Ирис.Солнце Вольтерры

      Ирис закончила кольца на рассвете.       Потому, что, по её словам, «кольца сами выблали очень дламатичный момент».       Феликс, который стоял в мастерской уже шестой час подряд и делал вид, что он не надзиратель, а «просто мимо проходил», посмотрел на неё очень тяжело.       — Пиккола.       Ирис замерла над последним кольцом.       — Что?       — Если ты сейчас скажешь, что кольца сами что-то выбрали, я позову Кайуса.       Она тут же выпрямилась.       — Они не выблали. Я выблала. Полностью осознанно. Очень дисциплинированно.       Деметрий, стоявший у стола с готовым списком почти семидесяти имён, сухо сказал:       — Дисциплинированно ты должна была закончить два часа назад и уйти к Челси.       — Я почти закончила два часа назад.       — «Почти» – не юридическая категория.       — Ты становишься похож на сеньола Ало.       Феликс тихо присвистнул.       — Опасное обвинение.       Деметрий поднял бровь.       — Я приму это как комплимент точности.       — Видишь? Похож.       Ирис улыбнулась, но последнюю гравировку всё-таки закончила быстро. Маленький камень в кольце – почти чёрный, с едва заметным зелёным отливом – вспыхнул тонкой внутренней искрой и затих.       На длинных бархатных столах лежали ряды колец.       Почти семьдесят.       Невозможное количество маленьких личных чудес.       Не одинаковых.       Вот в этом Ирис была непреклонна. Аро мог дать лучших мастеров, золото, серебро, платину, старые камни, мастерскую, охрану мастерской, трижды проверенных ювелиров, которые после первой встречи с Феликсом поняли, что молчание – лучший художественный выбор. Но дизайн Ирис делала сама.       Каждому.       Не «стандарт для гвардии».       Не «линейка для старших».       Каждому.       Слишком массивное, почти грубое кольцо для Феликса – тёмный металл, камень глубокого винного цвета, а на внутренней стороне крошечная гравировка драконо-мыши с афрокудрями. Феликс ещё не видел. Ирис собиралась сделать лицо невинного котёнка и отрицать до последнего.       Узкое, идеальное по балансу кольцо для Деметрия – серый камень с тонкой дорожкой серебряных линий, похожих то ли на карту, то ли на следы дождя на стекле. На внутренней стороне – едва заметная фраза: «маршрут домой». Ирис долго спорила сама с собой, не слишком ли это сентиментально, потом решила, что Деметрий всё равно сделает вид, будто не растрогался.       Для Челси – изящное, тёплое, с камнем цвета тёмного граната и тонким золотым узором, похожим на переплетённые ленты. В правом повороте полной имитации Ирис добавила крошечный дополнительный слой: при дневном свете волосы Челси должны были ловить мягкий каштановый отблеск, «чтобы мама Челси выглядела как женщина, котолой все люди сразу хотят довелить свои секлеты».       Для Афтона – почти простое, если не знать, сколько в нём сложности: матовый металл, дымчатый камень, механизм полностью скрыт, иллюзия включается бесшумно и очень мягко. На внутренней стороне – маленькая пустая арка. Ирис сказала, что это «дверь, где можно плятаться не от стлаха, а для уюта».       Для Джейн – тонкое, почти детское на вид, с маленьким тёмно-красным камнем, который при повороте на секунду вспыхивал внутри, как уголь. Джейн, Ирис была уверена, оценит, что кольцо выглядит мило, а ощущается как угроза.       Для Алека – парное, но не копия: чёрный камень с молочным внутренним дымом, гладкая оправа, почти незаметная. Если поставить их кольца рядом, узоры на внутренней стороне складывались в общий знак. Ирис надеялась, что близнецы не скажут, что это сентиментально. Или скажут, но не убьют.       Для Ренаты – практичное, плоское, без лишних выступов, с бледным камнем, который менял оттенок только под углом. Очень удобное. И очень красивое, несмотря на то, что Рената просила «без украшательства». Ирис, конечно, не послушала полностью.       Для Хайди – совершенно неприлично элегантное, с вытянутым камнем цвета спелой вишни, потому что «женщина, котолая умеет заманивать так стильно, не может носить скучное кольцо».       