Ирис.Солнце Вольтерры

      Вечером перед балом Челси выгнала из комнаты всех.       Феликса – первым.       Он стоял у двери обсидиановых покоев с видом древней крепостной стены, которой кто-то сообщил, что крепости временно не требуется.       — Я могу просто отвернуться, — сказал он.       — Нет, — ответила Челси.       — Я видел битвы, казни, падение кланов и Феликса в зеркале после охоты, — мрачно добавил Деметрий. — Думаю, платье меня не убьёт.       — Тебя – нет, — сказала Челси. — Меня – возможно, если вы оба будете стоять здесь и бурчать.       Ирис, сидевшая на краю кресла в нижней сорочке и с распущенными волосами, выглянула из-за плеча Челси.       — Они могут остаться. Я не… то есть мне не тлудно.       — Дорогая, — Челси повернулась к ней с такой мягкой строгостью, что Ирис тут же замолчала, — сегодня я собираю тебя на твой первый бал Вольтури. У меня есть право на тишину, драму и отсутствие двух огромных комментаторов.       Феликс оскорбился:       — Деметрий не огромный.       — Спасибо, — сухо сказал Деметрий.       — На фоне меня.       — Выйдите, — повторила Челси.       Феликс посмотрел на Ирис.       Она попыталась улыбнуться.       — Я буду холошо себя вести.       — Это как раз нас и пугает, — буркнул он.       Деметрий мягче добавил:       — Мы за дверью.       — Я знаю.       — Если что…       — Зову, — закончила она. — Плосто собираюсь на бал, не на войну.       Феликс посмотрел на её шею, скрытую мягкой тканью сорочки.       Не специально.       Но посмотрел.       Ирис тоже поняла.       — Не на войну, — повторила она тише.       Феликс кивнул, будто принял приказ, который сам не отдавал.       — За дверью, Пиккола.       Дверь закрылась.       Челси постояла несколько секунд, слушая, как оба занимают позиции в коридоре. Потом повернулась к Ирис.       — А теперь – дыши.       — Мне не нужно.       — Значит, притворись для красоты.       Ирис послушно сделала вдох.       Челси улыбнулась.       — Уже лучше.       Платье лежало на широкой спинке дивана.       Ирис избегала смотреть на него всё утро. Потом весь день. Потом ещё полчаса после того, как Челси принесла его лично, потому что «эту вещь нельзя отдавать никому в руки без надзора».       Теперь смотреть пришлось.       Платье было тёмным – не чёрным, не совсем бордовым, а глубоким винным оттенком, который в тени казался почти обсидиановым, а при свете раскрывался тёплым гранатовым отливом. Высокий ворот закрывал горло, но не как прятка, а как королевская линия: тонкая вышивка золотом и медью шла по шее, плечам и рукавам, словно ветви ирисов, сплетённые с маленькими звёздами. Юбка была лёгкой, многослойной, не слишком пышной, чтобы Ирис не утонула, но достаточно торжественной, чтобы рядом с древними вампирами она не казалась случайной девочкой, забежавшей в зал.       — Оно слишком класивое, — тихо сказала Ирис.       — Нет.       — Челси.       — Оно ровно настолько красивое, чтобы зал понял, что ты не маленькая помощница при декоре.       Ирис смутилась.       — А кто?       Челси подошла к ней с платьем.       — Та, без кого этот декор невозможен.       Ирис опустила глаза.       — Это звучит стлашно.       — Это и должно немного пугать.       — Меня?       — Их.       Ирис подняла взгляд.       Челси улыбнулась и очень осторожно коснулась её подбородка.       — Сегодня ты не прячешь золотые глаза. Не меняешь голос. Не делаешь себя выше. Не рисуешь себе чужое лицо. Поняла?       — Да.       — Повтори.       Ирис сглотнула.       — Я не плячу золотые глаза. Не меняю голос. Не делаю себя выше. Не лисую чужое лицо.       — И?       — Не извиняюсь за то, что занимаю место.       — Умница.       Ирис просияла так внезапно, что Челси пришлось отвернуться к платью, чтобы не выдать, насколько это попало под кожу.       Её маленькая девочка. Не дочь – не совсем. В Вольтерре слова редко ложились чисто. Но всё же – своя. Маленькая, рыжая, до невозможности нежная, с таким даром, за который древние кланы готовы были улыбаться ядовитыми письмами.       