Ирис.Солнце Вольтерры

      — Сегодня, — торжественно сказала Ирис, стоя посреди своей комнаты с коробкой в руках, — мы будем играть в «Взлывных котят».       Феликс поднял голову.       Потом медленно улыбнулся.       Очень широко.       Очень опасно.       — Взрывных котят?       — Да.       Он перевёл взгляд на Челси.       Потом на Афтона.       Потом на Деметрия.       И наконец снова на Ирис.       — У нас уже есть один такой.       Ирис замерла.       — Что?       Феликс очень выразительно посмотрел на неё.       С головы до ног.       На рыжую косу, на огромные глаза, на коробку в руках, на мягкий домашний свитер, который она стащила у Кая и теперь носила как маленький личный плед с рукавами.       — Маленький. Рыжий. Выглядит невинно, а потом взрывает весь клан.       Челси, сидевшая на ковре с безупречно прямой спиной, улыбнулась.       Афтон рядом с ней тоже.       Деметрий, стоявший у стены с видом человека, которого насильно привели на важное заседание хаоса, сухо добавил:       — Статистически утверждение Феликса имеет основания.       Ирис ахнула.       — Деметли!       — Я всего лишь фиксирую факты.       — Я не взлывной котёнок!       Феликс наклонил голову.       — Нет?       — Нет!       — Ты создала кольца дружбы, которые изменили баланс сил в вампирском мире.       — Это были подалки.       — Ты подселила в замок уток.       — Сеньол Ало сам согласился!       — Ты заставила Кайуса купить квартал ради театра.       — Это он сам!       — Ты назвала Челси мамой, и теперь половина гвардии боится расчёсок.       Челси подняла бровь.       — Боится не расчёсок, Феликс.       Он тут же кивнул.       — Боится тебя с расчёской. Разница важна.       Ирис насупилась, прижимая коробку к груди.       — Вы все пледатели.       Афтон мягко улыбнулся.       — Мы просто признаём очевидное, Ириска. Ты действительно взрываешь привычный порядок вещей.       — Но не котёнок.       — Котёнок, — сказал Феликс.       — Не котёнок.       — Котёнок.       — Я вампил.       — Взрывной вампирский котёнок.       Герцог с подоконника басом произнёс:       — Впервые Феликс демонстрирует достойную аналитическую точность.       Ирис резко повернулась.       — Гелцог, ты на чьей столоне?       — На стороне терминологической правды.       — Ты сам кот.       — Именно поэтому я эксперт.       Феликс захохотал.       Ирис стояла посреди комнаты, надутая, рыжая, со смешной коробкой в руках и таким видом, будто сейчас действительно могла взорваться – но исключительно от возмущения.       Челси протянула к ней руку.       — Иди сюда, моё взрывное солнце.       — Мама Челси!       — Что?       — Ты тоже?       — Я сказала ласково.       Афтон добавил:       — Семейное прозвище.       — Нет.       — Уже да, — сказал Деметрий.       Ирис посмотрела на него с ужасом.       — Даже ты?       — Я за точность.       — Ты за Феликса.       — Иногда эти категории пересекаются.       Феликс с довольным видом откинулся на подушки.       — Записывай: Деметрий признал мою правоту.       — Не признал.       — Признал лицом.       — Моё лицо молчало.       — Но очень громко.       Ирис на секунду забыла возмущаться и захихикала.       И всё.       Комната снова стала своей.       Тёплой, глупой, полной медузок под потолком, запаха апельсиновой корки, старой бумаги и какого-то карамельного оттенка, который Ирис с недавних пор называла «запахом семейной настолки».       После возвращения многое в Вольтерре стало чрезмерным.       Охрана.       Проверки.       Кольца.       Коридоры.       Правила.       Запреты на фразу «я на минутку».       Но вот такие вечера были нужны всем.       Феликсу – чтобы снова видеть, как Ирис смеётся над его дурацкими шутками.       Деметрию – чтобы сидеть рядом и слышать её живой голос, не пытаясь поймать невозможный след.       