Для Маркуса – старое серебро, лунный камень, почти прозрачный. Внутри камня, если смотреть долго, медленно двигалась волна Неаполитанского залива. Не постоянная иллюзия, нет – просто маленький привет. Камень влево – солнце исчезает с кожи. Камень вправо – человеческая личина. Но если Маркус постучит по кольцу ногтем три раза, внутри камня на секунду появится крошечная фигурка Ирис, которая машет рукой. Ирис долго сомневалась, не слишком ли это, потом решила: нет. Для Маркуса – можно.       Для Аро – то самое, с тёмным камнем и золотым узором. Но Ирис всё-таки вплела в скрытый внутренний слой пчелу с короной. Не видимую снаружи. Только если Аро сам захочет найти. Она была уверена, что он найдёт за первые десять секунд.       Для Кайуса…       На последнем кольце она задержалась дольше всего.       Оно лежало отдельно.       Белое золото, почти холодное на вид, но с чёрным камнем, внутри которого шёл тонкий золотой огонь. Не алый – она не хотела алого. Не сейчас. Золото. Тёплое, упрямое, солнечное. На внутренней стороне, там, где никто не увидит, кроме него, была крошечная гравировка:       «Я здесь»       Специально.       Чтобы он слышал её голос.       Феликс увидел, куда она смотрит, и впервые за всё утро не стал бурчать.       Деметрий тоже промолчал.       Ирис осторожно закрыла коробочку с кольцом Кая и выдохнула.       — Всё.       Феликс посмотрел на столы.       Потом на неё.       — Всё?       — Всё.       — Почти семьдесят?       — Шестьдесят восемь. И ещё тли запасных основы для тех, кто позже захочет. И один плототип для уток.       Деметрий медленно поднял глаза.       — Для кого?       Ирис сразу стала очень занятой стопкой карточек.       — Для уток.       Феликс зажмурился.       — Не спрашивай, Деметрий.       — Я уже пожалел.       — Утки тоже часть клана, если сеньол Ало их подарит, — очень серьёзно сказала Ирис. — Им не нужно кольцо, конечно. У них нет пальцев. Но маленький маячок безопасности можно сделать на лапку. Или бантик.       Деметрий закрыл список.       — Я ухожу.       — Нет! Ты нужен для плезентации.       — Я не готов к презентации утиного протокола.       — Это не утиный плотокол!       Феликс открыл дверь.       — Всё. Пиккола, к господам.       Ирис схватила коробочку Кайуса, блокнот, три списка, одну маленькую схему и почти выронила всё сразу.       Деметрий молча забрал у неё половину.       Феликс – вторую.       Ирис осталась с коробочкой Кая.       — Я могла сама.       — Мы знаем, — сказал Феликс.       — Просто не позволяем, — добавил Деметрий.       Она насупилась.       — Вы стали ещё хуже после похищения.       Феликс наклонился ниже.       — Да.       Он сказал это так спокойно, что Ирис перестала насупливаться.       Протянула руку и коснулась его рукава.       — Я не жалуюсь.       — Знаю.       — Ну… иногда жалуюсь.       — Тоже знаю.       — Но ласково.       Феликс фыркнул.       — Идём, ласковая катастрофа.       Для вручения колец Аро выбрал большой внутренний зал.       Не тронный.       Ирис просила не тронный.       — Не хочу, чтобы все стояли как на суде, — сказала она. — Это же подалки. Нужно чтобы было чуть-чуть тепло. Ну… насколько Вольтули вообще умеют тепло.       Аро положил руку на сердце и сказал:       — Cara mia, я оскорблён.       Ирис посмотрела на него.       — Сеньол Ало, у вас тепло обычно выглядит как класивое письмо с плиговором.       — Значит, изысканно.       — Значит, страшно.       — Одно другому не мешает.       В итоге выбрали внутренний зал с высокими окнами, где днём сквозь стекло падал настоящий свет. Сегодня свет был намеренно оставлен. Не спрятан. Не задёрнут шторами. Не заменён свечами.       Солнце лежало на каменном полу.       И кольца на бархатных подносах мерцали в этом свете так, будто каждое уже знало: его задача – договориться с днем.       Пришли все.       