Сегодня на неё будут смотреть все.       Челси это ненавидела.       И одновременно хотела, чтобы все увидели.       Пусть увидят, какая она.       Пусть поймут, что эта девочка уже не бесхозное чудо, не беглый ирис Орестиса, не «новое приобретение».       Пусть попробуют подойти ближе, чем позволено.       Челси почти надеялась, что кто-нибудь попробует.       Совсем чуть-чуть.       Для практики.       — Челси? — тихо позвала Ирис.       — Да, дорогая?       — Ты сейчас выглядишь так, будто кого-то уже казнила в голове.       — Только политически.       — Это не лучше.       — Лучше. Для ковров.       Ирис хихикнула, и напряжение в комнате наконец стало мягче.       Челси помогла ей надеть платье. Застегнула скрытые застёжки, расправила ворот, провела пальцами по золотой вышивке у горла. Потом занялась волосами: рыжие пряди поднялись в сложную, но не слишком тяжёлую причёску, часть локонов осталась у лица, смягчая образ. В волосы Челси вплела тонкие золотые шпильки с маленькими ирисами – настоящими, без иллюзий.       Ирис заметила.       — Они настоящие?       — Да.       — Но я могла сделать…       — Я знаю. Поэтому настоящие.       Ирис замолчала.       Потом почти шёпотом:       — Спасибо.       Челси взяла её за плечи и повернула к зеркалу.       Ирис посмотрела.       И не сразу узнала себя.       Не потому что стала другой. Нет. В этом и была главная опасность Челси: она не сделала из неё алую королеву, не спрятала странность, не нарастила рост, не убрала мягкость. В зеркале стояла всё та же Ирис – маленькая, рыжая, золотоглазая, с веснушками и слишком большим взглядом.       Но теперь она выглядела не потерянной.       Не случайной.       Не «девочкой, которую привели».       А частью замка.       Светом, которому дали раму, но не клетку.       — Ой, — выдохнула Ирис.       Челси подняла бровь.       — Художественная пауза?       Ирис кивнула, не отрывая глаз от зеркала.       — Очень художественная.       Когда дверь открылась, Феликс перестал бурчать на середине фразы.       Деметрий тоже замолчал.       Ирис тут же испугалась.       — Что? Что не так? Волосы? Платье? Я слишком…       — Нет, — сказал Деметрий.       Феликс несколько секунд смотрел на неё с таким странным выражением лица, что Челси почти пожалела его. Почти.       — Пиккола, — наконец произнёс он. — Если кто-нибудь сегодня скажет хоть слово не так, я всё-таки устрою дипломатический инцидент.       Ирис смутилась до полного замешательства.       — Это значит, холошо?       — Это значит, очень хорошо, — сказал Деметрий.       Она чуть выдохнула.       — Плавда?       Феликс кивнул.       Деметрий предложил ей руку.       Феликс тут же нахмурился.       — Почему ему?       — Потому что ты будешь выглядеть так, будто ведёшь пленницу.       — Я могу мягко.       — Ты можешь величественно угрожать.       — Это тоже навык.       Ирис тихо засмеялась и всё-таки положила пальцы на руку Деметрия.       — Феликс, ты будешь моей вто… вто лой стеной.       — Второй?       — Пелвая – Челси.       — Я оскорблён.       — Ты большой. Тебе хватит быть второй и третьей.       Феликс удовлетворённо подумал.       — Приемлемо.       Так они и пошли.       Челси рядом.       Деметрий – ведёт.       Феликс – за спиной, как грозовая тень.       А за несколько коридоров до главного зала к ним присоединился Кайус.       Он остановился, увидев Ирис.       Всего на долю секунды.       Никто из гостей не заметил бы.       Все свои – заметили.       Ирис тут же сделала маленький, почти правильный наклон головы.       — Господин Кайус.       Лицо Кайуса стало холоднее ровно настолько, чтобы Феликс едва заметно отвёл взгляд.       — Ирис.       Она подняла глаза.       Он смотрел на платье, на золотые глаза, на высокий ворот, на рыжие локоны у виска. Потом сказал:       — Без иллюзий?       — Да, господин.       Его снова резануло.       