Ирис.Солнце Вольтерры

      Охота была назначена как операция.       Ирис узнала об этом примерно на третьей минуте обсуждения, когда Деметрий развернул карту заповедника, Феликс положил на стол список «возможных угроз», Челси уточнила погодные условия, а Афтон мягко спросил, не стоит ли заранее перекрыть два северных маршрута, «на случай, если кто-то решит проявить идиотизм».       Ирис сидела на краю дивана, держа в руках маленькую иллюзорную уточку, и всё сильнее хмурилась.       — Это охота, — наконец сказала она. — Не военная кампалия.       Феликс даже не поднял головы от списка.       — После тебя разница размыта.       — Феликс.       — Что?       — Я иду пить оленя. Зачем тут «пловерка возможных точек дивелсии»?       Деметрий посмотрел на неё поверх карты.       — Потому что возможные точки диверсии существуют независимо от твоего раздражения.       — Я не лаздражена. Я впечатлена. Вы можете сделать плотокол даже из лужи.       Челси, сидящая рядом, аккуратно поправила ей ворот куртки.       — Из лужи – нет. Из твоего выхода за пределы замка – обязательно.       — Мама Челси…       — Даже не начинай, моё солнце.       Афтон улыбнулся.       — Смотри на это иначе. Мы все просто идём гулять с тобой.       Ирис медленно повернула к нему голову.       — С картой, охланой и планом эвакуации?       — Очень организованная прогулка.       Феликс кивнул.       — Семейная.       — Ужасная семья.       — Наша.       Ирис вздохнула, но улыбка всё-таки вылезла.       — Ладно. Но если вы начнёте называть белку подозлительной, я уйду.       Все четверо одновременно посмотрели на неё.       Ирис тут же подняла палец.       — Уйду под надзолом, по малшлуту, в пределах видимости, без тайных ходов и без общения с белками.       Деметрий удовлетворённо кивнул.       — Приемлемая формулировка.       — Вы все меня исполтили.       Феликс усмехнулся.       — Нет, Пиккола. Мы тебя просто выживаем.       — Это звучит как углоза.       — Это семейная традиция.

***

      Заповедник встретил их запахом мокрой земли, хвои, старой коры и звериных троп.       Ирис сразу стала тише.       Не грустнее, не напряжённее – просто внимательнее. В лесу она всегда менялась: меньше болтала, больше слушала. Не потому что боялась. Потому что охота для неё до сих пор оставалась чем-то слишком серьёзным, чтобы превращать в игру с самого начала.       Феликс шёл справа.       Огромный, почти ленивый на вид, но Ирис знала: если из-за ближайшего дерева выскочит хоть что-то с намерением приблизиться к ней быстрее дозволенного, оно закончит существовать раньше, чем поймёт, что сделало ошибку.       Деметрий двигался слева, бесшумно, глазами считывая местность. Даром Ирис он не чувствовал – никогда не чувствовал, щит оставался щитом, – зато видел всё вокруг неё: хруст веток, смятую траву, направление ветра, звериные маршруты, возможные укрытия, чужие следы. Он не мог взять её как точку. Поэтому строил весь мир вокруг её отсутствия в своём даре.       Челси шла чуть позади, но близко. Слишком красиво для леса, слишком чисто для грязи, слишком опасно для любой твари, которая решит, что женщина в тёмном пальто здесь случайна.       Афтон держался рядом с ней, почти незаметный. Иногда Ирис ловила его взгляд и улыбалась. Он улыбался в ответ, мягко, как будто лес был не местом охоты, а просто ещё одной комнатой, где его дочь решила устроить прогулку.       — Тут людей нет? — тихо спросила Ирис.       Деметрий ответил сразу:       — Радиус проверен. Ближайшая человеческая группа – в шестнадцати километрах к юго-востоку. Ветер от них не идёт. Маршрут закрыт.       — А животные?       — Два крупных оленя севернее. Один западнее. След свежий.       Ирис кивнула.       — Холошо.       Феликс скосил на неё взгляд.       — Глаза уже темнеют.       — Немножко.       — Не немножко.       — Феликс…       — Пиккола.       Она вздохнула.       — Я же плишла, да? Не тянула до последнего. Сама сказала Каю, что хочу на охоту.       Феликс буркнул:       — Это единственное, почему мы сейчас не несём тебя к зверю на руках.       Ирис возмущённо повернулась.       — Я сама умею бегать.       — Знаю.       — Очень быстло.       — Знаю.       — И юлко.       — Знаю.       — Тогда не бухти.       Феликс медленно улыбнулся.       — Бухти?       — Да.       — Это теперь официальный термин?       — Для тебя – да.       