Ирис.Солнце Вольтерры

      Малый зал совещаний пах дымом.       Не буквально – Вольтерра была слишком хорошо устроена, чтобы запах костров из внешних дворов дошёл сюда в полной силе. Но для вампиров хватало и слабого следа, впитавшегося в одежду, волосы, кожу тех, кто только что вернулся с поля боя.       Горелый яд.       Расколотый мрамор.       Пыль древних тел.       Конец румынского клана.       В зале собрались не все.       Только костяк.       Аро – во главе стола, без привычной мягкой улыбки, хотя глаза его всё ещё были слишком живыми для завершившейся бойни. Кайус – справа, неподвижный, холодный, с лицом, на котором не осталось ничего, кроме власти. Маркус – слева, тихий и почти прозрачный на первый взгляд, но сегодня чуть более присутствующий, чем обычно.       Челси сидела ближе к краю стола. Афтон – за её плечом, как тень. Джейн и Алек – напротив, одинаково неподвижные и страшные в своей детской внешности. Деметрий стоял у стены, но не расслабленно; на его скуле ещё оставалась тонкая трещина, затягивающаяся медленнее, чем ему хотелось бы. Феликс стоял рядом, огромный, в мраморной пыли, с уже почти сросшимися повреждениями на плече.       Аро успел коснуться их обоих.       Сначала Деметрия.       Потом Феликса.       Не потому, что не доверял отчёту. Доверял. Но отчёт был линией. Мысли – пространством. Аро увидел всё: внешний двор, костры, ложные арки, маленькие белые птицы над западной стеной, слепоту на глазах румын, руку Ирис, оторванную с жутким каменным треском, её крик, Деметрия на полу, Владимира за её спиной, пальцы на горле.       Он увидел и то, как Феликс кричал её имя.       И то, как Деметрий почти потерял ритм, когда она закричала от страха за него.       И то, как Кайус появился в коридоре.       В мыслях Феликса это выглядело не как движение.       Как приговор.       Алые глаза. Белое лицо. Одно движение – и головы Владимира больше нет на плечах.       Аро после этого несколько секунд не говорил.       Теперь говорил.       — Румынский клан уничтожен, — произнёс он наконец. — Владимир и Стефан сожжены. Их основной костяк уничтожен во внешнем дворе и внутренних коридорах. Остатки, если таковые были вне Вольтерры, не представляют организованной силы.       Джейн склонила голову.       — Жалкая попытка.       — Нет, — сказал Деметрий.       Джейн посмотрела на него.       Он не отвёл взгляда.       — Не жалкая. Неудачная. Это разные вещи.       Алек тихо добавил:       — Они прошли глубже, чем должны были.       Феликс сжал челюсть.       Кайус не посмотрел на него.       Пока.       Аро медленно провёл пальцами по краю стола.       — Они подготовились лучше, чем ожидалось. Старый служебный разлом, несколько отвлекающих групп, вампир со скрытием присутствия, ещё один с затемнением силуэта, проводники через человеческие цепочки. Их первый слой был расходным, но эффективным для выявления наших позиций.       — Если бы мы не знали заранее, — сказала Челси тихо, — внешний двор стал бы бойней уже с нашей стороны.       — Если бы мы не знали заранее, — поправил Кайус холодно, — они добрались бы до внутренних галерей не девятью, а всеми оставшимися.       В зале стало тише.       Потому что это была правда.       Галка Ирис.       Её пёрышки.       Её маленькая серебряная статуэтка-архив на столе Аро.       Её карты.       Её ложные проходы.       Её предупреждение за неделю до атаки.       Вольтури победили не потому, что были сильнее.       Они и так были сильнее.       Но сегодня они победили без единой потери, потому что пришли на «внезапную» битву уже стоя в нужных местах.       Аро мягко произнёс:       — Наша маленькая Ирис подарила нам роскошь подготовленной неожиданности.       Кайус резко посмотрел на него.       — Не называй это роскошью. Ей почти оторвали голову.       Феликс едва заметно опустил взгляд.       Деметрий стал ещё неподвижнее.       Аро не спорил.       — Да. И это переводит нас к главному вопросу.       Все уже знали.       Разговор всё равно прошёл по залу, как холодная тень.       Ирис.       Кайус заговорил первым.       — Она не убежала.       Феликс поднял голову.       — Господин…       — Она не убежала, — повторил Кайус. — Когда Деметрий приказал. Когда ты приказал. Когда у неё была возможность уйти во внутренний двор и сохранить себя как основную цель охраны.       Феликс резко выдохнул сквозь зубы.       — Она осталась, потому что нас было двое против девяти.       — Именно.       Голос Кайуса стал тише.       От этого страшнее.       — Она поставила ваши жизни выше своей.       Деметрий сказал спокойно:       — И этим выиграла нам время.       — Нет, — отрезал Кайус. — Она выиграла вам время случайно. Ценой того, что сама оказалась в зоне прямого боя. Она взяла на себя двоих физически, не имея ни силы, ни навыка, ни способности завершить столкновение. Третьего удерживала иллюзиями. Это не тактика. Это самоубийственная импровизация.       Феликс глухо произнёс:       — Но она удержала.       Кайус повернул к нему голову.       — А потом ей оторвали руку.       Феликс замолчал.       По лицу у него не дрогнуло ничего.       Но в воздухе пошла низкая вибрация – почти рычание, задавленное где-то в груди.       Кайус продолжил:       — И даже после этого она продолжила. Не ушла. Не отошла к вам. Не подала сигнал на отход. А когда один из нападавших оказался на земле, когда у неё появилась возможность нанести финальный удар, она замешкалась.       Челси закрыла глаза.       Она видела это в лице Феликса ещё до прикосновения Аро. Видела в том, как он вернулся из коридора. В том, как его пальцы оставили следы на каменной двери покоев Ирис, когда он ждал, пока Кайус выйдет.       Кайус сказал жёстко:       — Она не смогла убить даже того, кто только что оторвал ей руку. Джейн тихо произнесла:       — Слабость.       Алек не сказал ничего.       Феликс резко повернул голову к ней.       — Осторожнее.       Джейн улыбнулась.       Очень холодно.       — Или что?       — Феликс, — сказал Деметрий.       Не громко.       Достаточно.       Феликс отвернулся, но плечи остались напряжены.       Кайус не остановился.       — Можно тренировать её хоть до посинения. Можно отрабатывать смещения, вспышки, звук, реакцию на захват. Можно заставить её выигрывать полсекунды, секунду, две. Всё это бесполезно, если в момент, когда враг лежит у её ног, она неспособна нанести финальный удар.       Аро медленно сцепил пальцы.       — Я вынужден согласиться.       Феликс резко посмотрел на него.       — Господин…       Аро поднял ладонь.       Не приказывая молчать грубо, но останавливая.       — Я видел это в ваших мыслях, Феликс. В твоих и в мыслях Деметрия. Способ, которым она точечно ослепила противников, был великолепен. Простой, резкий, гениальный в своей прямоте. Не ловушка пространства, не сложная картина, не театр, а чистое применение дара в бою: иллюзия непосредственно перед глазами каждого врага.       Деметрий кивнул.       — Это изменило исход.       — Да, — сказал Аро. — Но она придумала это не тогда, когда опасность грозила ей.       Тишина.       Кайус смотрел в стол.       Аро продолжил мягче, но от этого не легче:       — Ей уже оторвали руку. Её преследовали двое. Ей угрожали напрямую. И всё же идея пришла только в момент, когда Деметрий оказался на полу, а Стефан был над ним.       Деметрий не двинулся.       Феликс посмотрел на него – быстро, тяжело.       Челси тихо сказала:       — Значит, её реакция включается сильнее на угрозу привязанности, чем на угрозу себе.       — Да, — сказал Аро. — И это одновременно бесценно и чудовищно опасно.       Кайус резко поднял глаза.       — Не бесценно. Опасно.       — Бесценно, брат, — мягко повторил Аро. — Потому что теперь мы знаем, на что способен её дар в настоящем бою, если она перестаёт пытаться быть красивой и милосердной. Она может лишить зрения сразу нескольких противников. Не навсегда, не идеально, не так, чтобы они перестали слышать или чуять. Но достаточно, чтобы дать нашим стражам решающее преимущество.       — Ценой того, что для активации ей понадобилось увидеть угрозу Деметрию, — сказал Кайус.       — Именно поэтому это опасно.       Деметрий наконец заговорил:       — Это можно натренировать.       Кайус посмотрел на него.       — Ты уверен?       — Нет, — честно сказал Деметрий. — Но можно попробовать. Привязать действие не к страху за кого-то, а к сигналу. Угроза – тьма. Без анализа. Без выбора. Без ожидания, пока кто-то из нас окажется на полу.       — Она не автомат, — сказала Челси.       — Я знаю.       — Ты хочешь выучить её реагировать как оружие.       Деметрий посмотрел на неё.       — Я хочу, чтобы в следующий раз она не ждала, пока кто-то почти умрёт.       Челси замолчала.       