Челси почти физически почувствовала это и, конечно, получила от этого неприлично много удовольствия.       — Хорошо, — сказал Кайус.       Ирис просияла на секунду.       — Плавда?       — Да.       Пауза.       Потом он добавил:       — Держись рядом с Челси. Не отходи без Феликса или Деметрия. Если кто-то обращается к тебе напрямую – отвечаешь только после взгляда на Аро или Челси. Если чувствуешь угрозу – сигнал.       Ирис кивнула быстро.       — Вспышка, звук, смещение, отход к охлане.       — Хорошо.       Она помолчала.       — Я посталаюсь не сказать «ой» пли гостях.       Феликс за её спиной издал странный звук.       Деметрий закрыл глаза.       Кайус посмотрел на неё.       Долго.       — Если кто-то сочтёт это проблемой, он может выйти.       — Из зала?       — Из существования.       Ирис ахнула:       — Господин Кайус!       — Что?       — Нельзя так пелед балом.       — Именно перед балом и нужно.       Челси вмешалась, положив руку Ирис на плечо.       — Пойдём, дорогая. Пока господин Кайус не начал приветственную речь заранее.       Кайус посмотрел на неё.       Челси улыбнулась.       Невинно.       Слишком невинно.

***

      Главный зал Вольтури был неузнаваем.       И всё равно оставался собой.       Высокие своды уходили в темноту, но теперь эта темнота была не пустой: над гостями раскрывалась полная звёздная карта, сначала настоящая, земная, точная – такой, какой её можно было бы увидеть над Италией, если бы каменные своды исчезли. Звёзды мерцали не слишком ярко, но достаточно, чтобы отражаться в мраморном полу.       Стены не исчезли – Ирис боялась, что полное исчезновение стен на первом балу будет «слишком дламатично даже для Вольтули». Вместо этого между колоннами висели живые пейзажи: лунные моря, древние города, леса, горы, пустыни, каждый связанный с историей кланов, которые должны были прибыть. Некоторые картины только дышали светом. Некоторые шептали тихую музыку, если подойти ближе. Некоторые портреты поворачивали головы и следили за залом с такой вежливостью, что становилось не по себе.       Музыка шла будто от самих стен.       Не громко.       Но в каждой ноте было ощущение, что замок помнит больше, чем гости способны вынести.       Ирис стояла за спиной Аро, Кайуса и Маркуса, чуть правее, рядом с Челси. Формально – не среди правителей. Не на одном уровне. Но достаточно близко, чтобы все увидели: её место не в толпе, не у стены, не среди стражей.       При дворе.       Феликс и Деметрий стояли ниже и ближе к боковым линиям, но так, что Ирис видела их обоих. Феликс сразу поднял два пальца, когда поймал её взгляд.       Она едва заметно улыбнулась.       Два.       Здесь.       Не прячусь.       Гости собирались волнами.       Алые глаза. Тёмные плащи. Древние лица. Холодные улыбки. Слишком красивые движения. Вампиры разных кланов входили под звёздный свод и на мгновение – каждый – смотрели вверх.       Аро видел.       И был доволен.       Очень.       Это была не просто красота. Это было первое послание вечера: Вольтури теперь владеют не только законом. Они владеют невозможным.       Ирис же, после первых минут страха, начала смотреть с любопытством.       Сначала робко.       Потом почти с прежним живым блеском.       Она различала ткани, украшения, старые манеры, странные пары, цвета глаз, то, как одни кланы держатся стайно, а другие стоят каждый отдельно, словно маленькие короли собственного одиночества.       — Челси, — прошептала она почти беззвучно, — у того вампила на плече настоящая змея?       — Нет, дорогая. Это украшение.       — Оно шевелится.       — Значит, плохое украшение.       Ирис быстро закрыла рот, чтобы не хихикнуть.       Кайус, стоящий впереди, чуть повернул голову.       — Тише.       — Да, господин, — выдохнула она.       Его плечи едва заметно напряглись.       Челси, сохраняя лицо идеальной придворной, почти наслаждалась.       А потом Ирис увидела их.       Сначала – мужчину с золотыми глазами.       