Ирис.Солнце Вольтерры

      День после бала оказалось слишком тихим.       Не пустым – Вольтерра никогда не была по-настоящему пустой. В коридорах ещё оставались запахи гостей, в главном зале слуги снимали часть украшений, живые картины Ирис медленно переходили в спящий режим, а в дальних галереях стражи переговаривались о прошедшей ночи так, будто обсуждали не бал, а военную кампанию.       Но для Ирис тишина всё равно была странной.       Вчера зал был полон алых и золотых глаз, музыки, шёпота, шелеста платьев, чужих кланов, слишком сложных улыбок, слишком яркого внимания. Она думала, что после всего этого будет мечтать только спрятаться в комнате, залезть на ковёр, закрыться Герцогом, Феликсом, Деметрием и забыть о дипломатии лет на сто.       А днём вдруг поймала себя на том, что смотрит на коридор, ведущий к гостевым покоям Калленов и Денали.       Глупо.       Они не были её семьёй.       Не были её кланом.       Не были её домом.       Но у них были золотые глаза.       И тёплые голоса.       И Карлайл, который смотрел на её дар так, будто хотел понять, а не разобрать.       И Эсми, к которой хотелось сесть чуть ближе.       И Эммет, который смеялся так громко, будто в замке можно было быть не только страшным.       И Элис, уже почти придумавшая три платья с созвездиями.       И Розали, в чьих волосах солнечная иллюзия выглядела так красиво, что Ирис потом ещё долго тайком вспоминала этот свет.       И Джаспер, который назвал её тихим кругом.       И Эдвард, рядом с которым внутренняя тишина не была одиночеством.       Двенадцать золотоглазых вампиров.       И все они уезжали.       Ирис стояла в нижней приёмной рядом с Челси, чуть позади Аро, Кайуса и Маркуса, как положено. Феликс и Деметрий были не у неё за спиной – что уже само по себе ощущалось неправильно, – потому что утром их отправили по срочному поручению, связанному с поиском старых контактов Орестиса. Ирис знала только, что «по делам», и что вернутся вечером.       Она старалась не волноваться.       Получалось плохо, но не катастрофически.       Челси стояла рядом.       Этого хватало, чтобы не начать проверять коридор каждые три секунды.       Каллены и Денали прощались с господами Вольтури.       Аро был безупречен. Сладко-вежлив, мягок, почти искренне рад – а может, и не почти. С Карлайлом он действительно говорил иначе. В нём рядом с Калленом появлялась какая-то старая, почти забытая нота: не слабость, нет, но память о времени, когда мир ещё мог бы сложиться по-другому.       Кайус был Кайусом.       То есть выглядел так, будто само утро оскорбляет дисциплину.       Маркус молчаливо наблюдал.       Ирис смотрела на Эсми.       Эсми, конечно, заметила.       И улыбнулась ей через плечо Карлайла.       Ирис улыбнулась в ответ, но маленько.       Не слишком ярко.       Не так, будто просит остаться.       Не так, будто хочет продлить время их пребывания.       Она уже понимала: гости уезжают не потому, что её бросают. У них свой дом. Свой клан. Свои дороги. Это не про неё.       Всё равно было грустно.       Карлайл подошёл к ней после официального прощания. Не слишком близко – все в этом замке теперь очень хорошо знали границы, нарисованные вокруг Ирис не столько её щитом, сколько всей гвардией.       — Ирис, — сказал он мягко. — Я рад был познакомиться.       Она сделала маленький правильный наклон головы.       — Я тоже, сеньол Каллайл. Очень. Плостите, я опять…       — Не извиняйтесь, — улыбнулся он.       Она смутилась.       — Да. То есть благодалю. Я посталаюсь.       Карлайл посмотрел на неё так тепло, что Челси рядом едва заметно напряглась, а потом сама себя за это мысленно одёрнула.       — Если у вас когда-нибудь появятся вопросы о вашей диете, самоконтроле или восстановлении, я буду рад помочь через сеньора Аро или Челси.       