано устройство судейской казни. Право на это имел исключительно император. Данная уникальная особенность подчеркивала, что Орден Волков подчиняется только монарху, и в случае преступления рыцарь казнился им на месте, минуя любые трибуналы. Услышав шаги, тело Белого Волка слегка вздрогнуло. Он медленно опустил шлем на каменный пол и склонил голову перед подошедшим Нероном. — Ваше Величество, я не могу оправдать свои прежние действия. Поддавшись эмоциям, которые я не имел права испытывать, я проявил колебание перед выполнением Вашего приказа, — тихо произнес рыцарь, даже не пытаясь защищаться. — Я осквернил благородный рыцарский дух и опозорил имя Имперских Волков. Прошу вынести мне приговор от имени Императора и по закону чести Ордена. У Белого Волка были волосы теплого пшеничного оттенка, который ярко отливал даже в полумраке коридора, словно впитывая в себя редкие лучи осеннего солнца. Черты его лица были мужественными, правильными и резкими. Лишь один длинный, узкий красный шрам пересекал его левую бровь, проходил через глазницу и тянулся к затылку. Этот след остался со времен их побега: рыцарь закрыл Нерона собой, и его шлем пробило фотонным снарядом. После возвращения в столицу слепой левый глаз воина был заменен высокотехнологичным бионическим протезом. Его изготовили лучшие мастера империи по личному приказу Нерона, в точности воссоздав родную светло-голубую радужку. Нерон, только что покинувший купальню, выглядел бледным и замерзшим. Мокрые серебристые волосы и тонкая белая одежда липли к телу, лишая его остатков тепла. Он замер перед подчиненным лишь на мгновение, после чего отвел взгляд и двинулся дальше к выходу. — …Но что касается одного обвинения в мой адрес, умоляю, простите мне мою дерзость, я не могу его признать, — хриплым голосом добавил Белый Волк, опустив голубые глаза еще ниже. — Хотя я до сих пор не могу осознать или подавить те странные чувства, которые вызывает во мне Святой Сын, я клянусь, что не забыл о своем высшем долге. Ваше Величество… Только смерть способна разлучить Рыцаря-Волка с Императором, которого он поклялся защищать. Когда Нерон уже поравнялся с ним, рыцарь зажмурился, покорно ожидая сурового приговора или казни. Но шаги правителя просто прозвучали мимо и начали удаляться. Белый Волк ошеломленно замер. Внезапно в его памяти всплыла похожая сцена из далекого прошлого. Тогда еще совсем юный Нерон сердито отчитывал его: «Ты мой Рыцарь Белый Волк, но вечно смотришь на этого Святого Сына и игнорируешь меня! Если это продолжится, ты мне больше не нужен!» В этот момент пальцы рыцаря, сжимавшие шлем, мгновенно заледенели. Его сковал первобытный, удушающий страх оказаться брошенным. — …Ваше Величество. Умоляю, вынесите решение… — высокий, сильный воин низко склонил голову, и из его груди вырвался глухой, едва слышный стон. — Пожалуйста… только не оставляйте меня так… Голос юного императора донесся до него уже от самых дверей: — Вы, рыцари, вечно слишком долго рассуждаете о своем духе и чести. Нерон положил замерзшую ладонь на металлическую ручку. — А мне сейчас абсолютно всё равно. Я просто чертовски замерзаю. Нерон толкнул тяжелую створку двери. В то же мгновение позади него раздался резкий, оглушительный грохот лат. Белый Волк пулей вскочил с колен, ворвался в открывшийся проем, буквально вырвал теплую императорскую мантию из рук растерявшегося храмового жреца и с головой укутал промокшего юношу. После этого он бережно подхватил Нерона на руки и стремительно понес его в сторону патрульного шаттла. Нерон от неожиданности и резкого движения вздрогнул: — Эй, будь поосторожнее! — а затем отвернулся, спрятав лицо в воротник, и тихо пробормотал: — Глупый волк. — Ваше Величество! — взволнованно воскликнул Белый Волк, когда они поднялись на борт корабля. Он бережно опустил Нерона, устроился у его ног и преданно заглянул ему в лицо сияющими глазами. Он прекрасно понимал, что эта напускная грубость — лишь неловкий способ Нерона простить его и оставить на службе. Чувства переполняли его, он не находил нужных слов и лишь радостно повторил: — Ваше