Почти семьдесят членов клана Вольтури, от старших до тех, кто обычно держался на внешних постах и не ожидал получить что-то лично от маленькой рыжей иллюзионистки, которую правители охраняли как политическую тайну, семейное сердце и источник коллективной паранойи.       Ирис стояла у длинного стола с подносами и выглядела одновременно гордой, счастливой и очень взволнованной.       Рядом – Кайус.       Не за спиной.       Рядом.       Феликс и Деметрий – чуть дальше, по обе стороны, как две стены, которым дали право не нависать прямо над столом только потому, что Ирис трижды попросила «не пугать подалки».       Челси сидела недалеко, но, судя по взгляду, была готова в любую секунду встать и поправить Ирис волосы, платье, дыхание, судьбу и расстановку гвардии. Афтон стоял за её креслом, мягко улыбаясь.       Аро сиял.       Маркус стоял рядом с ним, тихий, внимательный, и иногда его взгляд уходил к подносу, где лежало его кольцо. Ирис заметила. Разумеется.       — Ну, — сказала она, оглядев зал, и голос её на секунду дрогнул от волнения. — Я… это… закончила.       Феликс тихо сказал:       — Мы видим.       Она повернулась и шипнула:       — Не помогай так.       По залу прошла почти невидимая волна улыбок.       Аро мягко сказал:       — Продолжай, tesoro.       Ирис кивнула.       — Это кольца. Но не плосто украшения. В каждом – две плограммы. Если пловернуть камень влево, включается обычная дневная маскиловка. Она убирает блеск кожи на солнце и чуть смягчает… ну… общий вампилский эффект. Это для дневных выходов, чтобы не обязательно было ждать меня.       Она быстро посмотрела на Кайуса.       Тот смотрел только на неё.       Слишком внимательно.       Ирис сглотнула, но продолжила:       — Если пловернуть камень вправо, включается полная человеческая имитация. Черты лица немного очеловечиваются, появляется человеческий запах, звук сердца, ток клови, очень лёгкое дыхание. Иллюзия не делает вас материально людьми, конечно, поэтому тлогать… ну… лучше не давать. Но для зрения, слуха и запаха – она достаточно точная, чтобы обмануть даже вампила.       В зале стало тише.       Многие уже знали общую идею.       Но одно дело – слышать.       Другое – видеть перед собой почти семьдесят готовых колец и понимать, что маленькая Ирис сделала для каждого из них персональный ключ к солнцу.       — Кольца сла… срабатывают только для того, кому сделаны, — добавила она быстро. — Если кто-то украдёт, ничего не получится. Я подумала о безопасности. И ещё… они все разные. Потому что мне хотелось, чтобы вам было плиятно носить.       Вот тут зал изменился.       Не от стратегического смысла.       От этой фразы.       Чтобы было приятно носить.       Вольтури привыкли получать оружие, титулы, приказы, статус, страх, обязанности, иногда дары в виде привилегий. Но подарок, сделанный почти семидесяти хищникам с мыслью «тебе должно быть приятно», оказался куда более обезоруживающим.       Джейн первой шагнула вперёд.       — Моё.       Ирис просияла.       — Да!       Она взяла маленькую коробочку и подала ей.       Джейн открыла.       Несколько секунд молчала.       Алек рядом склонил голову, рассматривая кольцо сестры.       — Красивое, — сказал он.       Джейн посмотрела на него.       — Я сама вижу.       Ирис чуть сжала руки перед собой.       — Там внутри… ну… оно не очень милое. Я хотела, чтобы сналужи выглядело аккуратно, а внутли было немножко… ты.       Джейн подняла кольцо к свету.       Камень вспыхнул тёмным углём.       Она улыбнулась.       — Мне нравится.       Ирис выдохнула так радостно, будто только что пережила личный суд.       — Плавда?       — Да.       Алек получил своё следом.       Он рассмотрел внутренний дым в камне, потом кольцо Джейн, потом снова своё.       — Они связаны рисунком.       Ирис смутилась.       — Только если поставить лядом. Если не нлавится, я могу…       — Нравится, — сказал Алек.       Очень спокойно.       Но Джейн посмотрела на Ирис так, будто та только что сделала что-то правильное и опасное одновременно.       — Спасибо, Искра.       Ирис, кажется, чуть не подпрыгнула.       Феликс пробормотал Деметрию:       — Началось. Сейчас она попытается плакать от каждого «спасибо».       — Да, — сказал Деметрий. — И мы будем стоять здесь весь день.       — Хорошо.       Деметрий посмотрел на него.       Феликс буркнул:       — Я не жалуюсь.       Рената получила кольцо почти с недоверием.       — Я просила без украшательства, синьорина Ирис.       — Там нет украшательства.       Рената посмотрела на тонкий свет внутри камня.       Ирис уверенно кивнула:       — Это функциональная эстетика.       Аро тихо рассмеялся.       Рената надела кольцо.       Оно село идеально.       — Удобно, — сказала она.       Для Ренаты это было почти восторженной речью.       Ирис сияла.       — Я очень сталалась.       — Я вижу.       Рената помолчала.       Потом склонила голову чуть глубже, чем требовала простая вежливость.       — Спасибо.       Ирис застеснялась так, будто это была не Рената, а весь мир.       Хайди, получив своё кольцо, сразу оценила его как украшение.       — Наконец-то подарок, который понимает форму руки, — сказала она, примеряя.       — Это мастел очень холошо сделал основу.       — Нет, cara, это ты очень хорошо понимаешь, что мне нельзя предлагать скучное.       Ирис хихикнула.       — Я боялась, вы оскорбитесь, если будет скучно.       — Я бы оскорбилась.       — Вот.       — Умная девочка.       Корин получила кольцо с мягким розоватым камнем и лениво сказала:       — Если оно ещё и сможет заставить идиотов казаться менее утомительными, я поклонюсь тебе.       — Это уже не ко мне, — сказала Ирис. — Это к сеньолу Ало. Он умеет улыбаться так, что идиоты сами себя уносят.       Аро с наслаждением наклонил голову.       — Che complimento.       — Это не совсем комплимент.       — Лучшие комплименты всегда так говорят.       Феликс получил своё кольцо в середине вручения.       Ирис явно тянула.       Он заметил.       — Пиккола.       — Что?       — Давай.       — Может, позже?       — Почему позже?       — Хочу морально подготовиться.       — К чему?       — К твоему лицу.       Он прищурился.       — Что ты сделала?       Ирис очень медленно протянула коробочку.       Феликс открыл.       Долго молчал.       Очень долго.       Потом поднял кольцо, посмотрел на массивную оправу, на тёмно-винный камень, на внутреннюю гравировку.       Драконо-мышь с афрокудрями была маленькая.       Ювелирно тонкая.       И совершенно узнаваемая.       Феликс поднял взгляд на Ирис.       Ирис сделала лицо невинного котёнка и совёнка одновременно.       — Это художественная подпись.       — Это я с волосами.       — Очень красивыми.       — И крыльями.       — Длаконьими.       — И телом мыши.       — Боевой мыши.       Феликс молчал.       В зале не дышали даже те, кто всё ещё изображал людей по привычке.       Потом Феликс медленно надел кольцо.       — Моё.       Ирис моргнула.       — Ты не злишься?       — Это ужасно.       — Злишься?       — Нет. Это ужасно моё.       Она засмеялась и, не подумав, бросилась к нему обниматься.       Феликс поймал её одной рукой, поднял почти автоматически, прижал к себе и тут же замер, вспомнив, что весь зал смотрит.       Ирис обняла его за шею.       — Я знала, что тебе понравится.       — Я не говорил.       — Говорил лицом.       — Моё лицо молчало.       — Очень гломко.       Деметрий закрыл глаза.       — Это правда.       Феликс опустил Ирис обратно на пол, но прежде чем отпустить, тихо сказал:       — Спасибо, Пиккола.       У неё сразу смягчилось лицо.       — Пожалуйста.       Деметрий получил своё кольцо следом.       Он не стал шутить.       Взял коробочку, открыл, посмотрел на серый камень, на тонкие линии-карты, на внутреннюю гравировку.       Маршрут домой.       Его лицо не изменилось.       Почти.       Но Ирис уже знала его слишком хорошо.       — Если не нлавится, я могу…       — Нет.       — Точно?       — Нравится.       Она улыбнулась.       — Очень?       