После того как тиран превратился в омегу Том 1

После нескольких дней непрерывных придворных пиров вельможи с отчаянием осознали, что молодой император снова быстро устал от такого образа жизни. На заседании совета он объявил о начале своего первого общенационального турне после коронации, которое начнётся с протяжённой северной границы Империи. Несмотря на шок, великий герцог Харрисон и другие министры совета сочли это вполне ожидаемым после частных обсуждений. Их удивило лишь то, что Нерон запланировал эту поездку так скоро. Эта экскурсия была давней традицией семьи Кассий. В мирное время император из рода Кассия мог проводить до половины своего правления, путешествуя по империи. В конце концов, императорская семья, взошедшая на трон благодаря своей мощи, не могла выносить целые дни, проведённые взаперти в столице. Императору необходимо было постоянно инспектировать обширные имперские территории, проверять состояние армии и укреплять пограничную оборону, чтобы быть готовым к любым внешним угрозам. Перед отъездом великий герцог Харрисон демонстративно проводил его, сказав: — Ваше Величество, я направлю два миллиона солдат из своих владений, чтобы обеспечить вашу безопасность во время поездки на север. Пусть Святой Сын направляет и защищает вас, гарантируя ваше благополучное возвращение. Нерон, сидевший рядом с Рыцарем Белого Волка, смотрел на него сверху вниз своими красными глазами, а на губах его играла лёгкая улыбка: — Конечно, дядя. И я надеюсь, что Святой Сын защитит и вас, ибо ваша верность — это прочный фундамент Империи. Великий герцог Харрисон выдавил из себя смешок и неловко отошёл обратно к высокопоставленным дворянам. Дальше позади знати, среди толпы, четыре или пять Рыцарей-Волков, переодетых в слуг, молча, взглядом прощались с молодым Императором.