Величество! — …Довольно, — Нерон строго посмотрел на него сверху вниз. — У тебя слишком яркие глаза. Смотреть тошно. Уже позже, отдыхая в каюте, Нерон на мгновение задумался о своем истинном отношении к Белому Волку. Несомненно, он испытывал глубокую привязанность и сильные собственнические чувства к человеку, который защищал его столько лет и был единственным другом детства. Особенно в те тяжелые годы, когда Нерон еще не обладал реальной властью, этот рыцарь оставался его единственной щитом и опорой. Если бы Белый Волк проявлял такое странное внимание к кому-то другому, а не к Святому Сыну, Нерон, возможно, злился бы точно так же. Но он уже давно перерос того капризного ребенка, который со слезами требовал безраздельного внимания своего защитника. Ребенок мог позволить себе требовать абсолютной эмоциональной чистоты от слуги. Император Галактической Империи — нет. — Мой нейронный экзоскелет полностью исчерпал свой ресурс, — Нерон, лежа на кровати, слегка приподнял подол мантии и повернулся, обнажая место имплантации в районе копчика. — Удаляй. Алексей мгновенно подобрался и отбросил лишние мысли: — Да, Ваше Величество. Оптимальное время непрерывного использования любого нейроимпланта составляло не более десяти часов. Рыцарь увидел сильно покрасневшую, воспаленную и опухшую кожу вокруг порта. Его массивные пальцы в перчатках на секунду дрогнули, прежде чем коснуться чипа. — Ваше Величество, это… сейчас будет очень больно… Нерон со слабой иронией хмыкнул: — Ты говоришь мне это каждый раз. Как будто твои предупреждения могут уменьшить боль. Понимая, что медлить нельзя, Алексей стиснул зубы и нажал на панели фиксатора кнопку извлечения. Из костного мозга медленно и плавно поползла длинная тонкая игла. Тело молодого императора в ту же секунду болезненно вытянулось и напряглось. Его изящные белые ступни свело жесткой судорогой: подъем стопы выгнулся крутой дугой, а аккуратные розовые пальцы судорожно поджались. Рыцарь тут же перехватил его ноги своими широкими ладонями, начиная аккуратно, но сильно массировать их, бережно распрямляя каждый дрожащий палец, чтобы снять спазм. Вскоре, по мере того как контакты экзоскелета один за другим отсоединялись от искусственных нервных окончаний Нерона, его ноги окончательно потеряли чувствительность и обмякли в руках Алексея. Белоснежные ступни расслабились, превратившись в изящные, но совершенно бесполезные произведения искусства. Алексей аккуратно удерживал ноги Нерона у себя на коленях, продолжая мягкий массаж, пока окончательно не извлек весь медицинский блок. Тонкий металлический осколок чипа оставил крошечную каплю крови на пальце рыцаря, а на бледном копчике императора расплылся свежий розово-лиловый синяк. Нерон остался лежать на животе, покорно позволяя Алексею наносить заживляющую мазь, пока сам сосредоточенно листал на экране секретные отчеты, присланные из столицы. Увидев официальный запрос на аудиенцию от великого герцога Харрисона, он холодно и презрительно усмехнулся: — Похоже, дорогой дядя больше не в силах ждать. Закончив чтение, он быстрым движением натянул на себя одеяло, закрыл глаза и негромко произнес: — Спокойной ночи, Алексей. Когда мы вернемся в столицу, нас ждет тяжелая битва. Надеюсь, я смогу доказать, что достоин носить имя Кассиев, на нашей первой же встрече с Тайным советом. Рыцарь Белый Волк молча созерцал его утонченные, правильные черты лица, которые во сне казались еще более хрупкими и завораживающими, и едва заметные острые клыки в уголках приоткрытого рта. Именно на это лицо он неотрывно смотрел с тех пор, как впервые встретил маленького Нерона, когда самому Алексею было всего четырнадцать лет. При этой мысли суровый взгляд воина стал невероятно мягким. По старой привычке он потянулся рукой, желая нежно пригладить растрепавшиеся серебряные волосы господина, но вовремя вспомнил о нерушимых правилах императорского этикета. Алексей вовремя одернул руку, спрятал её за спину и тихо, едва дыша, прошептал: — Спокойной ночи, Ваше Величество. Какое бы желание вы ни загадали, оно в конечном итоге обязательно исполнится.