Феликс провёл рукой по лицу.       — Она не должна быть там в следующий раз.       Кайус тихо сказал:       — Вот это первый разумный вывод.       Феликс резко посмотрел на него.       — Я не о том, чтобы запереть её.       — А я – да.       Воздух стал холоднее.       Аро слегка наклонил голову.       — Брат.       Кайус даже не взглянул на него.       — Она не должна оказываться в зоне прямого столкновения. Никогда. Ни под каким предлогом. Если враг входит в коридор, где находится Ирис, протокол не «пусть помогает». Протокол – вынести её. Связать, если сопротивляется. Сломать, если иначе не вынести. Потом собрать.       Феликс оскалился.       — Она этого не простит.       — Будет жива, чтобы не простить.       Феликс замолчал.       Потому что именно это он сказал бы сам, если бы речь шла не о Кайусе, не о приказе, не о том, что Ирис потом смотрела бы на него огромными глазами и спрашивала: «Ты плавда сломал мне ногу, чтобы я не побежала за вами?»       Он бы сломал.       И потом сидел бы у её двери, пока она не простит.       Или пока не перестанет злиться.       Или просто всегда.       Аро сказал задумчиво:       — Вынести – не всегда возможно. Сегодня коридор был перекрыт. Девять противников, включая Владимира и Стефана. Даже если бы Феликс схватил её сразу, они могли бы ударить в спину.       Кайус резко ответил:       — Значит, следовало ломать коридор.       — Мы учтём.       — Следовало ослепить их раньше.       — Она не знала, что может.       — Следовало научить.       — Мы не знали, что можно.       Кайус почти зашипел.       Аро не улыбался.       — Мы все сегодня узнали новое.       Маркус, до этого молчавший, поднял глаза.       — И о ней тоже.       Кайус повернулся к нему.       — Что именно?       Маркус смотрел на стол, но говорил так, будто видел не камень, а тот коридор.       — Она не убила поверженного врага, потому что всё ещё видела в нём лицо.       Джейн холодно сказала:       — Именно. Слабость.       Маркус перевёл на неё взгляд.       Джейн, к удивлению многих, замолчала.       — Но она ослепила нескольких древних вампиров, когда Деметрий оказался в опасности, — продолжил Маркус. — Она не может ударить ради себя. Пока. Но ради тех, кого считает своими, она переступает через страх быстрее.       Кайус сказал:       — Это делает её уязвимой для манипуляций.       — Да.       — Значит, это нужно устранить.       — Нет, — сказал Маркус.       Тихо.       Но в зале снова стало неподвижно.       Кайус смотрел на него.       Маркус продолжил:       — Это нужно понять. Устранить это – значит устранить Ирис.       Кайус сжал пальцы.       — Ты предлагаешь оставить слабость?       — Я предлагаю не называть всё, что неудобно, слабостью.       Феликс вдруг глухо сказал:       — Она осталась, потому что не смогла нас бросить.       Кайус повернулся к нему.       — И из-за этого почти погибла.       — Да.       Одно слово.       Без защиты.       Феликс не оправдывал.       Просто держал обе правды в руках, как два острых обломка.       — Да. Почти погибла. И если бы она убежала, как мы приказали, возможно, мы с Деметрием сейчас горели бы в одной из чаш.       — Возможно, — сказал Кайус. — Но это было бы нашей задачей.       Феликс улыбнулся без веселья.       — Попробуйте объяснить ей.       Никто не ответил.       Потому что все могли представить Ирис, которая слушает это, огромными глазами смотрит на Феликса и тихо говорит: «То есть я должна была бежать и позволить вам умелеть?»       И потом «плостите», если кто-то слишком резко скажет, что да.       Челси заговорила:       — Если мы хотим, чтобы она выжила, нельзя просто требовать от неё стать другой. Она не станет. Не быстро. Возможно, никогда в полном смысле.       Кайус холодно сказал:       — Тогда она останется непригодной к бою.       — Значит, не нужно делать из неё бойца, — ответила Челси. — Нужно делать из неё того, кем она уже является: иллюзиониста, наблюдателя, оператора поля, защитника через искажение восприятия. Её задача – не финальный удар.       Джейн фыркнула:       — Очень удобно. Все убивают, она красиво смотрит.       Феликс резко зарычал.       На этот раз Кайус сам сказал:       — Довольно, Джейн.       Джейн мгновенно замолчала.       Кайус смотрел на неё ледяными глазами.       — Её дар сегодня спас Деметрия. Дал Феликсу пространство. Позволил уничтожить Стефана и Владимира до того, как они прорвались глубже. Не путай неспособность убить с бесполезностью.       Ирис сказала бы: «Я стала чуть менее бесполезная?»       Кайус услышал эту фразу в памяти так отчётливо, что на миг захотел выйти из зала.       Не вышел.       Аро заметил паузу.       Разумеется, заметил.       Но не сказал.       Деметрий тихо произнёс:       — Её можно учить не убивать, а удерживать до нас.       Кайус повернул голову.       — Объясни.       — Если она не способна нанести финальный удар, значит, её тренировка должна строиться не на ударе. Ослепление. Смещение. Ложная дистанция. Сигнал. Фиксация внимания противника. Сбивание равновесия. Вывод врага под удар стража. Ей не нужно отрывать голову самой, если она может сделать так, чтобы это сделали мы.       Феликс сразу сказал:       — Это уже ближе к правде.       Челси кивнула.       — И морально для неё выдерживаемо.       Кайус сказал:       — До момента, когда рядом не будет вас.       Феликс ответил мрачно:       — Тогда наша задача – чтобы такого момента не было.       — Невозможная задача.       — Сегодня почти получилась.       — Сегодня ей оторвали руку.       Феликс замолчал.       Снова.       Аро вмешался, пока спор не стал кругом:       — Протокол меняется. Ирис больше не рассматривается как самостоятельная боевая единица ни в каком сценарии. Её боевые иллюзии – поддержка основной гвардии. Приоритет – эвакуация и защита. Отработка финального удара… — он сделал паузу, — пока не является основной целью.       Кайус посмотрел на него.       — Пока?       Аро мягко ответил:       — Она бессмертна, брат. «Пока» – полезное слово.       Маркус тихо:       — И милосердное.       Кайус не стал спорить.       Не потому, что согласился.       Потому что понял: если сейчас начнёт говорить о необходимости вырвать слабость, услышит в памяти её взгляд в комнате.       Тот самый.       Пустой.       Когда он сказал это вслух.       Он не хотел видеть этот взгляд снова.       Не потому, что был неправ.       Потому что она услышала в его словах Орестиса.       Это было недопустимо.       Аро сказал:       — Что касается отсутствия потерь. Мы должны признать: без Ирис мы бы не прошли этот день так чисто.       Джейн чуть склонила голову.       Алек тихо:       — Ни одной потери среди наших.       Феликс выдохнул.       Деметрий опустил взгляд.       Челси прикрыла глаза на секунду.       Ни одной.       Ирис, конечно, сказала бы: «Всё закончилось холошо».       И почти все в зале теперь понимали, почему она так сказала.       Не потому, что ей было не больно.       А потому что никто из своих не погиб.       Для неё это было «хорошо».       Даже с оторванной рукой.       Кайус встал.       — Значит, выводы следующие. Первое: внешние и внутренние проходы пересмотреть. Всё, что когда-либо было входом, больше не считается закрытым, пока не проверено заново. Второе: все сведения по Орестису ускорить. После сегодняшнего любой, кто знает о ней достаточно, — угроза высшего уровня. Третье: тренировки Ирис меняются. Не финальный удар. Удержание, ослепление, смещение, сигнал, отход. Четвёртое: она больше не остаётся с двумя стражами в ситуации потенциального прорыва. Минимум четыре.       Феликс поднял глаза.       — Она возмутится.       Кайус холодно сказал:       — Пусть.       Деметрий тихо добавил:       — Сначала спросит, не раздражает ли нас, что приходится с ней нянчиться.       Феликс болезненно усмехнулся.       — Потом извинится.       Челси сказала мягко:       — Тогда мы не дадим ей.       Кайус направился к двери.       Аро окликнул:       — Ты к ней?       Кайус остановился.       На долю секунды.       — Проверить состояние.       Аро ничего не сказал.       Маркус тоже.       Кайус всё равно почувствовал их молчание у себя за спиной.       У двери он обернулся.       — И ещё.       Все посмотрели на него.       — Никто не говорит ей, что она провалилась.       Феликс замер.       Деметрий тоже.       Челси подняла голову.       Кайус смотрел на них холодно, почти зло.       — Это моя формулировка. Не её.       И вышел.       В зале ещё несколько секунд никто не говорил.       Потом Феликс медленно выдохнул.       — Ну надо же.       Джейн прищурилась.       — Что?       Феликс посмотрел на закрывшуюся дверь.       — Кажется, кто-то тоже учится не наносить финальный удар.