Он посмотрел на неё.       — Очень.       Ирис будто на секунду растеряла всю свою речь.       Потом тихо сказала:       — Холошо.       Деметрий надел кольцо.       Феликс, стоящий рядом, не сказал ничего.       Только чуть коснулся его плеча.       Ирис заметила.       Конечно.       И ничего не стала комментировать.       Только улыбнулась своему списку.       Когда очередь дошла до Челси, Ирис заметно занервничала.       — Мама Челси…       Челси мягко протянула руку.       — Давай, моё солнце.       — Если тебе не нлавится, я сделаю новое.       — Давай.       Ирис дала коробочку.       Челси открыла её.       В зале стало очень тихо.       Кольцо было красивым даже для Вольтури.       Не самым богатым.       Не самым ярким.       Но в нём было Челси – не придворная красота, не опасность дара, не власть, а именно то, что Ирис видела в ней: тёплые ленты, строгие линии, материнская рука в волосах, улыбка, за которой можно спрятаться от мира.       Челси долго смотрела.       Потом надела.       И сразу протянула руку Ирис.       Ирис подошла.       Челси обняла её прямо в зале.       — Спасибо, моя девочка.       Ирис мгновенно расплылась в счастливой улыбке и уткнулась в неё.       — Тебе плавда нлавится?       — Очень.       — Я хотела, чтобы было не слишком… ну… плидворно. А как ты. Настоящая ты.       Челси на секунду закрыла глаза.       — Тогда тем более очень.       Афтон получил своё рядом.       Он посмотрел на маленькую внутреннюю арку, потом на Ирис.       — Дверь?       Она кивнула.       — Уютная.       — А не ловушка?       — Только для чужих.       Он улыбнулся.       — Значит, точное.       Ирис тихо хихикнула.       — Папа Афтон, тебе можно было сделать сложнее.       — Ты сделала достаточно.       — Ты всегда так говолишь.       — И обычно прав.       — Это спорно.       — Я усвоил у Челси уверенность.       Челси улыбнулась.       — Хороший ученик.       Маркус подошёл к столу сам.       Ирис сразу взяла его коробочку двумя руками.       — Синьол Малкус.       Он принял.       Открыл.       Лунный камень в старом серебре поймал солнечный свет и на секунду стал почти прозрачным. Внутри медленно прошла маленькая волна.       Маркус смотрел долго.       Очень долго.       — Там… — Ирис чуть смутилась. — Если тли лазa постучать, появится… ну… маленькая я. Но если не хотите, я уберу. Это не для того, чтобы мешать. Просто чтобы, если вы захотите, я могла… ну… не сразу, но…       Маркус надел кольцо.       Потом постучал по камню три раза.       Внутри, совсем крошечная, появилась фигурка и помахала рукой.       Ирис замерла.       Маркус смотрел на камень.       — Оставь.       Она улыбнулась.       — Холошо.       — Спасибо, Ирис.       — Пожалуйста.       Она чуть помолчала.       — Я хотела, чтобы, если вы где-то днём, море было с вами.       Маркус поднял на неё взгляд.       — Теперь будет.       И этого оказалось достаточно.       Аро смотрел на них с выражением, в котором было слишком много памяти о Дидим и слишком много благодарности Ирис за то, что она даже Маркусу умудрилась подарить не вещь, а дверь.       Аро своё кольцо принял одним из последних.       Не потому что ждал.       Потому что наслаждался предвкушением.       Ирис протянула ему коробочку с подозрительным видом.       — Вы не будете смеяться.       — Я никогда не смеюсь над подарками.       — Вы смеётесь над всем.       — С любовью, cara.       — Вот именно.       Он открыл коробочку.       Тёмный камень, золотой узор, старинная оправа – всё было именно таким, как на эскизе. Но Аро, конечно, сразу заметил внутренний слой.       Крошечная пчела с короной была спрятана под камнем так искусно, что обычный вампир заметил бы не сразу.       Аро заметил мгновенно.       Его улыбка стала лучезарной.       — Ты всё-таки дала мне пчелу.       Ирис закрыла лицо руками.       — Она дипломатическая.       — Naturalmente.       — И очень маленькая.       — Как лучшие государственные тайны.       — Сеньол Ало.       Он надел кольцо.       Повернул камень влево.       На несколько секунд вышел в солнечную полосу на полу.       Кожа осталась обычной – человеческой, матовой, чуть тёплой на вид. Ни одного алмазного отблеска. Ни одного неверного сияния.       В зале прошла волна напряжённого восхищения.       Аро повернул камень вправо.       И изменился глубже.       Черты смягчились, кожа приобрела живой оттенок, появился отчётливо для вампиров слышный ритм сердца, глубокий, ровный, фальшивый и безупречный. Запах изменился на человеческий: дорогая ткань, тёплая кожа, слабая нота крови под поверхностью.       Даже Феликс тихо сказал:       — Чёрт.       Деметрий кивнул.       — Обмануло бы.       Рената напряглась, хотя знала механизм.       Аро поднял руку к свету.       — Magnifico.       Ирис сияла так, будто это слово было для неё важнее всех государственных выводов.       — Работает?       — Идеально.       — Правда?       — Ирис, — сказал Деметрий, всё ещё глядя на Аро, — если бы я не видел включение, я бы счёл его человеком до ближайшего касания.       В зале стало совсем тихо.       Теперь даже те, кто до этого воспринимал кольца как удивительный подарок, окончательно поняли масштаб.       Это не украшение.       Не только защита от солнца.       Это возможность стоять среди людей, пахнуть человеком, звучать человеком, проходить мимо вампира и не выдать себя.       Это дипломатия.       Шпионаж.       Охота.       Спасение.       Оружие.       Власть.       А Ирис, смущённая и довольная, просто спросила:       — Значит, всем будет удобно?       Аро рассмеялся.       — О да, cara mia. Всем будет очень удобно.       Кайус не подходил к столу.       Не потому что не хотел.       Потому что Ирис сама должна была подойти к нему.       И она знала.       Под конец вручения, когда все кольца уже нашли своих владельцев, когда зал наполнился тихими проверками механизмов, удивлёнными взглядами на солнце, осторожными поворотами камней, запахом десятков идеально созданных человеческих личин, Ирис взяла последнюю коробочку.       Белую.       Без подписи.       Кайус стоял в солнечной полосе у окна – без кольца, без маскировки, позволяя коже сверкать так, как не должен был видеть ни один человек.       Здесь людей не было. Только клан.       Его свет был холодным.       Алмазным.       Страшным.       Ирис подошла к нему.       При всех она выпрямилась чуть сильнее.       — Кайус.       Он посмотрел на неё так, что вокруг будто стало тише.       — Ирис.       Она протянула коробочку.       — Это тебе.       Не «вам».       Не сейчас.       Не после того, как весь зал уже знал больше, чем любая официальная формулировка могла скрыть.       Кайус открыл.       Долго смотрел.       Чёрный камень с золотым огнём внутри.       Белое золото.       Скрытая гравировка, которую он не мог увидеть сразу, но, конечно, почувствовал под взглядом Ирис: там что-то есть.       Он вынул кольцо.       Надел.       И только потом посмотрел внутреннюю сторону.       Я здесь.       Ирис тихо сказала:       — Чтобы ты помнил. Даже если я в длугой комнате. Или в галелее. Или у синьола Малкуса. Или мама Челси читает мне Шеллока. Я здесь.       Кайус не сказал ничего.       Ни слова.       Его молчание стало таким плотным, что Феликс уже был готов отвлечь весь зал собой, если понадобится.       Но Кайус просто протянул руку, взял Ирис за подбородок и наклонился к ней.       — Повтори.       Она улыбнулась.       — Я здесь.       — Ещё.       — Я здесь, Кай.       — Ещё.       Она положила ладонь поверх кольца на его руке.       — Я здесь. И ты тепель можешь носить это с собой.       Он закрыл глаза.       На одно мгновение.       Потом повернул камень влево.       Сияние кожи исчезло.       Кайус остался в солнечной полосе – мрачный, прекрасный, почти человеческий на вид и всё равно совершенно не похожий ни на что человеческое.       Потом он повернул камень вправо.       Полная имитация легла на него.       