Ирис.Солнце Вольтерры

      Румыны напали на рассвете.       Разумеется, они считали, что выбрали идеальное время.       Город ещё спал. Узкие улицы Вольтерры лежали серыми и пустыми, воздух был влажным после ночи, камень хранил холод. До первых человеческих шагов оставалось достаточно времени, чтобы ворваться, ударить, разнести внешние дворы, прорваться к внутренним галереям, найти источник новой привилегии Вольтури и исчезнуть прежде, чем мир людей успеет понять, что за их стенами несколько минут шла война бессмертных.       По крайней мере, так они думали.       Вольтури ждали их уже четыре часа.       Ирис сидела в верхней внутренней галерее, за толстой стеной и тремя рядами охраны, в комнате, окна которой выходили на внешний двор. Окна были узкими, почти бойницами; подойти к ним можно было, но Феликс запретил ей даже пытаться высунуться.       — Даже носом, — сказал он.       — У меня маленький нос.       — Тем более жалко потерять.       — Феликс…       — Нет.       Деметрий стоял у второго окна, неподвижный, с полузакрытыми глазами. Он не столько смотрел, сколько чувствовал. Нити его дара уходили вниз, во двор, дальше – за внешние стены, в городские тени, к старым туннелям, к тем, кто полагал, что может двигаться незаметно.       Ещё двое стражей стояли у двери.       Один – за самой дверью.       Ещё один – в коридоре, на повороте.       Кайус перестарался бы, если бы умел признавать такое слово.       Ирис сидела за широким столом, на котором лежала живая иллюзорная карта двора. Не самостоятельная, как те карты, что она делала для Аро. Эта была почти живая в реальном времени: в неё вливались маленькие кусочки зрения из её заранее оставленных «окошек» – божьих коровок на карнизах, крошечных сколов на стенах, незаметной серой птички под крышей, орнамента на одной из арок.       Каждый фрагмент сам по себе не требовал её сил.       Но собрать всё вместе, не потерять нити, не уплыть в десятки глаз сразу – вот это уже было трудно.       Феликс заметил, как она слишком долго не моргает, отклоняясь от своей человеческой привычки.       — Здесь, — сказал он.       Ирис вздрогнула.       — Я здесь.       — Хорошо. И не уходи глубже.       — Я не ухожу. Я плосто… много вижу.       Деметрий, не открывая глаз, сказал:       — Первый внешний след у северной арки.       Ирис мгновенно посмотрела на карту.       На ней тонкая красная точка вспыхнула у северной линии стены.       Потом вторая.       Третья.       Потом сразу семь.       — Они идут, — прошептала она.       Голос вышел мягким, картавым, но на удивление ровным.       Феликс подошёл ближе к столу, но не наклонился слишком сильно, чтобы не закрыть ей обзор.       — Помнишь приказ?       Она кивнула.       — Не выходить. Не делать активную ловушку больше чем на одного. Не тянуться к ним самой. Если кто-то окажется близко – вспышка, звук, смещение, отход к охлане.       — И?       Ирис чуть нахмурилась.       — Не жалеть, когда это мешает.       Феликс посмотрел на неё.       — Именно.       Она опустила глаза.       — Я посталаюсь.       — Нет. Не постараешься. Сделаешь.       Ирис хотела возразить, но в этот момент снизу ударил первый звук.       Не взрыв.       Вампиры редко начинали с человеческих взрывов, если хотели сохранять тайну.       Сначала был удар камня о камень.       Один из внешних воротных створов содрогнулся, будто с той стороны в него врезался таран. Второй удар расколол декоративную колонну рядом. Третий должен был выбить створку внутрь.       Не выбил.       Потому что створки были не тем, чем казались.       Ирис сама наложила на них иллюзию старого дерева и кованого металла.       Под иллюзией была укреплённая каменная плита.       Румынский вампир, врезавшийся в неё плечом, не прошёл внутрь. Он треснул сам.       Сверху, из-за бойницы, Ирис увидела, как его отшвырнуло назад, как он оскалился, как рядом с ним появились ещё двое.       