Не почти-чёрными от голода. Не алыми, как у всех вокруг.       Золотыми.       Тёплыми.       Чистыми.       Он стоял немного в стороне от основной группы гостей, высокий, светловолосый, с лицом такой спокойной доброты, что Ирис на секунду забыла, как держать руки. Рядом с ним – женщина с теми же глазами, мягкая, прекрасная, с золотисто-карамельными волосами и такой улыбкой, будто зал с Вольтури не мог полностью отнять у неё домашнее тепло.       Потом ещё.       Рыжевато-каштановая маленькая девушка с сияющим взглядом.       Высокий бронзововолосый вампир, одинокий и напряжённый.       Блондинка с великолепной холодной красотой.       Огромный тёмноволосый мужчина, почти такого размера, что Феликс наверняка внутренне оценил бы.       Вампир с золотыми глазами, но с иной тенью в лице – будто он чувствует всё вокруг слишком остро.       А рядом ещё пятеро.       Денали.       Кармен, Елеазар, Кейт, Таня, Ирина.       Двенадцать.       Двенадцать вампиров с такими же глазами, как у неё.       Ирис перестала слышать музыку.       Её глаза буквально загорелись.       Не иллюзией.       Настоящим светом.       Она так резко сжала пальцы Челси, что та мгновенно опустила взгляд.       — Дорогая?       Ирис не отрывала глаз от золотоглазых.       — Челси, — прошептала она, и картавость от волнения стала совсем мягкой, почти детской, — можно мне потом пойти с ними познакомиться?       Челси не ответила сразу.       Потому что почувствовала, как рядом изменился воздух.       Кайус услышал.       Феликс услышал.       Деметрий услышал.       Все трое отреагировали почти одновременно.       Феликс, стоявший у боковой линии, повернул голову так медленно, будто увидел не гостей, а возможное поле боя. Деметрий стал тише – опасно тише, сразу оценивая маршруты, расстояние, связи, кто рядом с Калленами, кто смотрит на Ирис, кто уже заметил её реакцию. Кайус не обернулся полностью, но его неподвижность стала ледяной.       Челси тоже не обрадовалась.       Не потому что Каллены были врагами.       Нет. Карлайл был особым гостем. Старым знакомым Аро. Вегетарианцы, да. Странные, но законопослушные. Денали – тоже.       Но Ирис…       Ирис смотрела на них так, будто впервые увидела не просто чужих гостей.       А доказательство, что она не одна такая.       Такая же золотистость глаз.       Такая же невозможная диета.       Такая же странная мягкость, выбранная вопреки природе.       Челси сразу поняла, почему это опасно.       Кайус – тем более.       Феликс вообще выглядел так, будто уже мысленно поставил себя между Ирис и каждым золотоглазым отдельно.       — Потом, — тихо сказала Челси.       Ирис подняла на неё сияющие глаза.       — Плавда?       Кайус чуть повернул голову.       — Челси.       Одно слово.       Предупреждение.       Челси мягко улыбнулась, не отводя взгляда от Ирис.       — После церемонии открытия. Под моим сопровождением.       Ирис едва удержалась от того, чтобы подпрыгнуть.       — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, Челси.       Феликс внизу мрачно сжал челюсть.       Деметрий чуть наклонил голову, будто говорил без слов: мы всё равно будем рядом.       Кайус молчал.       Но если бы Ирис посмотрела на него в этот момент, она бы снова увидела стену.       Не чёрную.       Не с шипами.       А такую, которую только что кто-то попытался обойти с другой стороны.       Церемония открытия прошла идеально.       Разумеется.       Аро говорил красиво – мягко, широко, без единого лишнего слова. Он приветствовал союзников, старые дома, новые договорённости, напоминал о законе так, будто это был тост за мир, а не тонкая серебряная цепь на горле каждого гостя.       Кайус стоял рядом, и его присутствие само было второй речью.       Маркус – третьей.       Молчаливой.       Ирис по заранее отработанному сигналу подняла глаза к потолку.       Звёзды начали двигаться.       