Челси тихо рассмеялась.       — Очень точный термин, дорогая.       Феликс посмотрел на неё.       — Ты тоже?       — Конечно.       Афтон добавил:       — Бухтение Феликса – важная часть семейного звукового фона.       Деметрий сухо:       — Можно включить в протокол.       Феликс остановился.       — Я передумал. Пусть белки будут подозрительными.       Ирис прыснула, но тут же сама приложила палец к губам, потому что ветер принёс звериный запах.       Она замерла.       Не от страха.       От сосредоточенности.       Глаза её потемнели глубже, янтарь ушёл почти в чёрный по краям. Жажда, которую она держала спокойно в замке, здесь поднялась быстрее: лес, свежие следы, живое тело где-то впереди, кровь под шкурой.       Челси заметила, как Ирис напряглась.       — Всё хорошо?       Ирис кивнула, не отрывая взгляда от деревьев.       — Да. Просто… близко.       Деметрий чуть повернул голову.       — Северо-запад. Крупный зверь. Движется медленно. Один.       Феликс сказал:       — Я рядом.       Ирис посмотрела на него с мягкой улыбкой.       — Знаю.       Она пошла первой.       Не побежала.       Пока.       Двигалась легко, почти без звука, но по-человечески в этом всё равно не было ничего. Маленькая фигурка скользила между деревьями так быстро, что даже Феликс, видевший её на тренировках, каждый раз внутренне ругался: слишком маленькая, слишком быстрая, слишком легко исчезает за стволом.       Деметрий держал её глазами.       И всё равно это бесило его сильнее, чем он когда-либо признал бы вслух.       Ирис добралась до зверя первой.       Крупный олень стоял у поваленного дерева, настороженный, с поднятой головой. Он почувствовал что-то – не успел понять что. Ирис оказалась рядом одним рывком.       Она не играла.       Не растягивала.       Не позволяла страху стать частью охоты.       Сначала – руки на шее.       Короткий резкий поворот.       Хруст.       Зверь обмяк мгновенно.       Только тогда Ирис опустилась рядом и укусила.       Феликс отвернулся чуть в сторону – не потому что не мог смотреть, а потому что слишком хорошо знал: Ирис не любит, когда на неё смотрят в этот момент так, будто оценивают. Деметрий, наоборот, следил за местностью. Челси стояла тихо, но пальцы её чуть сжались. Афтон просто был рядом – не вторгаясь, не комментируя.       Ирис пила быстро.       Не жадно.       Не красиво.       Не страшно.       Просто так, как вампир должен был пить, если уже выбрал себе менее сильный, менее насыщенный, но всё равно нужный способ жить.       Когда она отстранилась, глаза стали светлее почти сразу. Не золотыми полностью, но мягче. Теплее. Чернота отступила.       Она вытерла губы тыльной стороной ладони, потом вдруг поморщилась.       — Не смотлите так.       Феликс повернулся первым.       — Как?       — Как будто хотите сказать “можно было бы человеческую”.       Он закрыл рот.       Ирис ткнула в него пальцем.       — Вот. Хотел.       Деметрий негромко сказал:       — Не только он.       Она повернулась к нему.       — Деметли.       — Я не говорю, что должен был.       — Но подумал.       — Да.       Ирис вздохнула, но без обиды.       — Я знаю. Кай тоже думает. Все думают.       Челси подошла ближе и мягко поправила выбившуюся прядь у её лица.       — Мы думаем, потому что боимся.       Ирис посмотрела на неё.       — Я знаю, мама Челси.       От этого «мама Челси» у Челси всё ещё каждый раз менялось лицо – на долю секунды, но менялось. Ирис видела. И каждый раз словно специально говорила чуть мягче.       Феликс буркнул:       — Ещё один олень к западу.       Ирис повернулась к нему.       — Уже?       — График.       — Не начинай.       — Я не начинаю. Я продолжаю.       Деметрий кивнул:       — Лучше сразу. Потом можно возвращаться.       Ирис посмотрела на всех четверых.       Потом вдруг её губы дрогнули.       — А после второго можно… поиглать?       Феликс насторожился первым.       — Во что?       Ирис невинно моргнула.       — В догонялки.       В лесу стало очень тихо.       Даже птицы, кажется, решили не вмешиваться.       Деметрий медленно сказал:       — Нет.       Ирис повернулась к нему.       — Ты даже не выслушал плавила.       — В этом и сила профилактики.       Феликс начал смеяться.       — Нет, погоди. Я хочу услышать правила.       — Спасибо, Феликс.       — Я ещё не сказал, что согласен. Мне просто любопытно, насколько катастрофа творчески оформлена.       