А потом внешний двор открылся.       Не ворота.       Стены.       Иллюзия, скрывающая боковые проходы, развеялась по заранее заданному сигналу, и вместо «неожиданного» прорыва румыны увидели то, чего не ожидали: не пустой двор, не растерянную охрану, не меланхоличный замок.       Гвардию Вольтури.       Они уже стояли там.       Тени в сером рассвете.       Без суеты.       Без крика.       Без удивления.       Джейн – на верхней ступени южной лестницы.       Алек – чуть позади, спокойный, почти скучающий.       Кайус – внизу, в центре двора, белокурый, неподвижный, страшный до полной тишины.       Вдоль стен – стражи, которых румыны должны были застать врасплох.       Ирис услышала первый рык.       Потом второй.       Потом Кайус поднял руку.       И двор взорвался движением.       Не хаосом.       Планом.       Румыны бросились вперёд, но под ногами у них внезапно исчезла часть двора.       Не на самом деле.       Ирис создала ложную глубину, ещё ночью, заранее. Визуальная трещина по камню, тёмный провал, будто там разверзлась яма. Для опытного вампира запах и звук сказали бы: пол на месте. Но в первые доли секунды глаза всё равно сбили шаг.       Двоих это замедлило.       Этого хватило.       Стражи у стен сорвались вниз.       Первого румына разорвали почти мгновенно. Его голова отделилась от тела с сухим мраморным треском, руки отлетели в разные стороны, и один из стражей уже тащил фрагменты к первой приготовленной чаше с огнём.       Ирис резко отвернулась от окна.       — Не смотри, — сказал Феликс.       — Я должна. Я же помогаю.       — Помогать можно картой.       Она посмотрела на карту.       Там тоже всё было видно.       Не так страшно, но достаточно.       Ирис сглотнула.       На карте вспыхнул южный коридор.       — Деметли, там двое идут к ложной алке.       — Вижу, — сказал он.       — Они думают, что это плоход к внутленнему двору.       — Пусть думают.       Она подняла пальцы.       На карте маленькая арка засветилась.       Внизу, во дворе, румыны увидели не глухую стену, а узкий проход, полутёмный, будто случайно оставленный без защиты. Один из них рванул туда сразу. Второй колебался. Третий крикнул что-то на румынском.       Ирис не поняла слов.       Но тон поняла.       «Туда».       Они бросились.       И врезались в засаду.       Ложная арка рассыпалась только в тот момент, когда за ними сомкнулись две настоящие фигуры гвардии. Один румын успел развернуться, но Алек поднял голову.       Туман его дара скользнул вниз.       Не на Ирис – она была защищена своим щитом, да и далеко. Но по двору он прошёл как отсутствие мира. Румын, попавший в край этого невидимого поля, вдруг потерял направление. Его рука ударила в пустоту. Ноги ещё двигались, но глаза стали слепыми к собственному телу.       Страж Вольтури оторвал ему голову.       Ирис судорожно сжала пальцы.       Феликс сразу оказался рядом.       — Здесь.       — Я здесь.       — Дышать не надо, но если тебе легче – делай.       Она странно всхлипнула.       — Вампилы не всхлипывают.       — Ты только что очень талантливо попробовала.       — Не смешно.       — Я и не смеюсь.       Он действительно не смеялся.       Снизу вспыхнул первый полноценный костёр.       Запах горящего вампирского яда и каменной плоти поднялся вверх острым, едким облаком. Ирис закрыла рот рукой, хотя запах всё равно уже был в горле.       Не кровь.       Не смерть людей.       Но смерть.       Она всё равно чувствовала это слишком остро.       — Они пришли убить тебя, — сказал Феликс тихо.       — Я знаю.       — И нас.       — Знаю.       — Не жалей их сейчас.       Ирис посмотрела на карту, где красные точки двигались в заранее приготовленные зоны.       — Я не буду мешать.       Это было не совсем обещание не жалеть.       Феликс это понял.       Но сегодня сойдёт.       Деметрий вдруг открыл глаза.       — Западная стена. Пятеро. Они используют прикрытие.       Ирис резко подняла голову.       — Что?       — Среди них вампир с даром затемнения силуэта. Не невидимость, но близко.       Феликс мгновенно оказался у окна.       — Покажи.       Ирис уже тянула изображение из маленького орнамента на стене. Над столом вспыхнула вторая проекция: серое небо, каменная стена, листья, которые развевал ветер и скорость вампиров, и среди них что-то неправильное – не птица, не тень, не вампир полностью.       Ирис побледнеть не могла, но лицо её изменилось.       — Опять.       Феликс понял.       Опять скрытый.       Опять кто-то, кого нельзя увидеть сразу.       — Нет, — сказал он твёрдо. — Сегодня мы его видим.       Она кивнула, но пальцы дрогнули.       — Я могу подсветить.       — Сделай.       Она взмахнула рукой.       Снаружи, над западной стеной, вдруг вспыхнули три десятка иллюзорных белых птиц.       Румынский вампир в тени на мгновение оказался выделен не светом, а контрастом: всё вокруг стало слишком белым, слишком чистым, и его неправильная тень прорезалась на фоне.       Кайус увидел.       Даже сверху Ирис поняла, что увидел.       Он повернул голову к западной стене.       И исчез.       В следующую секунду белая стая разлетелась, а тело скрытого вампира ударилось о камень двора так, что плиты под ним треснули.       Кайус стоял над ним.       Румын попытался подняться.       Не успел.       Кайус оторвал ему голову одним движением.       Ирис замерла.       Не от смерти.       От того, как быстро это случилось.       Как будто сам двор подчинялся его ярости.       Кайус поднял взгляд к её окну.       Она знала, что он её не видит – не должен был видеть за узкой тенью бойницы и слоем защитной иллюзии.       Но всё равно почувствовала.       Он смотрел прямо туда, где она сидела.       Феликс тоже заметил.       — Не отвлекайся, — сказал он.       Ирис моргнула.       — Да. Плости.       — Не извиняйся. Карта.       Она вернулась к карте.       Красных точек стало меньше.       Гораздо меньше.       Первый этап нападения, задуманный как внезапный удар, превратился в мясорубку, только без крови. Румыны входили в подготовленные дворы и натыкались на ложные проходы, закрытые арки, двойные стены, на заранее расставленную гвардию, на Джейн, от дара которой один из нападавших рухнул на колени, выгнувшись так, что его позвоночник треснул, прежде чем стражи добрались до него.       Алек не двигался почти вовсе.       Но там, куда он смотрел, противники теряли мир.       Челси не была во внешнем дворе – её держали ближе к внутренним линиям, где могли понадобиться связи и удержание своих. Но даже без неё румыны распадались на группы, которые уже не успевали помогать друг другу.       Аро стоял не в центре боя.       Он наблюдал с верхней галереи напротив башни Ирис, и его лицо было почти печально прекрасным.       Будто он смотрел не на уничтожение врагов, а на завершение старой, неизбежной композиции.       Маркус рядом с ним не выражал ничего.       Но когда один из румынских вампиров попытался прорваться к внутренней арке, именно Маркус первым сказал что-то стражу у стены.       Тот двинулся.       Прорыв закончился за три секунды.       Ирис помогала как могла.       Она не била.       Не ловила сама.       Не пыталась быть героиней, и Феликс был почти горд этим, хотя всё равно не говорил.       Она делала ложные лестницы, которые уводили врагов к закрытым стенам. Создавала двойников стражей в тех местах, куда нужно было отвлечь взгляд. Гасила настоящие проходы под вид камня, если румыны подходили слишком близко к внутренним маршрутам. Один раз создала на дальнем конце двора ложный силуэт самой себя – рыжую маленькую фигуру, мелькнувшую в арке и исчезнувшую.       Феликс резко повернулся:       — Ирис.       — Это не я! — быстро сказала она. — Только облаз. Далеко. По плану Аро. Чтобы они побежали туда.       