Сначала медленно, почти незаметно. Потом созвездия выстроились в древний знак Вольтури, не резкий, не кричащий – будто сама ночь признала форму власти. По стенам прошла волна света. Живые пейзажи повернулись к центру зала. Иллюзорные музыканты, почти невидимые в арках, начали играть так, будто мелодия вспоминала века.       Зал замер.       Даже древние вампиры.       Даже те, кто пришёл с заранее подготовленными улыбками и ядом под языком.       Аро не смотрел на Ирис.       Но улыбался так, будто весь зал уже лежал у его ладони.       Кайус тоже не смотрел.       Слишком принципиально.       Феликс смотрел за всех.       Деметрий следил за каждым, кто в этот момент смотрел на Ирис.       А она, сделав свою часть, снова украдкой посмотрела туда, где стояли золотоглазые.       Карлайл Каллен уже смотрел на неё.       Не жадно.       Не как на дар.       С удивлённой, почти врачебной мягкостью и каким-то древним сочувствием.       Рядом Эсми смотрела так, что Ирис внезапно захотелось спрятаться за Челси и одновременно подойти ближе.       Розали – настороженно, но с ярким вниманием.       Эммет – откровенно любопытно.       Элис – так, будто уже пыталась понять, почему будущее вокруг этой маленькой вампирши с золотыми глазами ведёт себя странно.       Джаспер – осторожно, напряжённо, улавливая чужие эмоции зала, но не её. Щит Ирис оставлял его снаружи.       Эдвард смотрел внимательнее всех.       И, вероятно, тоже не слышал её мыслей.       Ирис не знала, что делать с таким количеством золотого взгляда.       Поэтому просто сияла в ответ.       Челси тихо сказала:       — Дыши красиво, дорогая.       — Я не дышу.       — Тогда стой красиво.       — Я сталаюсь.       — Получается.       Когда открытие завершилось, зал распался на группы.       Музыка стала мягче. Гости начали двигаться, улыбаться, обмениваться приветствиями. Кто-то уже подходил к Аро. Кто-то к Кайусу, если был достаточно храбр или недостаточно разумен. Кто-то смотрел на Ирис издалека, оценивая, примеряя, пытаясь понять, где именно у этого маленького чуда Вольтури границы.       Феликс тут же оказался ближе.       Не рядом – это было бы нарушением композиции.       Но ближе.       Деметрий тоже.       Челси взяла Ирис под руку.       — Готова?       Ирис подняла на неё глаза.       — К золотым?       — К Калленам и Денали.       — Да. То есть… нет. То есть да. Я не знаю. У меня очень много… — она тихо зажала пальцы на рукаве Челси, — солнца внутли.       Челси на секунду смягчилась.       — Тогда идём медленно.       Кайус появился рядом прежде, чем они сделали первый шаг.       — Челси.       Ирис замерла.       — Господин Кайус?       Опять.       Этот титул.       Эта тонкая стенка.       Да ещё сейчас, когда она вся светилась из-за чужих золотых глаз.       Кайус посмотрел на неё.       — Помни правила.       Она кивнула быстро.       — Не отходить. Не говолить без взгляда на Челси, если воплос стланный. Если углоза – сигнал. Если плиглашают куда-то – нет. Если не понимаю – тоже нет.       — Хорошо.       Она вдруг осторожно спросила:       — Они опасные?       Кайус не ответил сразу.       Феликс и Деметрий услышали и стали ещё внимательнее.       — Все вампиры опасны, — сказал Кайус.       Ирис посмотрела на золотоглазых.       Потом обратно на него.       — Но не все одинаково.       Кайус замолчал.       Челси мягко сказала:       — Карлайл – старый знакомый сеньора Аро. Его семья и Денали соблюдают закон.       Ирис просияла.       — Значит, можно?       Кайус смотрел на неё ещё секунду.       — С Челси.       — Да, господин.       Его глаза вспыхнули холодом.       — Ирис.       Она растерянно подняла взгляд.       — Что?       Он, кажется, хотел сказать что-то ещё.       Не сказал.       — Иди.       Ирис кивнула и пошла с Челси.       Феликс тут же двинулся следом на допустимом расстоянии.       Деметрий – с другой стороны.       Кайус остался на месте.       На целых три секунды.       Потом тоже двинулся так, будто просто решил изменить точку обзора.       