После того как тиран превратился в омегу Том 1

Стиль этого человека разительно отличался от манеры Рыцаря Белого Волка. Он был одет в безупречно скроенную, угольно-черную имперскую военную форму, дополненную парадной офицерской мантией, по которой вилась изящная вышивка из серебряных роз. Его грудь и плечи украшала россыпь наград и медалей самых разных калибров. Из-под глубокой тени форменной фуражки хищно поблескивали пронзительные глаза под сурово сдвинутыми бровями. Ниже отчетливо проступали фамильные черты коренных обитателей суровых северных регионов Империи: высокий, породистый нос и тонкие, словно лезвия, бровями очерченные губы. Радужка его голубых глаз имела специфический, почти прозрачный ледяной оттенок — они походили на осколки арктических айсбергов, навеки затонувших в бездонной океанской глуши. Когда этот мужчина смотрел на собеседника, его гнетущая аура и колоссальное внутреннее давление практически полностью подавляли чужую волю, заставляя беспрекословно подчиняться любым приказам. Слева от полуростового портрета в воздухе развернулась шестимерная радарная диаграмма характеристик. Показатели харизмы, стратегического мышления, проницательности, тактического мастерства, глобального видения и личной боевой мощи сливались в безупречный, идеально ровный шестиугольник. Система в сознании Нерона заметно затрепетала от восторга: «Хозяин, позвольте представить! Перед вами истинный "шестиугольный воин", самый популярный и одновременно самый ненавидимый персонаж среди читателей новеллы "Страсти святого сына"! Беспрекословный фаворит тирана Нерона, гениальный полководец божественного уровня и карающий Клинок Империи! До того самого дня, когда на грандиозном имперском банкете маршал мельком увидел Святого Сына, он искренне верил, что его ледяное сердце не способно на эмоции. Но в тот миг он впервые ощутил дикое, удушающее желание запереть кого-то в клетке и... [данные заблокированы цензурой]» Нерон остался совершенно равнодушен к этому восторженному писку и лишь издал тихий, скептический смешок: «И почему ты так бурно на него реагируешь?» Система мгновенно приняла оскорбленный вид: «Ученик, попрошу без намеков! Это исключительно вопрос моей профессиональной этики. Как система, воспитанная на качественной гаремной литературе, я считаю своим священным долгом одинаково сильно любить каждого ключевого персонажа, которого мы встречаем на пути». Нерон лениво прокрутил голографическую страницу вниз, чтобы мельком ознакомиться с комментариями читателей. Однако содержание отзывов оказалось весьма специфическим. Раз уж Система утверждала, будто этот мужчина являлся любимцем аудитории в оригинальном сюжете, логично было ожидать горы комплиментов. На деле же комментарии дышали откровенной агрессией. «Этот высокомерный, вечно молчаливый сухарь может прямо сейчас убираться к черту со всей своей планеты! Бесит!!! Кстати, Святой Сын в этой главе просто ангел, спасибо автору за такую милоту~~»* «Хайдрих — это не просто "молчаливый крутой парень", не надо оскорблять этот типаж. Ему плевать на Святого Сына, он бездушный, холодный игрок, который за всю арку даже не снизошел до нормального разговора с главным героем. Тьфу. Автору спасибо за Святого Сына!» «Да вы издеваетесь... Листаю комменты, а тут один хейт. Хайдриху вообще-то очень дорог Святой Сын, глаза разуйте! Вы что, не заметили, как заботливо он укутал Святого Сына одеялом после того, как они переспали? Просто в его системе ценностей создание нового космического порядка стоит выше личных чувств. Автор, спасибо за главу!» «Вздох, неужели я здесь единственный, кого восхищает его чистая, абсолютная амбиция, стоящая выше любых соплей? ТТ Тем более Хайдрих строит новый орден не ради власти, а из-за своего чудовищного прошлого и гибели сестры. Маршал — эталон трагической красоты и безумной силы. И традиционное спасибо за Святого Сына сегодня!» «Боже, чувак просто накрыл парня одеялом после секса, а шипперы уже накатали целые аналитические эссе, высасывая из пальца скрытую нежность. Если бы у Левенгука были такие помощники, ему бы для открытия бактерий микроскоп не понадобился. Ладно, автору спасибо за Святого Сына, уползаю плакать...» Экран пестрел бурными эмоциями незнакомых людей, но Нерон, воспитанный в спартанских условиях, не понял из этого сленга решительно ничего. Он перевел взгляд обратно на идеальный шестиугольник характеристик и мысленно спросил: «А где моя диаграмма?» В ответ Система послушно вывела на экран личный радарный график Нерона. К сожалению, в глазах создателей этого романтического симулятора нынешний император Галактической Империи обладал весьма специфическим набором качеств. Его параметры жестокости, тирании и боевой мощи намертво пробивали верхние границы доступных шкал, превращая график в уродливый, вытянутый в одну сторону шип. В то же время показатели