***

Имперский флот прошёл через столичную крепость и совершил прыжок в «варп-коридор», двигаясь со скоростью 9 «варп-спидов». «Варп-коридор» значительно сжимал пространство, сокращая фактическое расстояние, которое могли преодолеть звездолёты. Звездолёт, движущийся на полной скорости в «варп-коридоре», мог бы пересечь Солнечную систему Дельфи всего за 12 секунд. Однако даже при такой ужасающей скорости путь от Звёздной системы Столицы до северной крепости занял бы около шести дней. Нерон находился в своей каюте, читая секретные доклады, когда услышал слабый звук у двери. Он поднял глаза и увидел Мимира, осторожно усаживающегося у порога с книгой в руках. Император чуть не забыл: чтобы предотвратить проникновение, пока он отсутствовал в столице, он взял на борт звездолёта Омегу, живущую во дворце. Нерон спросил его: — Ты читал книгу, которую я тебе дал, верно? Мимир ответил робко: — Ваше Величество, я читаю «Воспоминания Кассии» из вашей библиотеки. Нерон спросил: — В чём разница между ними? Мимир ответил: — Ваше Величество, некоторые слова слишком длинные и сложные для чтения… но я могу понять общий смысл. Затем Мимир замялся и прошептал: — Ваше Величество, могу я?.. Нерон не ответил ему напрямую, но похлопал по месту рядом с собой. С тех пор как произошло вторичное разделение человечества на три гендера, «Альфы», несомненно, стали главной рабочей и правящей силой, за ними следовали многочисленные «Беты». Наконец, были «Омеги» — крайне редкое меньшинство. С рождения обладатели природной сущности «Омеги» были чрезвычайно хрупкими и не могли обладать высокими умственными способностями. Кроме того, у них был неизбежный физиологический дефект — периоды «течки». «Омега» в этот период отчаянно жаждет, чтобы её пометил партнёр, до такой степени, что теряет рассудок от пустоты, лихорадочно ища «Альфу» для спаривания, подобно зверю. Феромоны «Омеги» во время «течки» также могут спровоцировать нахождение рядом с ней «Альф» в состоянии гона, что иногда приводит к жестоким групповым нападениям. На ранних этапах дифференциации человечества к «Омегам» относились бережно и хорошо в Старой Федерации, потому что они могли производить лучшее потомство. Однако с быстрым развитием технологий генетического редактирования и культивирования эмбрионов естественное размножение перестало быть единственным вариантом. «Омеги» утратили свою репродуктивную ценность, и в сочетании с частыми восстаниями и войнами в поздней Старой Федерации, будучи неспособными защитить себя и склонными к внезапной «течке», их статус резко упал. В первые годы существования Империи император Цезарь издал указ о введении централизованной системы управления под предлогом защиты «Омег». Однако со временем слабые и беззащитные существа стали лишь игрушками для привилегированного класса. Многие бедные семьи, узнав, что их ребёнок станет «Омегой», прекращали вкладывать средства в его образование и продавали его так называемым тренерам за крупную сумму денег. Мимир сидел рядом с Нероном, наклонившись над небольшим столом, и под его руководством переписывал новые слова. По сравнению с элегантным и изящным почерком седовласого императора, почерк Мимира был кривым и извилистым, словно черви. Однако, после того как он записывал каждое слово, он серьёзно его запоминал, усердно изучая длинные термины. Нерон проверил его память, и его тон был очень спокойным: — На сегодня ты уже достаточно выучил. Мимир энергично кивнул. Он посмотрел на часы, затем опустил взгляд на свои пальцы ног, лицо его снова покраснело от смущения: — Ваше Величество, если вам нужно, чтобы я спал с вами… Нерон вздохнул: — Мне это не нужно. В этот момент Рыцарь Белый Волк с громким хлопком распахнул дверь, чуть не напугав Мимира до смерти. Омега мгновенно схватил свой стул и быстро выбежал: — Ваше Величество, позвольте мне попрощаться! — Кажется, вы всегда настроены к нему враждебно, — когда Нерона одевали и помогали лечь в постель, он выразил некоторое недоумение. — Раньше вы были довольно галантны с этими дамами и господами из расы Омега. Рыцарь Белый Волк застёгивал пуговицы, но долгое время безуспешно пытался это сделать. После долгого молчания из-под шлема раздался приглушённый голос: — Ваше Величество, со всем уважением, я не думаю, что этот Омега представляет какую-либо ценность, заслуживающую вашего особого внимания. Нерон ответил: — Я не уделяю ему особого внимания. Я считаю, что Мимир прекрасно справился со своей ролью как инструмент для формирования моего имиджа. Рыцарь Белый Волк тихо проворчал: — Но ты же позволяешь ему читать книги со своей полки! Нерон был ещё больше озадачен: — Что в этом плохого? Книги стоят на полке. Если хочешь, можешь взять их и почитать. Голос Рыцаря Белого Волка стал тише: — Вы также научили его читать, брали его на охоту… Его слова оборвались, когда Нерон протянул руку и снял шлем с Рыцаря Белого Волка сзади. Обнажилось невероятно красивое лицо рыцаря. Его голубые глаза расширились, когда он посмотрел на своего молодого господина. — Продолжай, мой друг, — Нерон обхватил пальцами шлем и слегка улыбнулся. — Я всё ещё не понимаю, что тебя беспокоит. С тех пор, как мы прибыли в столицу, у нас давно не было возможности так поговорить. Рыцарь в костюме Белого Волка положил руки по обе стороны колен Нерона, пытаясь подобрать нужные слова. По правде говоря, он сам был несколько сбит с толку. Он знал лишь одно: даже если это был всего лишь вежливый взгляд, Нерон, глядя на Омегу, которая потенциально могла бы стать его парой, вызывал у рыцаря глубокое чувство тревоги. Да, Нерон неизбежно повзрослеет; он не мог вечно оставаться тем маленьким принцем, который крепко спал у него на руках. Однажды он станет могущественным «Альфой», правящим Империей, как его отец и братья; он также выберет прекрасную и исключительную Омегу, чтобы провести с ней всю свою жизнь. Если это возможно, он вложит всю свою невидимую нежность и любовь в выбранную им партнёршу… Рыцарь Белый Волк глубоко нахмурился, чувствуя прилив разочарования. По сравнению с его почти сказочной привязанностью к Святому Сыну, это чувство разочарования казалось невероятно реальным, настолько реальным, что словно сжимало его грудь, оставляя горький привкус в горле. Он изо всех сил пытался оправдать свою потерю самообладания: — Ваше Величество, вы вот-вот превратитесь в «Альфу», и я понимаю, что вы выберете Омегу для спаривания. Однако, как ваш рыцарь, я считаю своим долгом напомнить вам, что если вы собираетесь выбрать Омегу, то это должен быть лучший в Империи, нет, лучший во Вселенной… Только лучшие Омеги достойны тебя, а не кто попало из Дворца Зеркальной Весны… — Неужели? — Нерону позабавил его серьёзный тон. — Тогда, как рыцарь, не могли бы вы сказать мне, какой Омега был бы достоин меня? Было очевидно, что Рыцарь Белый Волк никогда не задумывался над подобным вопросом. Поэтому, отвечая, он колебался и запинался: — Во-первых… во-первых, их семейное происхождение должно быть чрезвычайно престижным, их манеры и образование должны соответствовать императорской семье. По возможности, у них должны быть схожие с вами интересы и увлечения… Затем он вспомнил, что Омега по имени Мимир, похоже, любит читать, как и Нерон. Он сглотнул: — Но это может быть и необязательно. Что ещё важнее, они должны испытывать к тебе безграничную любовь и сострадание. По возможности, они должны глубоко сопереживать твоей боли… Его голос затих, и он опустил взгляд на травмированную ногу императора, которую держал в руке. Сильное чувство вины, охватившее его, заставило его непроизвольно опустить голову и нежно поцеловать бледную, нежную ступню. Нерон не остановил его, но его нога непроизвольно дёрнулась — по-видимому, он был не готов к тому, что рыцарь перейдёт к столь интимным действиям. — …Самое главное, — голубые глаза рыцаря сверкали холодом, словно лезвие клинка, — они должны обладать безоговорочной преданностью и достаточной боевой силой. В любой ситуации они должны быть способны разорвать ваших врагов на части и сокрушить их в пыль…! — Ты говоришь об Омеге? — Нерон поднял подбородок, в его глазах читалось веселье. — Где мне найти Омегу с сильными боевыми способностями, чтобы она стала моей Императрицей? И кроме тебя, кто еще мог бы понять мои переживания? Рыцарь Белый Волк был ошеломлён. Он долго моргал своими голубыми глазами, глядя на Императора, а затем внезапно покраснел, словно его что-то задушило. Он больше ничего не сказал, быстро уложил Нерона в постель, выключил свет и сел спиной к кровати, настороженно замерев и не смея пошевелиться.