Аро, наблюдавший издалека, едва заметно улыбнулся.       Маркус – тоже заметил.       Карлайл обернулся первым.       Он сразу склонил голову Челси с безупречной вежливостью.       — Челси.       — Карлайл. Эсми. Рада видеть ваш клан в Вольтерре.       Голос Челси был гладким, придворным, но не холодным.       Ирис стояла рядом и смотрела.       На золотые глаза.       На всех сразу.       Наверное, неприлично.       Но она ничего не могла с собой поделать.       Эсми улыбнулась ей первой.       Тёпло.       Так тепло, что Ирис на секунду забыла весь этикет.       Челси едва заметно сжала её пальцы.       Ирис тут же вспомнила, сделала маленький правильный наклон головы.       — Доблый вечел.       Карлайл посмотрел на неё с мягким интересом.       — Добрый вечер, синьорина Ирис.       Она вздрогнула.       — Вы знаете моё имя?       Эммет тихо хмыкнул.       Розали бросила на него взгляд.       Карлайл улыбнулся:       — Сегодня, думаю, его знает весь зал.       Ирис смутилась так сильно, что золотые глаза почти спрятались под ресницами.       — Ой. То есть… художественная пауза. Плостите… нет, благодалю. Я ещё учусь.       Эсми улыбнулась шире.       — У вас прекрасно получается.       Ирис подняла на неё глаза.       — Плавда?       Феликс за спиной стал на полтона мрачнее.       Кайус, стоящий достаточно далеко, чтобы формально не участвовать, услышал.       Конечно.       Челси сказала:       — Позвольте представить. Ирис, это Карлайл Каллен и его супруга Эсми. Их дети – Эдвард, Элис, Джаспер, Розали и Эммет. Рядом с ними – Кармен и Елеазар из Денали, а также Таня, Кейт и Ирина.       Ирис пыталась запомнить всех сразу.       И явно была в восторге.       — У вас у всех золотые глаза, — выдохнула она.       Челси закрыла глаза на долю секунды.       Феликс сзади едва слышно выдохнул.       Деметрий, кажется, решил, что это всё равно было неизбежно.       Карлайл мягко сказал:       — Да. Мы придерживаемся необычной диеты.       — Я тоже, — почти прошептала Ирис.       Эсми посмотрела на неё иначе.       Сразу.       Глубже.       — Мы слышали.       Ирис замерла.       — Плохое?       Эммет не выдержал:       — Да что ты, хорошее. Про тебя сейчас вообще все говорят.       Розали снова посмотрела на него, но в этот раз не резко – скорее предупреждающе.       Ирис, однако, не испугалась. Она посмотрела на Эммета с таким живым любопытством, что тот мгновенно расплылся в улыбке.       — Вы такой большой, — сказала она.       Феликс за её спиной тихо издал звук, подозрительно похожий на оскорблённое «хм».       Эммет просиял.       — Наконец-то кто-то ценит.       Ирис тут же обернулась через плечо:       — Феликс, ты тоже большой.       — Спасибо, Пиккола, — мрачно сказал он. — Я спокоен.       Эммет посмотрел на Феликса.       Феликс посмотрел на Эммета.       На секунду воздух стал похож на соревнование двух скал, решивших выяснить, какая из них более скала.       Ирис, не понимая всей опасности момента, шепнула Челси:       — Они могут подлужиться?       Челси ответила так же тихо:       — Или снести стену. Посмотрим.       Элис вдруг звонко рассмеялась.       — О, она мне нравится.       Ирис резко повернулась к ней.       — Плавда?       Элис сделала маленький шаг вперёд, но тут же остановилась, заметив, как синхронно напряглись Феликс, Деметрий и где-то в стороне Кайус.       — Правда, — сказала она мягче. — Приятно наконец увидеть того, кто сделал этот зал.       Ирис засияла.       — Вам понлавилось?       — Очень.       — Там есть маленькие места, где можно сплятаться, если слишком много глаз, — сразу сказала Ирис. — Не совсем сплятаться, потому что охлана всё лавно видит, но эмоционально.       Джаспер, до того молчавший, поднял взгляд.       — Это… продуманно.       Ирис посмотрела на него.       — Вам тоже бывает слишком много?       Он не ответил сразу.       Потом очень коротко:       — Да.       