эмпатии, дипломатии и способности к компромиссам сиротливо жались к нулевой отметке. Система поспешно переключилась на чтение биографической справки: «Но вообще, Хост, для появления "любимца тирана" на сцене еще слишком рано. По хронологии мы еще не дошли до этих событий. Сейчас маршал Хайдрих всё еще должен влачить существование безвестного изгнанника на задворках вселенной...» Нерон зацепился за этот термин: «Любимец тирана?» «В оригинальном тексте часто подчеркивалось, что Хайдрих со временем стал самым преданным, ценным и опасным орудием в руках прежнего Нерона, — пояснила Система. — Он умудрился получить высшее звание маршала Империи, несмотря на то, что официально являлся сыном государственного преступника. Из-за этого политические враги, завистники и соперники часто пренебрежительно именовали его "любимцем тирана", надеясь уязвить его гордость и спровоцировать на ошибку». Молодой император лишь презрительно прищурился. На его бледном лице отразилась высокомерная, чисто королевская гордость. Он бросил последний взгляд на идеальные тактические параметры мужчины и холодно отрезал: «Хм. Всего лишь кучка красивых цифр в отчете. И этот человек всерьез рассчитывал заслужить мое безоговорочное доверие? Абсолютная некомпетентность». В этот момент в кабинет бесшумно вошел Рыцарь Белого Волка, держа в руках стакан со свежим горячим молоком. Заметив, что Нерон уже погасил голографическую карту звездного неба и теперь, откинувшись на подушки, увлеченно анализирует архивные записи реальных космических сражений, Алексей не стал отвлекать господина. Он аккуратно поставил стакан на край стола, отвел взгляд от экрана, уважая тайны правителя, и безмолвной тенью отступил на дежурство к дверям. Прошел час. Напиток в стакане полностью остыл, покрывшись тонкой пленкой, но Нерон так и не шелохнулся. Его багровые глаза были намертво прикованы к быстро сменяющимся кадрам на световом экране. Алексей подавил тяжелый вздох, боясь нарушить предельную концентрацию императора. Он бесшумно забрал холодный стакан, вышел на минуту и вернулся уже с новой порцией горячего молока. Когда рыцарь аккуратно набросил теплый меховой плащ на плечи юноши, Нерон внезапно перехватил его за край рукава: — Алексей, подойди ближе. Посмотри на это. — Да, Ваше Величество. Рыцарь послушно опустился на одно колено у края постели, устремив взгляд на мерцающий световой экран. Боевые действия, запечатленные на пленке, разворачивались в окрестностях какой-то старой, изолированной космической цитадели. По характерным контурам корпусов и обшивке звездолетов Алексей без труда определил стороны: с одной стороны выступал потрепанный флот Империи, с другой — тяжелые ударные крейсера Космических Пиратов, фактических хозяев внешних рубежей. Причем имперские силы использовали откровенное старье — списанные модели кораблей, снятые с официального вооружения еще десять лет назад. По предельной дальности эффективной стрельбы и плотности энергетических щитов эти посудины критически уступали новейшим тяжелобронированным эсминцам пиратов, закупленным за колоссальные деньги на черных рынках. Однако, вопреки всякой логике, спустя примерно 1,2 стандартных космических часа ожесточенного боя, плотный строй пиратского флота внезапно начал хаотично разваливаться, и враг бросился врассып. Нерон, не говоря ни слова, переключил на следующую запись. Ситуация повторилась один в один: пираты агрессивно атаковали, Империя глухо оборонялась на разваливающихся старых корытах. Вот только на этот раз пиратская армада продержалась всего 0,7 космических часа, после чего необъяснимым образом запаниковала, смешала ряды и обратилась в паническое бегство. Третье видео демонстрировало абсолютно идентичный финал. Нерон повернул голову, заглядывая в светлые голубые глаза своего рыцаря: — Ну? Что ты видишь? Алексей на секунду замялся, тщательно взвешивая каждое слово, прежде чем озвучить профессиональное мнение: — Ваше Величество… Я вижу лишь то, что в гарнизоне этой крепости служит на удивление много талантливых, первоклассных тактиков. — Ошибаешься, — жестко поправил его Нерон. — Это не просто талантливые офицеры. Перед нами мастерская, эталонная реализация доктрины блицкрига. И всеми этими сражениями руководил один-единственный человек. Его личный почерк слишком уникален, присмотрись к деталям. Император увеличил масштаб голограммы, акцентируя внимание на секторе, где пиратский флот подвергся мгновенному уничтожению. Из непроглядной, мертвой пустоты глубокого космоса, словно призраки из иного измерения, внезапно вынырнули несколько новеньких имперских звездных разрушителей. Они вышли из варпа в идеальной точке — прямо в уязвимом тылу пиратской армады. Имперские эсминцы идеальным клином прошили незащищенное брюхо вражеского построения, а сквозь образовавшуюся брешь лавиной хлынули те самые старые