Сердце.       Кровь.       Тёплый оттенок кожи.       Человеческий запах – сухой, дорогой, глубокий, с лёгкой нотой дыма и железа, потому что Ирис не смогла удержаться и сделала его «немножко стлашным, но плиличным».       В зале никто не двигался.       Кайус посмотрел на свою руку.       Потом на Ирис.       — Я не собираюсь выходить днём без тебя.       Она вздохнула.       — Я знала, что ты так скажешь.       — Но буду носить.       Она просияла.       — Плавда?       — Да.       — Даже если не будешь пользоваться?       — Да.       — Потому что оно класивое?       — Потому что ты сделала.       Ирис немедленно прижалась к нему.       Прямо в зале.       Прямо среди всего клана.       Кайус обнял её одной рукой.       Не скрывая.       Никто не посмел смотреть слишком прямо.       Кроме Аро.       Аро смотрел.       И улыбался.

***

      Проверка колец длилась почти час.       Солнце в зале стало площадкой испытаний. Старшие стражи по очереди выходили в свет, поворачивали камни, смотрели на собственные руки без сияния. Кто-то тихо смеялся. Кто-то стоял в полном молчании. Для многих это был первый раз за столетия, когда дневной свет перестал быть угрозой раскрытия.       Потом полная имитация.       Зал наполнился сердцебиениями.       Фальшивыми, но безупречными.       Для вампиров это было почти неприятно – сразу столько человеческих ритмов вокруг. Запахи менялись, человеческие ноты накладывались на привычную холодную пустоту клана. Вольтури на несколько минут стали похожи на зал очень красивых людей.       Очень опасных людей.       Ирис стояла у стола с блокнотом и отмечала:       — У Сантьяго запах слишком свежий, надо добавить чуть-чуть дыма.       — Корин, у тебя сердце звучит слишком лениво. Хотя… нет, это даже похоже. Оставим.       — Рената, поверните ещё лаз, кажется, механизм чуть тугой.       — Феликс, не смотли на кольцо так, оно не виновато.       — Деметли, у тебя всё идеально, да, можешь не делать такое лицо.       — Джейн, нет, нельзя использовать полную личину, чтобы пугать людей человеческой милотой. Хотя… потом обсудим.       Джейн улыбнулась.       — Обсудим.       Феликс пробормотал:       — Опасный союз.       Деметрий ответил:       — Очень.       Аро ходил среди своего клана и видел то, что будет видеть мир слишком поздно: Вольтури получили новый слой невозможности.       И всё это – из блокнота, где бегали мыши и была запись про хлеб.       Ирис не понимала масштаба до конца.       И, возможно, именно поэтому подарок был так ценен.       Не потому что она хотела усилить империю.       А потому что хотела, чтобы каждый мог выйти на солнце, если понадобится.       После общей проверки Аро поднял руку.       Зал затих.       — Сегодня, — сказал он мягко, — Ирис подарила клану не просто украшения. Не просто защиту. Не просто новую возможность. Она подарила каждому из нас часть своей силы, оформленную как забота.       Ирис смутилась и спряталась чуть ближе к Кайусу.       Аро улыбнулся.       — И поскольку она всё ещё считает это “просто подарком”, мы будем достаточно воспитанны, чтобы принять его именно так.       Феликс тихо сказал:       — У Вольтури новое определение воспитанности.       Деметрий сухо:       — Молчать и строить стратегию позже.       — Удобно.       Аро продолжил:       — Эти кольца становятся внутренним знаком клана. Не обязательством носить на виду. Не демонстрацией для чужих глаз. Но знаком: свет Вольтури теперь не только в одном существе, которое мы защищаем.       Он посмотрел на Ирис.       — Он стал тем, что она раздала нам всем.       Ирис вдруг подняла глаза.       — Это звучит слишком класиво.       — Потому что правда иногда имеет хороший стиль, cara.       — Или потому что вы очень дламатичный.       — Одно другому не мешает.       Маркус тихо сказал:       — Не мешает.       Ирис посмотрела на него и улыбнулась.       Потом Аро повернулся к ней.       — Спасибо, Ирис.       И зал повторил.       Не хором.       