Челси – чтобы вплетать себя в её маленькую жизнь не только тревогой, но и смехом.       Афтону – чтобы быть рядом с обеими и тихо держать этот домашний круг.       Ирис – просто потому что она любила играть.       И потому что Вольтури, по её словам, «катастлофически недополучили человеческих глупостей».       — Правила простые, — сказала Ирис через несколько минут, усевшись на ковёр в центре круга.       — Это ложь, — сказал Деметрий сразу.       Она оскорбилась.       — Почему?       — Ты всегда говоришь «правила простые» перед тем, как происходит хаос.       Феликс кивнул:       — Подтверждаю.       Челси взяла коробку и посмотрела на нарисованного кота.       — Здесь действительно взрываются котята?       — Нет! Ну… да. Но не настоящие.       Герцог с подоконника прищурился.       — Обнадёживающе.       — Это карты. Нужно не вытащить взлывного котёнка. Если вытащил – взлываешь и выбываешь, если нет карты обезвреживания.       Феликс оживился:       — А можно обезвредить кота силой?       — Нет.       — Почему?       — Потому что это игра.       — Плохая игра.       — Ты ещё не начал!       — Но уже чувствую ограничения.       Афтон спокойно взял колоду.       — Какие есть действия?       Ирис просияла.       — Вот! Папа Афтон очень плавильно сплашивает.       Феликс показал на него пальцем:       — Он опасен. Он сразу понял, что надо искать механики.       — Конечно, — сказала Челси. — Он мой муж.       — Значит, будет обманывать красиво?       Афтон улыбнулся.       — Я буду играть честно.       Пауза.       — Насколько правила позволяют.       Деметрий сухо:       — Самая опасная формулировка вечера.       Ирис начала раскладывать карты.       На каждой иллюстрации тут же оживали маленькие рисунки: котята шевелили ушами, взрывные облака лениво раздувались и сдувались, козлы с подозрительными глазами переходили с одной карты на другую, радужные существа строили рожи, а один кот в короне очень напоминал Герцога.       Герцог увидел.       — Это нарушение авторских прав на мою царственность.       — Это не ты.       — У него моё выражение лица.       — У тебя всегда такое выражение лица.       — Потому что мир часто разочаровывает.       Феликс взял свою стартовую руку карт и нахмурился.       — Почему у меня кот с динамитом?       Ирис заглянула.       — Это не динамит, это тако-кот.       — У него лицо опаснее динамита.       Деметрий посмотрел свои карты и сразу разложил их веером идеально ровно.       Ирис ткнула в него пальцем:       — Нельзя считать колоду по отражению в окне.       — Я не считал.       — Ты хотел.       — Возможно.       — И нельзя следить за пальцами Афтона, когда он смотрит карты.       Афтон невинно поднял глаза.       — А что с моими пальцами?       — Они слишком тихие. Я тебе не доверяю.       Челси улыбнулась:       — Хороший инстинкт, дорогая.       — И нельзя использовать дар.       Деметрий посмотрел на неё.       — Чей?       — Никакой. Афтон не делает пустоты, Челси не пливязывает нас к идее, что ей нельзя плоиграть…       — Мне и без дара нельзя проиграть, — спокойно сказала Челси.       — …Деметли не вычисляет всё на свете.       — Это не дар. Это навык.       — Сегодня это запрещённый навык.       — Невозможно запретить мышление.       — Феликс, скажи ему.       Феликс посмотрел на Деметрия.       — Мышление запрещено.       — Для тебя это естественное состояние.       — Видишь, Пиккола? Он уже нарушает.       Ирис хлопнула ладонью по ковру:       — Игра ещё не началась, а вы уже невозможные!       Герцог заметил:       — Замечание от взрывного котёнка принято.       — Гелцог!       Первой ходила Челси.       Она посмотрела свои карты, подняла бровь и положила «Предсказать будущее».       — Я смотрю три верхние карты?       — Да, — кивнула Ирис. — Только не делай такое лицо.       — Какое?       — Как будто будущее уже пало перед твоей красотой.       Феликс фыркнул.       Челси аккуратно посмотрела три карты.       Улыбнулась.       Ирис сразу напряглась.       — Что там?       — Будущее.       — Мама Челси.       — Дорогая, ты сама дала мне карту.       — Но не лицо придворного заговола.       — Это моё обычное лицо.       Афтон мягко сказал:       — Не совсем.       Челси посмотрела на мужа.       Он невинно улыбнулся.       Ирис восхищённо прошептала:       — Папа Афтон ничего не боится.       — Он женат на ней восемь веков, — сказал Феликс. — Там уже нечему бояться.       — Феликс, — сказала Челси сладко.       — Я восхищаюсь.       — Правильно.       Следующим ходил Афтон.       Он положил карту «Атака».       Ирис раскрыла рот.       — Папа Афтон!       — Что?       — Уже?       — Нужно познакомиться с динамикой игры.       Феликс посмотрел на него с уважением.       — Начинаю понимать брак с Челси.       Деметрий спокойно взял две карты подряд, потому что атака перешла на него, и на лице его не дрогнул ни один мускул.       — Это настораживает, — сказала Ирис.       — Что именно?       — Ты слишком спокойно тянешь карты.       — Паника не меняет вероятность.       — Ты говоришь как злодей из моей новеллы.       — Надеюсь, элегантный.       — Не такой элегантный, как сеньол Ало.       — Тогда оскорблена вся моя стратегия.       Феликс радостно:       — Деметрий обиделся на недостаток элегантности. Записываем.       — Не записываем, — сказал Деметрий.       Ирис уже потянулась к блокноту.       — Ирис.       — Что?       — Не записываем.       Она вздохнула и отложила блокнот.       — Ладно. Запомню.       — Это хуже.       Феликс играл грубо.       Не потому что не понимал правила.       Он понимал.       Просто считал, что если в игре есть карты атаки, пропуска, кражи и взрывов, то вести себя нужно соответствующе.       — Я краду карту у Деметрия.       — Почему у меня? — спросил Деметрий.       — Потому что ты выглядишь так, будто у тебя хорошая.       — Это не стратегия.       — Это нюх.       — Ты не Деметрий.       — Сегодня я эмоциональный Деметрий.       Ирис прыснула.       Деметрий сухо:       — Оскорбление сразу в двух направлениях.       Феликс вытянул карту из руки Деметрия, посмотрел.       Лицо изменилось.       — Что? — насторожилась Ирис.       — Ничего.       — Феликс.       — Я получил… кота.       — Какого?       Он показал.       Карта с котом, похожим на картошку и одновременно на очень недовольный комок шерсти, ожила, посмотрела на Феликса и плюнула маленькой искрой.       Ирис засмеялась.       — Он тебе подходит.       — Почему?       — Вы оба выглядите так, будто готовы охранять мешок печенья ценой жизни.       Феликс задумался.       — Это достойная цель.       Челси сказала:       — Ирис, твой ход.       Ирис посмотрела свои карты, сделала совершенно невинное лицо и положила «Перемешать».       Деметрий сразу нахмурился.       — Зачем?       — Потому что Челси смотрела будущее.       — Разумно.       — Спасибо.       — Но подозрительно.       — Деметли, ты не можешь каждый мой ход считать подозлительным.       — Могу.       — Можешь, но это обидно.       — После карты «Перемешать» – нет.       Она перемешала колоду.       Карты в её руках, разумеется, начали оживать: котята пытались перебраться поближе к безопасным картам, один взрывной котёнок лениво зажёг фитиль на хвосте, Ирис сердито щёлкнула по карте пальцем.       — Сидеть.       Взрывной котёнок погасил фитиль и сделал вид, что он вообще-то тут ни при чём.       Феликс указал на него:       — Родственник.       — Не родственник!       — Рыжий.       — Он чёрный.       — По духу рыжий.       — Ты невыносим.       — Я учился у тебя.       