имперские посудины, ве веерным маршем выжигая внутреннюю структуру врага. — Обычный хороший командир способен трезво оценить слабости противника и эффективно использовать козыри своих сил, — тихо произнес Нерон, запуская следующую, затяжную запись. — Но тактический гений высшего порядка идет дальше. Он безупречно просчитывает человеческую психологию, превращая любые, даже самые деструктивные факторы в свое абсолютное оружие. На экране разворачивался критический момент боя. Судя по всему, из-за внезапного сбоя в координации, первая фаза молниеносной атаки не привела к немедленному разгрому врага. В результате вторая ударная группа имперцев оказалась наглухо отрезана пиратами и попала в плотное, безжалостное кольцо окружения. И именно в этот критический миг обе блиц-группы, зажатые в тиски и стоящие на грани тотального истребления, внезапно проявили какую-то запредельную, животную ярость и феноменальную боевую мощь. Это была безумная эффективность смертников, ведомых чистым отчаянием. Пиратский флот, обладавший численным и позиционным преимуществом, был буквально разорван в клочья этой бешеной контратакой и попал под встречные клещи основных сил Империи. — Это хроника боев за крепость Дельта в северном секторе, — пояснил Нерон. — Я только что поднял через каналы Рыцарей-Волков закрытые архивы. Во времена диктатуры Руперта эта глухая цитадель использовалась как место пожизненной ссылки для особо опасных преступников из центральных звездных тюрем. Алексей мгновенно подобрался. Это означало, что люди, сидевшие за штурвалами тех старых кораблей и выжигавшие пиратов, не имели ничего общего с регулярной армией. Большинство из них составляли закоренелые головорезы, безжалостные убийцы и опальные политические заключенные, никогда в жизни не изучавшие устав и тактику ведения космического боя. Командир крепости умудрился превратить этот неуправляемый сброд в идеальный, слаженный боевой механизм. — Пришли мне полное досье на Германа Хайдриха, — скомандовал Нерон Системе. При самом первом, беглом знакомстве с оригинальной новеллой фамилия Хайдрих показалась императору смутно знакомой. Однако, поскольку он испытывал глубокое отвращение к местному «главному герою», штампующему любовные связи при каждой встрече со Святым Сыном, он не стал тратить ресурсы своих рыцарей на детальные поиски этого человека в реальности. Но стоило закрытому файлу развернуться перед его глазами, как память Нерона мгновенно подкинула нужные фрагменты. Во времена правления его отца род Хайдрихов являлся одной из самых влиятельных, потомственных военных династий Галактической Империи. Родной отец Германа Хайдриха занимал высокий пост министра войны при позапрошлом императоре Карагу и обладал колоссальным авторитетом в войсках. Нерон перелистнул виртуальную страницу. Разумеется, эпоха величия этого клана оборвалась стремительно и кроваво. Как только психическое здоровье императора Карагу дало серьезный сбой, а реальные бразды правления перехватил регент Руперт, все верные престолу люди начали планомерно исчезать. Старый маршал Хайдрих, будучи потомственным офицером с прямым и взрывным характером, закономерно оказался в первых рядах тех, кто подвергся жесткой чистке. Его финал был ужасающим. Строчки документов буквально дышали кровью и застарелым запахом пороха. Ровно двенадцать лет назад, за два года до падения Солнечного Дворца, престарелого главу рода Хайдрихов официально обвинили в чудовищном преступлении — уничтожении процветающей обитаемой планеты ради испытания секретного тектонического оружия. Дело было спешно передано в Высший военный трибунал. В итоге безумный император Карагу и расчетливый Руперт совместным указом приговорили старого маршала к позорной казни, возложив на его семью вину за мгновенную гибель 1,8 миллиарда мирных граждан. В один день легендарный герой галактики решением короны превратился в самого презираемого и кровавого военного преступника в истории. Не дожидаясь эшафота, старый Хайдрих покончил с собой прямо в одиночной камере, сумев пронести в тюрьму обломок бритвенного лезвия. Опасаясь вполне логичной вендетты со стороны выживших членов могущественного клана, Руперт отдал приказ полностью уничтожить гнездо Хайдрихов. Их имущество конфисковали, а родственников распределили по самым жутким каторгам и сослали на выжженные границы Империи. Это решение повлекло за собой цепочку трагедий: мать Германа была перехвачена на пути к месту ссылки Космическими Пиратами и скончалась после трех дней изощренных пыток. Несколько младших детей Хайдрихов также погибли в течение последующих лет, не выдержав каторжного труда и постоянных приграничных стычек. Нерон быстро прикинул даты в уме. Герману Хайдриху, старшему сыну и законному наследнику уничтоженного дома, на момент этого кошмара должно было быть всего около шестнадцати или семнадцати лет.