Ирис просияла и тут же попыталась не сиять слишком сильно.       — Плавда?       — Правда.       — Тогда… можно я когда-нибудь сплошу про то, как вы пелвые годы не… ну… как выдерживали?       — Конечно.       Эсми подошла следом.       — А можно я попрошу вас беречь себя?       Ирис моргнула.       — Я… я посталаюсь.       — Не только старайтесь, — сказала Эсми мягко. — Позволяйте другим помогать.       Челси почти физически почувствовала, как эта фраза входит Ирис под кожу.       Не острым.       Тёплым.       Опасным.       Ирис кивнула.       — Здесь помогают. Очень много. Иногда даже когда я ещё не успела понять, что надо.       Эсми улыбнулась.       — Это хорошо.       Ирис шепнула:       — Да.       Эммет, конечно, разрушил нежность сразу после.       — В следующий раз покажешь динозавра с пушкой?       Розали устало закрыла глаза.       — Эммет.       Ирис засмеялась.       — Только маленького.       — Это уже переговорная позиция.       — И без пушки.       — Это уже провал переговоров.       Феликса рядом не было, но Ирис почему-то услышала в голове его возмущённое: «Дракон лучше».       Она улыбнулась сильнее.       Элис подскочила почти на месте, но остановилась в рамках приличия.       — Я пришлю эскизы через Челси. Не слишком много. Ну… может, много. Но красиво.       Челси сухо сказала:       — Я уже в ужасе.       — Прекрасно, значит, вдохновляет.       Ирис тихо хихикнула.       Розали перед уходом неожиданно задержалась.       — Свет вчера держался ровно час, — сказала она.       Ирис подняла глаза.       — В волосах?       — Да.       — Не мешал?       — Нет.       Пауза.       — Было красиво.       Ирис заулыбалась так мягко, что Розали на секунду стала чуть менее мраморной.       — Вам очень шло.       Эдвард попрощался последним из Калленов.       — Спасибо за танец.       Ирис уже не так сильно смутилась, как вчера.       — Спасибо, что не дали мне упасть.       — Кажется, после вашего танца с Кайусом это уже стало спорным достижением.       Ирис моментально покосилась на Кайуса.       Он стоял слишком далеко, чтобы формально участвовать в разговоре, но, конечно, всё слышал.       — Не говорите так гломко, — прошептала она. — Господин Кайус может обидеться на само понятие танца.       Эдвард улыбнулся.       — Я постараюсь быть осторожнее.       — Это мудло.       — Мудро?       — Я так и сказала.       Он склонил голову, и в его золотых глазах было то самое странное спокойное уважение к её тишине.       — До встречи, Ирис.       Она тихо ответила:       — До встлечи, сеньол Каллен.       А потом они ушли.       Не исчезли сразу – вампиры не люди, их прощания не суетятся. Но через несколько минут золотоглазые фигуры уже скрылись за дверями, потом за внешними переходами, потом за линией машин.       Ирис стояла спокойно.       Не побежала следом.       Не попросила остаться.       Не сказала «может, ещё немного».       Только пальцы чуть сжали ткань рукава.       Челси заметила.       Кайус тоже.       Но именно Челси тихо сказала:       — Грустно?       Ирис вздрогнула.       Потом честно кивнула.       — Немного. Они… тёплые.       Кайус, стоявший в нескольких шагах, стал холоднее.       Челси не посмотрела на него.       — Тёплые – не значит твои.       Ирис сразу подняла глаза.       — Я знаю. Мои – здесь.       Челси замолчала.       Кайус тоже.       Аро, конечно, услышал и улыбнулся так, будто Ирис только что подарила ему новый политический договор, завернутый в золотую ленту.       Маркус у окна едва заметно склонил голову.       Ирис, сама не понимая, как много сказала, добавила уже совсем тихо:       — Просто иногда приятно узнать, что где-то есть ещё похожие глаза.       Челси мягко коснулась её плеча.       — Это можно.       — Да?       — Да, дорогая. Можно.