Ирис потянула карту.       Не взорвалась.       С облегчением выдохнула.       Деметрий тихо заметил:       — Ты сама перемешала.       — И что?       — И всё равно испугалась.       — Это добавляет дламы.       — И хаоса.       — Настолка должна быть хаотичной!       Афтон положил карту «Не-а» на действие Челси через несколько ходов.       Челси медленно повернула к нему голову.       — Дорогой.       — Да?       — Ты отменил мой ход.       — Да.       — Осознанно?       — Полностью.       — Как смело.       — Я стараюсь поддерживать интригу.       Феликс прошептал Ирис:       — Вот сейчас мы увидим восемь веков брака в одной карте.       Ирис смотрела огромными глазами.       Челси взяла карту «Не-а» и положила сверху свою «Не-а».       — Отменяю твою отмену.       Афтон улыбнулся шире.       — Я надеялся, что она у тебя есть.       — Чтобы проверить?       — Чтобы полюбоваться.       Челси на секунду замерла.       Потом рассмеялась.       — Невозможный.       — Твой.       Ирис расплылась в улыбке.       — Вы такие милые.       Феликс застонал.       — Нельзя говорить «милые» про людей, которые только что подрались отрицаниями.       — Можно. Они мои мама Челси и папа Афтон.       Афтон мягко склонил голову.       Челси протянула руку и погладила Ирис по щеке.       — А ты наш взрывной котёнок.       — Нет!       — Да, дорогая.       Деметрий тихо:       — Решение принято большинством.       — Предатели, — пробормотала Ирис, но улыбалась.       Первая катастрофа случилась на ходу Феликса.       Он вытянул карту.       Замер.       Посмотрел на неё.       Потом на Ирис.       Потом снова на карту.       — Это котёнок?       Ирис тут же выпрямилась.       — Взлывной?       — Очень.       — У тебя есть обезвлеживание?       Феликс начал смотреть свои карты.       Медленно.       Слишком медленно.       Деметрий сказал:       — Нет.       Феликс повернул голову.       — Не помогай.       — Я констатирую.       — Я ещё не закончил.       — Уже закончил.       Феликс показал карты.       Обезвреживания не было.       Ирис зажала рот руками.       — Феликс…       Он посмотрел на взрывного котёнка.       Карта ожила.       Маленький котёнок на рисунке надулся, вспыхнул, выпустил крошечное облако дыма и драматично повалился на бок.       Феликс медленно поднял взгляд.       — Я умер от кота.       Герцог с подоконника сказал:       — Исторический момент.       Ирис прыснула.       Потом не выдержала и засмеялась так, что медузки под потолком начали прыгать в воздухе, будто их тоже разбирал смех.       Феликс смотрел на неё.       Мрачно.       — Смешно?       — Очень.       — Я пал в бою с картонным котёнком.       — Не с картонным. С очень опасным.       — Ты следующая.       — Я не виновата!       — Ты принесла игру.       — Как подалок!       — Вольтури пора пересмотреть понятие подарков.       Челси подняла карту взрывного котёнка и внимательно её рассмотрела.       — Странно. В чём-то он действительно напоминает тебя, Феликс.       — Чем?       — Драматичностью гибели.       Афтон добавил:       — И склонностью к громким последствиям.       Деметрий:       — И тем, что все заранее видели угрозу.       Феликс уставился на них.       — Вы сговорились?       Ирис, всё ещё смеясь, протянула руку и похлопала его по плечу.       — Не глусти. Ты погиб как хлабрый кот.       — Я не кот.       — Теперь да. Взлывной.       — Пиккола.       — Что?       Он резко наклонился и сграбастал её одной рукой за талию, усадив к себе под бок, как мешок с очень довольной рыжей катастрофой.       — Раз я выбыл, буду держать главную угрозу.       — Это нечестно! Мне ещё играть!       — Играй. Я надзор.       Ирис попыталась вывернуться, но не очень старалась.       — Мама Челси!       Челси спокойно взяла карту.       — Мне кажется, надзор полезен.       — Папа Афтон!       — Я воздержусь.       — Деметли?       — Ты всё ещё можешь доставать карты.       — Все против меня.       Феликс довольно устроил подбородок ей на макушку.       — Да.       Ирис бурчала, но осталась сидеть рядом с ним, вытянув руки к своим картам.       — Если я проиграю, это из-за тебя.       — Если ты проиграешь, это из-за котёнка.       — Котята невиновны.       — Скажи это моему взрыву.       После выбывания Феликса игра стала только хуже.       Потому что он, не имея больше собственных карт, начал комментировать чужие.       — Деметрий слишком спокойно смотрит на колоду. У него план.       — У меня всегда план.       — Вот. Подтвердил.       — Челси улыбается. Значит, кто-то умрёт.       — В игре, Феликс.       — Пока в игре.       — Афтон молчит. Это хуже всего.       Афтон поднял глаза:       — Я просто читаю карты.       — Тихо.       — Это запрещено?       — Слишком тихо.       Ирис, зажатая у Феликса под боком, пыталась играть серьёзно, но каждый раз, когда тянула карту, Феликс басом шептал:       — Взрыв.       Она дёргалась.       — Прекрати!       — Взрыв.       — Феликс!       — Взрывной котёнок идёт за тобой.       — Я сама взлывной котёнок, мне нельзя.       — Именно поэтому он идёт за родственницей.       Деметрий положил карту «Пропуск».       Ирис тут же посмотрела на него с подозрением.       — Почему пропуск?       — Потому что следующий верхний.       — Ты знаешь, что там?       — Предполагаю.       — Ты считал?       — Мышление не отключается.       — Деметли!       — Я не использовал отражения.       — Но использовал мозг.       — Виновен.       Челси спокойно потянула карту после него.       Взрывной котёнок.       Она посмотрела на него.       Потом на Деметрия.       Тот не изменился в лице.       — Ты знал.       — Предполагал.       — Мило.       Феликс прошептал:       — Сейчас будет страшно.       Челси положила карту «Обезвредить».       — Я кладу котёнка обратно в колоду.       Ирис напряглась.       — Куда?       Челси улыбнулась.       — Дорогая, если я скажу, это испортит интригу.       — Мама Челси, ты пугаешь.       — Хорошо.       Она аккуратно засунула взрывного котёнка куда-то в колоду.       Афтон наблюдал за её пальцами с мягким восхищением.       — Прекрасно.       — Ты не знаешь куда.       — Но вижу стиль.       Ирис посмотрела на него.       — Папа Афтон, ты сейчас флиртуешь во влемя котятной катастлофы.       — Да.       — Это очень по-вольтулийски.       Феликс:       — Семья.       Деметрий тихо:       — Опасная.       Следующим ходил Афтон.       Он посмотрел свои карты, положил «Предсказать будущее».       Взглянул на три верхние.       Улыбнулся.       Ирис напряглась ещё сильнее.       — Нет.       — Что нет?       — Не улыбайся так.       — Как?       — Как будто ты добрый, но сейчас будет плохо.       Челси ласково сказала:       — Это его обычное лицо.       — Неплавда. Обычно он просто добрый, и уже потом плохо.       Афтон положил карту «Перемешать».       — Лучше дать судьбе свободу.       Деметрий медленно повернул голову.       — Ты сейчас спас себя и уничтожил весь расчёт.       — Да.       — Осознанно?       — Полностью.       — Жестоко.       — Спасибо.       Феликс прошептал Ирис:       — Афтон вошёл во вкус.       Ирис потрясённо кивнула.       — Я боялась Челси, а надо было бояться тихого.       Челси улыбнулась:       — Это я говорила восемь веков.       Потом взорвался Деметрий.       Это было прекрасно.       Не потому что он проиграл – Ирис бы никогда не сказала так вслух.       А потому что он проиграл после семи минут безупречной стратегии, трёх просчитанных ходов, двух отмен и одного очень холодного взгляда на Феликса, который всё время шептал «взрыв».       