Деметрий подтвердил:       — По плану.       Феликс всё равно выглядел так, будто готов был запретить даже её иллюзорной копии существовать вне комнаты.       Румыны заметили рыжий силуэт.       Трое сорвались к нему.       И попали под приготовленный удар.       Ирис не смотрела, как их разрывали.       Но слышала.       Треск камня.       Рычание.       Шипение огня.       Запах.       — Они думают, что я там, — сказала она почти беззвучно.       Деметрий ответил:       — Да.       — Они правда хотят… лично?       Феликс мрачно сказал:       — Некоторые очень любят умирать с неправильной целью перед глазами.       Ирис закрыла глаза на секунду.       — Мне жаль.       — Ирис.       — Я знаю, знаю. Не сейчас. Я не мешаю.       Она снова открыла глаза.       На карте осталось меньше десятка красных точек.       Большинство нападавших уже были уничтожены.       Во внешнем дворе полыхали костры.       Не один.       Несколько.       Чаши, заранее подготовленные, вспыхивали одна за другой, пожирая мраморные останки тех, кто ещё час назад считал себя частью удара по Вольтури. Огонь был слишком ярким для рассвета, слишком холодным по смыслу, слишком окончательным.       Вампиры не умирали красиво.       Они трескались, разламывались, горели.       Ирис смотрела на пламя через проекцию и не могла перестать видеть в каждой красной точке не просто врага, а когда-то кого-то, кто тоже был обращён, тоже проснулся в каменном теле, тоже когда-то выбрал или был выбран.       Феликс положил ладонь на край стола рядом с ней.       Не на плечо. Не на руку.       Просто рядом.       — Пиккола.       — Я здесь.       — Нет. Ты опять туда, где тебе больно.       Она подняла глаза.       — А им не больно?       — Уже нет.       — Это не помогает.       — Знаю.       Деметрий сказал, не отрываясь от окна:       — Последняя группа отходит к северо-западной линии. Не бегство. Перестроение.       Ирис мгновенно выпрямилась.       — Это не все?       — Нет, — сказал Деметрий. — Это первый слой.       Феликс посмотрел на карту.       Красные точки первого двора почти исчезли.       Но дальше, за внешней стеной, на самом краю её иллюзорной зоны, начали вспыхивать новые.       Не много.       Но организованнее.       Тише.       Умнее.       Не мясо для первого удара.       Ирис почувствовала, как холод проходит по позвоночнику.       — Владимил и Стефан?       Деметрий медленно покачал головой.       — Не вижу их. Пока.       Феликс усмехнулся без веселья:       — Конечно, старые короли не пошли первыми в костёр.       Снизу раздался новый звук.       Не удар.       Смех.       Глухой, злой, старый.       Ирис не знала, чей.       Но Кайус во дворе поднял голову на этот звук так, будто давно ждал.       Аро на дальней галерее улыбнулся.       Маркус стал ещё неподвижнее.       Джейн медленно повернулась к северо-западу.       Алек рядом с ней открыл глаза шире.       Первый этап закончился.       И закончился победой Вольтури настолько очевидной, что румынские тела уже горели в нескольких кострах.       Но по тому, как Деметрий вдруг выпрямился у окна, Ирис поняла: настоящая атака ещё даже не началась.       Она сжала край стола.       — Что мне делать?       Феликс ответил сразу:       — Оставаться здесь.       — Я не об этом.       Деметрий посмотрел на неё.       — Слушать. Смотреть. Не уплывать. И по команде – ложная Ирис у западной арки.       Ирис кивнула.       — Холошо.       — Ирис, — сказал Феликс.       Она подняла глаза.       Он показал два пальца.       Она слабо улыбнулась.       — Два.       — Хорошо.       Снизу огонь взметнулся выше, пожирая очередное мраморное тело.       Кайус стоял среди дыма, как белая линия на фоне пламени, и смотрел в сторону новой угрозы.       Ирис через одно из своих окон увидела, как он чуть повернул голову к её башне.       На этот раз она не отвела взгляд.