Не как приказ.       Сначала Челси.       — Спасибо, моё солнце.       Потом Афтон.       — Спасибо, Илиска.       Феликс.       — Спасибо, Пиккола.       Деметрий.       — Спасибо.       Джейн и Алек.       Рената.       Хайди.       Корин.       Сантьяго.       Один за другим.       Почти семьдесят голосов.       Ирис стояла, прижимаясь к боку Кайуса, с огромными сияющими глазами, и впервые, кажется, почувствовала хоть часть того, что сделала.       Не политически.       Не стратегически.       Семейно.       Она подарила им всем способ идти под солнцем.       И они сказали спасибо.       Кайус наклонился к ней.       — Дыши.       — Я дышу.       — Тогда перестань выглядеть так, будто забыла.       Она тихо засмеялась.       — Меня сейчас слишком много любят.       — Привыкай.       — Это углоза?       — Приказ.       Она улыбнулась ему.       — Холошо, господин Кайус.       Он зарычал почти беззвучно.       — Не здесь.       — Я нечаянно.       — Нет.       — Нет, — признала она и спрятала улыбку у него на груди.       Позже, когда зал начал расходиться, Ирис вдруг спохватилась:       — Ой! Я забыла сказать важное!       Все снова остановились.       Феликс сразу напрягся.       — Что ещё?       — У колец есть маленькое экстренное свечение. Если камень тли раза пловернуть влево-вправо-влево, он пошлёт сигнал ближайшим кольцам. Не далеко, но если кто-то в одном здании или квартале, почувствует. Я подумала, после… ну… после всего, что это полезно. Это не дар, не мысль, просто маленькая вспышка иллюзии по связанным плограммам.       В зале снова стало тихо.       Аро закрыл глаза на секунду.       Кайус посмотрел на неё так, будто сейчас решал, целовать или ругать.       Феликс сказал:       — Ты сделала тревожную систему в кольцах.       — Маленькую.       Деметрий:       — Без дополнительного запроса.       — Я записала в инструкции.       — Где инструкции?       Ирис показала на тонкую стопку листов.       Феликс подошёл, взял верхний.       Прочитал заголовок:       «Кольца дружбы Вольтули: как не сломать, не потерять и не устроить случайную геополитическую катастлофу»       Феликс молча повернул лист к Деметрию.       Тот прочитал.       Закрыл глаза.       — Ирис.       — Что?       — Почему «кольца дружбы»?       Она удивилась.       — А что не так?       Аро начал смеяться первым.       Сладко.       Глубоко.       Потом Челси.       Потом Хайди.       Даже Рената позволила себе маленькую улыбку.       Феликс смотрел на инструкцию как на документ, который однажды станет причиной войны или праздника, и не мог решить, что вероятнее.       — Пиккола, — сказал он наконец, — ты дала древнейшему клану мира кольца дружбы.       Ирис сияюще улыбнулась.       — Да.       Деметрий тихо сказал:       — И тревожную систему.       — Да.       Джейн добавила:       — И маскировку от солнца.       — Да.       Алек:       — И человеческую имитацию, способную обмануть вампира.       — Да.       Корин лениво:       — И инструкции с геополитической катастрофой.       Ирис смутилась.       — На всякий случай.       Кайус взял один лист инструкции.       Посмотрел.       Потом сложил и убрал себе.       — Я оставлю.       — Зачем?       — Как доказательство.       — Чего?       Он посмотрел на неё.       — Что ты опаснее всех нас.       Ирис ахнула.       — Неплавда!       Аро мягко сказал:       — Cara, ты только что вооружила Вольтури браслетиками дружбы.       — Кольцами!       — Тем более.       Ирис закрыла лицо руками.       Но смеялась.       И весь зал, полный древних хищников, убийц, судей и стражей, смотрел на неё в солнечном свете, с новыми кольцами на руках, и понимал:       Вольтури стали сильнее.       Опаснее.       Гибче.       Недосягаемее.       Но главное – их снова каким-то невозможным образом сделали семьёй.       Не мягкой.       Не безопасной.       Не доброй в человеческом смысле.       Но семьёй, где почти семьдесят существ теперь носили на руках маленькую часть света Ирис.