Деметрий вытянул карту.       Посмотрел.       Пауза.       Феликс замер.       Ирис медленно повернулась.       — Деметли?       Он положил карту на стол.       Взрывной котёнок радостно засиял, хлопнул маленькой лапой по нарисованной кнопке и взорвался облачком розового дыма.       Феликс вскинул руки.       — Да!       Деметрий посмотрел на него.       — Ты радуешься моей смерти?       — После того, как ты хладнокровно отправил Челси на кота? Да.       Челси спокойно заметила:       — Я выжила.       — Ещё хуже. Он отправил, а ты выжила. Это заговор красивых.       Деметрий отложил карты.       — У меня не было обезвреживания.       Ирис, всё ещё сидя у Феликса, потянулась к нему рукой.       — Мне жаль.       — Нет, не жаль.       — Немножко жаль.       — Ты улыбаешься.       — От стлесса.       — Ирис.       — Хорошо. Это было чуть-чуть смешно.       Феликс радостно обнял её крепче.       — Наша девочка честная.       — Я почти плиличная.       Деметрий встал из игры, но сел рядом, теперь уже не как игрок, а как второй надзор.       Ирис посмотрела на него.       — Ты тоже будешь шептать «взлыв»?       — Нет.       — Спасибо.       — Я буду молча оценивать вероятность.       — Это хуже!       Феликс и Деметрий почти одновременно сказали:       — Да.       Челси посмотрела на них с мягкой улыбкой.       — Вы невозможны.       Афтон тихо рассмеялся.       Ирис посмотрела на них всех – на Феликса, который держал её как трофей и подушку одновременно; на Деметрия, который проиграл, но всё равно выглядел так, будто сейчас составит отчёт о причинах взрыва; на Челси с картами в идеальном веере; на Афтона с самым спокойным лицом самого опасного игрока вечера.       И вдруг очень счастливо сказала:       — Мне так нлавится, что вы мои.       В комнате стало тихо.       Всего на секунду.       Но этого хватило.       Феликс сжал её чуть крепче.       Деметрий отвёл взгляд.       Челси мягко опустила карты.       Афтон посмотрел на неё так тепло, что медузки под потолком будто засветились ярче.       Ирис поняла, что сказала что-то слишком большое для момента с взрывными котятами, и тут же смутилась.       — Ну… я имею в виду… в смысле… семья. Квартет. Моё. Не как собственность, а как… ну… вы поняли.       Феликс тихо сказал:       — Поняли, Пиккола.       Деметрий добавил:       — И ты наша.       — Тоже не как собственность?       Феликс и Деметрий переглянулись.       Челси ответила за них:       — Как свет, который мы будем охранять зубами.       — Мама Челси, это всё ещё звучит как собственность.       Афтон улыбнулся:       — Добро пожаловать в Вольтури.       Ирис фыркнула.       Напряжение растворилось.       Но стало теплее.       Финал остался между Челси, Афтоном и Ирис.       Ирис была зажата между двумя выбывшими стратегами-защитниками, что должно было давать моральное преимущество, но на деле только мешало.       — Не тяни эту, — сказал Феликс.       — Почему?       — Мне не нравится её лицо.       — У карты нет лица.       — У кота есть.       Деметрий:       — Верхняя карта подозрительна после перемешивания Афтона.       — Вы оба выбыли!       — Мы консультанты.       — Нелегальные.       — Семейные, — поправил Феликс.       Ирис посмотрела на Челси.       — Мама Челси, скажи им.       — Мальчики, не мешайте моей дочери проигрывать самой.       — Спасибо… подожди.       Афтон положил карту «Атака» на Ирис.       Она уставилась на него.       — Папа Афтон.       — Да, Ириска?       — Ты меня атаковал.       — В рамках правил.       — После того, как я назвала тебя своим.       — Именно поэтому знаю, что ты простишь.       Феликс потрясённо прошептал:       — Вот это уровень.       Деметрий уважительно кивнул.       — Безупречно.       Челси улыбалась так, будто снова влюбилась в мужа на каком-то новом, игровом уровне.       