Ирис так искренне кивнула, будто они уже поняли друг друга, что Розали впервые за разговор смягчилась.       Эдвард же смотрел на Ирис с необычной осторожностью.       — Я вас не слышу, — сказал он.       Ирис моргнула.       Челси напряглась.       Феликс сделал полшага ближе.       Карлайл тихо произнёс:       — Эдвард.       Ирис вдруг оживилась.       — О! Вы телепат?       Эдвард чуть удивился.       — Да.       — А я щит. Ну, не только. Но тоже щит. Плостите, я очень рада, что вы меня не слышите. Не лично. То есть не потому, что вы плохой. Просто… мне спокойнее, когда внутли только я.       Эдвард, вопреки напряжению вокруг, улыбнулся.       Совсем чуть-чуть.       — Понимаю.       — Плавда?       — Правда.       — Это очень плиятно.       Кайус в стороне почти закаменел.       Приятно.       Ей приятно с телепатом, потому что тот не слышит её.       Рационально.       Абсурдно.       Невыносимо.       Елеазар, всё это время очень внимательно наблюдавший, наконец заговорил:       — Ваш дар действительно уникален, синьорина.       Ирис тут же смутилась.       — Спасибо. Но сегодня я не хочу быть только далом. То есть… прост… благодалю. Я хотела сказать, что мне очень интелесно познакомиться с вами, потому что я никогда не видела длугих… таких. С золотыми глазами. Не как калтинки или слухи. Настоящих.       Кармен посмотрела на неё с мягкой улыбкой.       — Это взаимно.       Таня чуть наклонила голову, разглядывая Ирис с интересом, но без резкости.       — Значит, Вольтури теперь хранят своё солнце среди камня.       Феликс оскалился.       Деметрий стал очень спокойным.       Челси уже открыла рот, чтобы элегантно отрезать любую двусмысленность.       Но Ирис ответила первой.       — Но я не солнце, — сказала она смущённо. — Я плосто Ирис.       На секунду все замолчали.       Даже Таня, явно не ожидавшая такого простого ответа.       Эсми посмотрела на неё так тепло, что Челси почти пожалела, что разрешила знакомство.       Почти.       Карлайл мягко сказал:       — Очень рад познакомиться, Ирис.       Она улыбнулась.       Неловко.       Светло.       — Я тоже, сеньол Каллен.       Феликс за спиной тихо пробормотал:       — Отлично. Ещё один сеньор.       Деметрий почти беззвучно:       — Ревнуешь к титулу?       — Я ревную к золотым глазам, — мрачно ответил Феликс.       Ирис услышала, конечно.       Обернулась.       — У тебя очень класивые глаза после охоты.       Феликс замер.       Деметрий посмотрел в сторону.       Эммет откровенно заулыбался.       Розали подняла бровь.       Элис сияла.       Кайус вдалеке стал таким неподвижным, что даже Аро, разговаривающий с другим гостем, чуть повернул голову.       Феликс наконец сказал:       — Спасибо, Пиккола.       Ирис снова повернулась к Калленам и Денали, даже не понимая, что только что обезвредила маленькую войну одним неловким комплиментом.       Челси смотрела на неё с нежностью и тревогой.       Вот она.       Маленькая золотоглазая девочка, которая впервые увидела таких же, как она, и потянулась к ним всем сердцем.       И за её спиной стояла Вольтерра.       Вся.       Мрачная, ревнивая, собственническая, готовая перекусить любое чужое «ухаживание» ещё до того, как оно станет словом.       Челси сжала пальцы Ирис.       — Достаточно для первого знакомства, дорогая. У нас впереди весь вечер.       Ирис послушно кивнула, хотя глаза всё ещё светились.       — Да. Конечно. Я не буду надоедать.       Эсми мягко сказала:       — Вы не надоедаете.       Ирис снова просияла.       Кайус почти неслышно выдохнул сквозь зубы.       Феликс подумал, что бал будет очень длинным.       Деметрий подумал, что нужно пересчитать все маршруты между Ирис и золотоглазыми.       Челси подумала, что у неё сейчас появится новая материнская мигрень, хотя вампиры не страдают мигренями.       А Ирис просто стояла посреди бала Вольтури, маленькая, рыжая, счастливая, и впервые за всю свою вампирскую жизнь видела, что золотые глаза могут быть не одиночеством, а целой семьёй.