***

      К полудню замок окончательно вернулся в своё привычное состояние.       То есть внешне стал спокойнее, а внутри начал двигаться ещё активнее.       Аро собирал сведения. Кайус отдавал распоряжения. Маркус говорил мало, но его редкие фразы почему-то меняли ход обсуждений сильнее, чем длинные доклады. Феликс и Деметрий всё ещё были вне замка, и Ирис старалась не спрашивать каждые десять минут, когда они вернутся.       Она продержалась почти час.       Потом ещё полчаса.       Потом честно попыталась отвлечься на эскизы для иллюзорной ёлки без глаз.       Получилось плохо.       Голод она заметила не сразу.       Сначала подумала, что просто устала после бала. Потом – что грустит из-за отъезда Калленов. Потом – что слишком много думает о Феликсе и Деметрии, которые уехали «по делам» и будут только вечером.       А потом посмотрела в зеркало и увидела, что глаза потемнели.       Не до чёрного.       Но достаточно.       Раньше она бы подождала.       Ещё день.       Может, два.       Потом сказала бы, что всё нормально. Что она ещё держится. Что можно не торопиться. Что убивать животных всё равно ужасно, даже если это хищники, даже если она сначала ломает шею, даже если выбирает безлюдное место.       Теперь…       Теперь в голове прозвучал голос Карлайла: «Голодать – не выход».       Потом Феликс: «Недостаточно».       Потом Кайус – резко, почти шипя: «Ты не будешь доводить себя до состояния срыва из-за того, что называешь милосердием».       Ирис поморщилась.       — Глупый хор заботы, — пробормотала она.       Герцог на подоконнике открыл один глаз.       — Наконец-то в твоей голове есть кто-то разумный.       — Ты не помогаешь.       — Я декоративно прав.       Она вздохнула, встала, разгладила рукав и пошла искать Челси.       Нашла её в одной из боковых гостиных, где та просматривала список вещей, оставшихся после бала: какие подарки нужно вернуть, какие письма передать Аро, какие ткани убрать, какие украшения отправить в хранилище, а какие – в «категорию Ирис, если она перестанет бояться дорогих предметов».       Ирис остановилась у двери.       — Челси?       Та сразу подняла голову.       — Да, дорогая?       Ирис помялась.       Пальцы хотели вцепиться в рукав, но она вспомнила урок и опустила руки вдоль платья.       — Ты занята?       — Для тебя – нет.       Ирис смутилась.       — Это очень класиво звучит, но я не хочу мешать.       — Уже мешаешь. Продолжай.       Она тихо хихикнула, но быстро посерьёзнела.       — Сходишь сегодня со мной на охоту? Пожалуйста. А то Феликс и Деметли уехали по каким-то делам, и будут дома только вечелом. А я… — она сглотнула, — думаю, лучше не ждать.       Челси замерла.       По-настоящему.       Не потому, что просьба была сложной.       А потому что Ирис сама попросила.       Сама пришла.       Сама заметила голод и не стала превращать его в тайную войну с собой.       Несколько секунд Челси просто смотрела на неё.       Ирис тут же испугалась.       — Если неудобно, не надо. Я могу подождать вечела. Или сплосить кого-то из охланы. Или…       — Нет, — сказала Челси слишком быстро.       Ирис замолчала.       Челси поднялась.       На лице у неё появилась такая радость, что Ирис даже не поняла сначала, что это радость. Слишком тёплая. Слишком личная.       — Конечно, схожу.       — Плавда?       — Правда.       — Ты не… не думаешь, что это глупо? Мне же уже восемь лет, я должна сама…       — Нет.       — Но…       Челси подошла к ней и аккуратно взяла за руки.       — Ирис. Ты попросила вовремя. Это не глупо. Это очень хорошо.       Ирис смотрела на неё снизу вверх.       — Очень?       — Очень.       — Господин Кайус не будет злиться?       — На это – нет.       — Он иногда на холошее тоже злится.       Челси рассмеялась.       — Это правда. Но в этот раз, думаю, он будет злиться почти с одобрением.       — Стланное состояние.       — Очень в его стиле.       Ирис чуть расслабилась.       — Я не хочу никого беспокоить.       — Дорогая, ты не беспокоишь. Ты позволяешь заботиться до того, как стало плохо. Для нас это почти праздник.       Ирис нахмурилась.       — Вы все очень стланные.       — Мы Вольтури.       — Это не объяснение, а углоза.       Челси улыбнулась.       — Учишься.       Потом она чуть наклонила голову, будто что-то вспомнила.       — Кстати. Если мы идём на охоту, я хочу наконец познакомить тебя кое с кем нормально.       Ирис оживилась.       — С кем?       — С моим мужем.       Ирис моргнула.       Потом ещё раз.       — У тебя есть муж?       Челси приложила ладонь к груди с преувеличенной драмой.       — Сколько боли в этом удивлении.       — Нет, я не в плохом смысле! Плосто… ты не лассказ… не рассказывала. Я знала, что есть Афтон, но не знала, что он твой муж. То есть слышала, навелное, но не поняла. Плостите. Нет, не плостите. Благодалю за… блак? Нет. Поздлавляю?       Челси рассмеялась уже совсем открыто.       — Поздравляю с браком, которому много веков?       Ирис смутилась.       — Это поздно?       — Немного.       — Тогда просто… это очень мило.       Челси вдруг смягчилась.       — Да. Это очень мило.       Ирис сразу засияла от того, что слово подошло.       — А он пойдёт с нами?       — Если ты не против.       — Нет! Конечно, нет. Я хочу познакомиться. Если он не против меня.       Челси посмотрела на неё так, будто Ирис только что сказала очередную совершенно невозможную глупость.       — Он не против тебя, дорогая.       — Он меня почти не знает.       — Он знает достаточно.       — Что?       Челси улыбнулась.       — Что я о тебе много говорю.       Ирис раскрыла рот.       — Много?       — Очень.       — О нет.       — О да.       — Что ты говолишь?       — Что ты милая, упрямая, катастрофически непритязательная, сидишь на полу в платьях, споришь с предметами, умеешь превращать потолки в небо и иногда смотришь так, что хочется объявить войну любой тревоге.       Ирис стояла совершенно смущённая.       — Челси…       — Что? Я не сказала ничего лишнего.       — Всё лишнее.       — Тогда тебе будет полезно познакомиться с тем, кто уже всё это слышал и всё равно хочет идти с нами.       Ирис закрыла лицо руками.       — Я не выйду.       — Выйдешь. На охоту ты сама попросилась.       Из-за двери раздался спокойный мужской голос:       — И, если позволите, я уже здесь.       Ирис резко повернулась.       На пороге стоял Афтон.       Она видела его раньше, конечно. В залах, на совещаниях, рядом с Челси. Но именно видела – как часть клана, как одну из фигур Вольтерры, не как человека… нет, вампира, которого надо было рассматривать отдельно.       Он был не таким броским, как Феликс, не таким хищно-точным, как Деметрий, не таким ослепительно опасным, как господа. Но рядом с ним становилось понятно, почему Челси выбрала именно его. В нём была тихая устойчивость. Не мягкость Карлайла – другая. Более теневая, вольтурийская, но не холодная.       Афтон поклонился ей с лёгкой вежливостью.       — Синьорина Ирис.       Она тут же попыталась сделать ответный поклон, запуталась в том, насколько глубоко надо кланяться мужу Челси, и в итоге сделала что-то среднее.       — Доблый день, сеньол Афтон. Плостите, я не знала, что вы… то есть очень плиятно познакомиться нолмально. Не как с частью колидола.       Челси закрыла глаза.       Афтон, к его чести, только улыбнулся.       — Никогда раньше меня так не описывали, но я польщён.       Ирис ужаснулась.       — Ой. Художественная пауза. Я не хотела…       — Я понял.       — Я иногда плохо начинаю знакомство.       — По-моему, прекрасно.       Она подозрительно посмотрела на него.       — Вы тоже теперь будете говолить так, чтобы я меньше волновалась?       — Вероятно.       — Это заговор.       Челси ласково сказала:       — Семейный.       Ирис замерла на этом слове.       Семейный.       Не клановый.       Не официальный.       Не «под надзором».       Семейный.       Она посмотрела на Челси, потом на Афтона, и вдруг стала совсем тихой.       — Я не хочу мешать вашему… ну… дню. Вы могли пловести влемя вдвоём, а не вести меня к хищникам.       Афтон мягко ответил:       — Челси рада идти с тобой. Значит, я тоже рад.       — Потому что она твоя жена?       — Потому что она моя жена, и потому что ты ей дорога.       Ирис не сразу нашла, что сказать.       Челси сжала её пальцы.       — И потому что ты сама попросила. Это важно.       Ирис опустила глаза.       — Я стараюсь не ждать до плохого.       — И у тебя получилось.       — Пока только один лаз.       — Значит, начнём с одного.       Афтон чуть склонил голову.       — Нам стоит предупредить господина Кайуса?       Ирис мгновенно подняла голову.       — Обязательно?       Челси улыбнулась.       — Обязательно. Не потому что ты спрашиваешь разрешение дышать, а потому что выход из замка – вопрос охраны.       — Он будет злиться?       Афтон задумался.       — На то, что тебя сопровождаю я, возможно, меньше, чем на случайного стража.       — Это хорошо?       Челси ответила:       — Это почти благословение по меркам господина Кайуса.       Ирис вздохнула.       — У него очень сложная шкала одобления.       — Не то слово, дорогая.

***

      Кайус, как выяснилось, действительно был в состоянии «почти одобрил».       То есть выслушал Челси, посмотрел на Ирис, уточнил место охоты, число сопровождающих, маршрут, время возвращения, наличие внешнего кольца охраны, ближайшие посты и почему именно сейчас, если Феликс и Деметрий вернутся вечером.       Ирис стояла рядом с Челси, стараясь не превращаться в маленький стул.       — Я сама попросила, господин Кайус, — сказала она тихо, когда он спросил уже третью деталь. — Глаза темнеют. Не сильно, но… лучше не ждать, да?       Он посмотрел на неё.       Очень внимательно.       Ирис выдержала взгляд.       Почти.       — Да, — сказал он наконец. — Лучше не ждать.       Она чуть выдохнула.       — Холошо.       — Хищники. Без людей поблизости. Если почувствуешь, что контроль хуже, чем ожидала, говоришь Челси сразу.       — Да, господин.       — Не уходишь из поля зрения.       — Да, господин.       — Не пытаешься доказать, что можешь сама.       — Не буду, господин.       Это «господин» опять резало его, но сейчас Кайус был слишком занят тем, что она сама пришла за охотой до срыва, чтобы злиться на титул в полную силу.       — Хорошо, — сказал он.       Ирис моргнула.       — Всё?       — Всё.       — Вы не злитесь?       Кайус помолчал.       Челси едва заметно прикусила внутреннюю улыбку.       Афтон смотрел в сторону, сохраняя идеальную вежливость.       — Нет, — сказал Кайус. — На это – нет.       Ирис просияла.       — Спасибо, господин Кайус.       Он коротко кивнул.       А когда они уже выходили, добавил:       — Ирис.       Она обернулась.       — Да?       — Это было правильно.       Она замерла.       Глаза стали очень большими.       — Что?       — Попросить.       Она стояла ещё секунду, будто не знала, куда деть это признание.       Потом совсем тихо сказала:       — Я запомню.       И вышла вслед за Челси.       Кайус остался в кабинете.       Посмотрел на закрывшуюся дверь.       И только потом позволил себе сжать пальцы на краю стола.       Правильно.       Она попросила.       Не голодала тайно.       Не довела себя до чёрных глаз.       Не сказала «я в порядке».       Не решила, что чужое спокойствие важнее её контроля.       Правильно.       И всё равно он ненавидел сам факт, что она снова и снова выбирает охотиться на зверей.       Ненавидел – и ничего не мог сделать.       Кроме как выстроить вокруг неё охрану.