Ирис возмущённо взяла две карты.       Первая – безопасная.       Вторая…       Взрывной котёнок.       Она замерла.       Феликс увидел раньше всех.       — Нет.       Ирис медленно положила карту на ковёр.       Котёнок на рисунке был рыжим.       Очень рыжим.       Он держал маленькую бомбу, смотрел огромными глазами и выглядел так невинно, что все одновременно посмотрели на Ирис.       Она возмутилась:       — Он не похож!       Феликс расхохотался.       Деметрий прикрыл рот рукой, но плечи у него всё равно дрогнули.       Челси улыбнулась так тепло, что Ирис сразу поняла: спор проигран.       Афтон мягко сказал:       — Немного похож.       — Папа Афтон!       — Только выразительностью глаз.       — Это предательство!       — Семейная традиция.       Ирис начала судорожно искать карту обезвреживания.       Нашла.       С победным видом положила.       — Вот! Я не взлываюсь!       Феликс над ухом басом:       — Взрывной котёнок обезвредил сам себя.       — Именно.       — Опасная эволюция.       — Я кладу котёнка обратно.       Она очень старательно засунула карту в колоду.       Слишком старательно.       Деметрий прищурился.       — Ты положила его на верх.       — Нет.       — Ирис.       — Может быть.       Феликс восхищённо:       — Она кладёт взрыв на следующего.       А следующим был Афтон.       Он посмотрел на Ирис.       Ирис сделала лицо ангельского котёнка, которого только что обвинили совершенно несправедливо.       Афтон мягко улыбнулся.       — Дочь.       — Да, папа Афтон?       — Ты хочешь взорвать меня?       — Это игра.       — Понимаю.       Он положил карту «Пропуск».       Ирис ахнула.       — Нет!       Ход перешёл к Челси.       Челси посмотрела на колоду.       Потом на Ирис.       — Дорогая.       Ирис замерла.       — Мама Челси…       — Ты пыталась взорвать Афтона.       — В рамках правил.       — Похвально.       — Что?       Челси положила карту «Перемешать».       — Но небрежно.       Феликс закрыл лицо рукой.       — Я люблю эту семью.       Деметрий сухо:       — Небезопасно, но понимаю.       Ирис смотрела, как Челси идеально перемешивает колоду, и поняла: надежды нет.       Через два хода Афтон взорвался.       Не из-за её котёнка.       Из-за другого.       Он посмотрел карту, потом спокойно положил её.       — Кажется, я выбыл.       Челси повернулась к нему.       — Ты позволил?       — Возможно.       — Чтобы финал был между нами?       — Возможно.       Ирис зажала рот руками.       — Это был романтический самоподрыв?       Афтон улыбнулся:       — Семейная игра должна оставлять место красивым жестам.       Феликс сказал:       — Я умер от кота. Он умер ради жены. Несправедливо.       Деметрий:       — Ты умер первым. Это тоже достижение.       — Спасибо.       — Не комплимент.       — Всё равно беру.       Финал: Ирис против Челси.       Комната почти затаила дыхание.       Даже Герцог не комментировал.       Челси держала две карты.       Ирис – три.       Феликс и Деметрий уже не шептали. Сидели по бокам Ирис как два боевых столба.       Афтон перешёл за спину Челси, положив ладонь ей на плечо.       — Это нечестно, — сказала Ирис.       — Что именно? — спросила Челси.       — У тебя поддержка мужа.       — У тебя два мрачных стража.       — Но они проиграли.       — Мой тоже.       Афтон мягко:       — Зато красиво.       Ирис посмотрела на колоду.       — Мне стлашно.       Феликс шепнул:       — Хорошо.       — Почему холошо?       — Значит, относишься к котам серьёзно.       Герцог одобрительно кивнул.       Она потянула карту.       Безопасная.       Челси – тоже.       Ирис положила «Предсказать будущее».       Посмотрела три верхние.       Лицо её изменилось.       Челси тут же улыбнулась.       — Что там, моё солнце?       — Ничего.       — Ложь.       — Немного взлыв.       — Где?       — В будущем.       — Чьём?       Ирис молчала.       Феликс напрягся:       — Пиккола.       — Я думаю.       Деметрий тихо сказал:       — У неё нет карты перемешивания.       — Деметли!       — Это видно по лицу.       Челси положила карту «Не-а».       Ирис моргнула.       — Но я ещё ничего не сделала!       — На всякий случай, — сказала Челси.       — Так нельзя!       — Можно.       — Мама Челси!       — Дорогая, я люблю тебя. Но победить тоже люблю.       Феликс простонал:       — Вот это мать.       Афтон тихо:       — Лучшая.       Ирис, обречённая и драматичная, потянула карту.       Не взрыв.       Она застыла.       Потом медленно подняла её.       — Обезвлеживание.       Феликс вскочил:       — Да!       Деметрий даже улыбнулся.       Челси прищурилась.       — Интересно.       Афтон:       — Очень.       Теперь ход Челси.       Она потянула.       Взрывной котёнок.       Ирис раскрыла рот.       Феликс уже начал праздновать.       Челси спокойно положила своё обезвреживание.       — Нет.       Ирис почти упала назад в руки Феликса.       — У тебя тоже было?!       — Конечно.       — Ты знала!       — Предполагала.       Деметрий тихо сказал:       — Формулировка заразна.       Челси положила котёнка обратно.       Очень аккуратно.       Ирис смотрела на неё.       — Ты хочешь меня взорвать.       — Дорогая, это игра.       — Это углоза.       — Тоже.       Ирис взяла карту.       Пауза.       Потом повернула её.       Взрывной котёнок.       Феликс замер.       Деметрий тоже.       Ирис медленно посмотрела на свою последнюю карту.       Обезвреживания не было.       Челси победила.       Котёнок на карте, конечно же, был рыжим.       Очень довольным.       С маленьким бантиком.       Ирис уставилась на него.       — Это личное.       Челси улыбнулась.       — Победа.       Афтон наклонился и поцеловал жену в висок.       — Безупречно.       Феликс поднял Ирис чуть выше, будто спасал её от моральных обломков.       — Взрывной котёнок взорвался от котёнка.       Деметрий кивнул.       — Симметрично.       Ирис попыталась насупиться.       Не смогла.       Засмеялась.       — Ладно. Мама Челси победила.       Челси протянула руку.       Ирис тут же переползла к ней, устраиваясь рядом и обнимая её за талию.       — Но я почти.       — Почти, моё солнце.       — В следующий лаз я выиграю.       — Конечно.       — Ты говоришь как человек, котолый не верит.       — Я говорю как мать, которая будет гордиться твоей попыткой.       — Это ещё обиднее!       Феликс, довольный вечером до невозможности, развалился на ковре.       — Игра хорошая.       Деметрий посмотрел на него.       — Ты выбыл первым.       — Именно. Меньше думал, больше наблюдал за хаосом.       — Удобная философия.       Афтон собрал карты, но одна взрывная рыжая карта выскользнула к Ирис.       Та поймала её.       Котёнок на рисунке моргнул.       Ирис погрозила ему пальцем.       — Не смей быть похожим на меня.       Котёнок распушился.       Герцог сказал:       — Бесполезно отрицать родство.       — Гелцог!       — Я эксперт.       Феликс тихо засмеялся.       Деметрий улыбнулся уже без попытки скрыть.       Челси гладила Ирис по волосам.       Афтон складывал карты.       Ирис сидела между ними всеми – взрывной котёнок Вольтерры, маленькая катастрофа с рыжими волосами, которая снова превратила комнату в семейный вечер, а древних хищников – в людей, спорящих из-за картонных котов.       За дверью стояла охрана.       В коридорах были ловушки.       В замке действовали новые протоколы.       Мир снаружи всё ещё был опасен и, возможно, слишком глуп, чтобы это понимать.       Но в комнате Ирис сегодня взрывались только котята.       И это было прекрасно.