***

      На охоту они вышли не через парадные пути.       Челси выбрала спокойный маршрут, Афтон проверил его заранее, ещё двое стражей пошли внешним кольцом, не приближаясь настолько, чтобы Ирис чувствовала себя окружённой. Челси, видимо, специально устроила всё так, чтобы это не напоминало Орестиса и его «охрану».       Ирис заметила.       Не сразу.       Но заметила.       — Вы идёте рядом, — сказала она тихо, когда они уже покинули город.       — Да, — ответила Челси.       — Не спереди и сзади.       Афтон посмотрел на неё сбоку.       — Тебе так лучше?       Ирис помолчала.       — Да.       Челси не стала делать из этого трагичный момент.       Просто сказала:       — Тогда так и будем идти.       Ирис кивнула.       Они двигались быстро, но не на предельной скорости. Челси не гнала. Афтон держался чуть с другой стороны, оставляя Ирис пространство. Для неё это было неожиданно легко –не в смысле самой охоты, нет. Горло уже жгло сильнее от близости леса, запахов, жизни. Но идти между ними было спокойно.       Не как с Феликсом и Деметрием.       Иначе.       Феликс закрывал мир собой. Деметрий прокладывал маршрут так, что опасность будто заранее становилась линией на карте.       Челси шла рядом, как тёплая рука на плече, даже когда не касалась.       Афтон – как тихое подтверждение: если Челси здесь, значит, он тоже.       — Ты волнуешься? — спросила Челси.       Ирис чуть смутилась.       — Немного. Я всегда волнуюсь пелед охотой.       — Из-за животных?       — Да. И из-за того, что после становится легче. Это тоже… неприятно. Убить, а потом чувствовать, как голод уходит. Как будто тело довольно, а я не хочу, чтобы оно было довольно.       Афтон сказал спокойно:       — Тело не знает морали. Только потребность.       Ирис посмотрела на него.       — Это должно помогать?       — Иногда помогает не винить тело за то, что оно тело.       Она задумалась.       — Это похоже на то, что сказал бы сеньол Каллайл.       — Приму как комплимент.       Челси улыбнулась.       — Осторожно, дорогая. Если ты продолжишь сравнивать всех с Карлайлом, половина замка начнёт обижаться.       Ирис вспыхнула.       — Я не…       — Я шучу.       — О.       — Частично.       — Челси!       Та рассмеялась.       Ирис тоже.       Лес вокруг становился гуще.       Запахи – ярче.       Горло – горячее.       Челси заметила, как Ирис стала тише, как внимание сузилось, как пальцы на мгновение сжались. Она не стала сюсюкать, не стала спрашивать каждые две секунды, не больно ли ей быть собой.       Просто сказала:       — Выбираешь ты.       Ирис кивнула.       — Только хищников.       — Хорошо.       — И далеко от людей.       — Мы проверили. Здесь никого.       — Плавда?       Афтон ответил:       — Правда.       Ирис остановилась.       Закрыла глаза.       Слушала.       Лес был полон маленьких жизней: птицы, мыши, насекомые, далёкое движение копытных, ветер в ветках. Дальше – хищник. Один. Крупный. Не человек. Не человеческий запах. Ирис открыла глаза.       Золотые, уже почти тёмно-янтарные.       — Там.       Челси кивнула.       — Идём.       Охота не была красивой.       Ирис никогда не делала из этого красоты.       Она двигалась быстро, почти бесшумно, и всё равно в последний момент на её лице появилось то самое выражение: боль до боли. Не слабость. Не нерешительность. Просто ясное понимание, что сейчас она заберёт жизнь.       Челси смотрела, не вмешиваясь.       Афтон тоже.       Ирис настигла зверя без лишней погони, без игры, без мучения. Сначала – резкое движение, ломающее шею. Только потом зубы.       Челси отвернулась не из-за крови.       Она видела кровь веками.       Отвернулась на секунду потому, что лицо Ирис перед укусом было слишком тихим.       Таким тихим, будто маленькая девочка снова просит у мира прощения за то, что хочет жить.       Когда всё закончилось, Ирис стояла на коленях в траве.       Глаза стали светлее.       Горло, наверное, уже не горело.       Но лицо всё равно было грустным.       Челси подошла и осторожно опустилась рядом. Не касалась, пока Ирис сама не подняла взгляд.       — Я знаю, — сказала Челси.       Ирис моргнула.       — Что?       — Что легче телу, но не тебе.       Ирис резко опустила глаза.       — Да.       Афтон стоял чуть поодаль, давая им пространство.       Челси всё же коснулась её волос.       Легко.       — Но ты сделала правильно. Ты не голодала. Не довела себя до срыва. Не мучила зверя. Не пошла одна. Это важно.       — Важно?       — Очень.       Ирис выдохнула.       — Мне всё лавно жалко.       — Пусть будет жалко, — сказала Челси. — Только не превращай жалость в наказание себе.       Ирис подняла на неё глаза.       Эта фраза, кажется, попала.       — Я посталаюсь.       — Хорошо.       Пауза.       — Ирис?       — Да?       Челси улыбнулась мягко.       — Я горжусь тобой.       Ирис застыла.       Совершенно.       Как будто эти слова были слишком большими, чтобы сразу войти.       — За охоту?       — За то, что попросила. За то, что пошла. За то, что не спрятала голод. За то, что стараешься жить, даже когда тебе трудно принимать цену.       Ирис смотрела на неё, и если бы могла плакать, Челси увидела бы слёзы.       Вместо этого девочка тихо спросила:       — Можно тебя обнять?       Челси не ответила словами.       Просто раскрыла руки.       Ирис шагнула к ней – резко, почти отчаянно – и уткнулась лицом в её плечо.       Челси обняла её крепко.       Не как придворная.       Не как наставница.       Как мать, которая больше не хотела притворяться даже перед собой.       Афтон отвернулся к лесу.       Не потому, что момент был чужим.       Потому что был их.       Через несколько секунд Челси тихо сказала:       — Вот видишь. Охота прошла, мир не рухнул, Кайус почти одобрил, и ты познакомилась с моим мужем.       Ирис, всё ещё уткнувшись в её плечо, пробормотала:       — Очень продуктивный день.       Афтон обернулся.       — Тогда, может, стоит вернуться до того, как Феликс и Деметрий узнают, что пропустили настолько продуктивный день и решат отыграться допросом.       Ирис отстранилась.       — Они будут волноваться?       Челси вытерла невидимую пылинку с её щеки.       — Ужасно.       — Но они сами уехали.       — Это им не помешает.       Ирис задумалась.       Потом тихо хихикнула.       — Значит, надо велнуться до вечела и выглядеть так, будто всё было очень нолмально.       Афтон улыбнулся.       — Боюсь, Феликс не поверит.       — Почему?       Челси взяла её за руку.       — Потому что ты будешь сиять от гордости, что сама попросила.       Ирис смутилась.       — Не буду.       Афтон мягко сказал:       — Уже.       Она закрыла лицо ладонью.       — Вы оба ужасные.       Челси рассмеялась.       — Семейный заговор, дорогая.       Ирис опустила руку.       Посмотрела на неё.       На Афтона.       На их спокойную, тихую близость.       И вдруг улыбнулась.       — Мне нлавится.       Челси сжала её пальцы.       — Нам тоже.       И они пошли обратно к Вольтерре втроём – не как охрана и объект охраны, не как надзор и ценность, а почти как маленькая странная семья, которая сделала сегодня очень важную вещь: позволила Ирис попросить о помощи до того, как стало больно.