Ирис гордо выпрямилась.       — Плавила простые.       Деметрий закрыл глаза.       — Именно с этой фразы начинаются все отчёты.       Афтон мягко спросил:       — После второго зверя?       Ирис сразу кивнула.       — Да. Сначала охота. Потом догонялки. Чтобы все не бухтели.       Феликс ухмыльнулся.       — Опять бухтение.       — Да.       Челси прищурилась.       — Ирис, догонялки в лесу после охоты с четырьмя вампирами старше тебя на несколько веков?       — Именно. Весело же.       — Для кого?       — Для меня.       — Честно.       — И для вас тоже! Вы всё влемя такие серьёзные. Вам нужно бегать не только чтобы кого-то убивать или спасать.       Феликс посмотрел на Деметрия.       — Она сейчас сказала, что нам нужна физкультура для радости?       — Да.       Афтон задумчиво:       — Формулировка интересная.       Деметрий открыл глаза.       — Никаких исчезновений из зоны видимости.       — Конечно.       — Никаких иллюзий двойников, уходящих в разные стороны.       Ирис замерла.       — А если чуть-чуть?       — Нет.       — Одну маленькую?       — Нет.       — А светлячки?       — Нет.       Феликс протянул:       — Деметрий, ты убиваешь искусство.       — Я предотвращаю инфаркт у Кайуса. Метафорический.       — Кай всё лавно узнает и будет злиться, — сказала Ирис честно.       Челси кивнула.       — Да.       — Но если я плиду довольная и сытая, он будет злиться меньше.       Феликс задумался.       — Логика есть.       Деметрий посмотрел на него.       — Не помогай.       — Я объективен.       — Ты хочешь поймать её.       Феликс улыбнулся шире.       — Очень хочу.       Ирис тут же отступила на шаг.       — Только после второго зверя.       — Я запомнил.       — И не хватать слишком лезко.       — Пиккола, если я схвачу резко, ты вылетишь в соседний регион.       — Вот и я об этом.       Челси вздохнула.       — Сначала охота. Потом посмотрим.       Ирис просияла.       — Это почти да.       — Это не да.       — Но уже не нет.       Афтон тихо сказал:       — Это переходная стадия Вольтури между запретом и капитуляцией.       Деметрий сухо:       — Она слишком хорошо научилась её распознавать.       Второго оленя Ирис взяла быстрее.       Не потому что жажда была сильнее. Наоборот – первая кровь уже сбила острый край. Просто теперь она была собраннее. Увереннее. И, возможно, слишком вдохновлена перспективой догонялок, что Феликс счёл тревожным признаком.       Ирис снова не играла.       Сначала смерть.       Потом кровь.       Она пила меньше, чем в первый раз, но достаточно. Когда поднялась, глаза были уже тёплыми, почти золотыми, только глубоко в радужке держался тёмный янтарь.       Она выглядела живой.       Светлой.       Сытой.       И очень подозрительно довольной.       Деметрий увидел это выражение и сказал:       — Нет.       — Но я ещё ничего не сказала!       — Именно.       Феликс уже снимал куртку, будто готовился к бою.       — Я за.       Челси посмотрела на него.       — Разумеется, ты за. Ты хочешь поймать ребёнка в лесу.       — Во-первых, она не ребёнок.       — Всё относительно.       — Во-вторых, она сама предложила.       Ирис кивнула так энергично, что коса ударила её по плечу.       — Сама.       — В-третьих, — Феликс улыбнулся хищно, — я уверен, что она опять начнёт мельтешить как рыжая молния, и мне хочется понять, насколько я опозорюсь.       Афтон поднял бровь.       — Наконец-то честность.       Деметрий посмотрел на Ирис.       Она сложила руки перед собой.       — Ну пожалуйста. Я не буду убегать далеко. Не буду создавать двойников. Не буду тлогать чужие запахи. Не буду уходить из зоны видимости. Если кто-то скажет стоп, я останавливаюсь. Честно-честно.       — Фраза “честно-честно” не входит в юридически надёжные, — сказал Деметрий.       — Зато входит в семейно надёжные.       Феликс приложил руку к груди.       — Я доверяю взрывному котёнку.       — Ты вчера говорил, что взлывному котёнку нельзя доверять.       — Контекст изменился.       Челси долго смотрела на Ирис.       Потом на Афтона.       Тот чуть пожал плечами: решение её, но улыбка выдавала, что он не против.       Челси вздохнула.       — Десять минут.       Ирис подпрыгнула на месте.       — Да!       — Не радоваться раньше условий.       — Я уже радуюсь.       — Десять минут. Только в этом участке леса. Без иллюзий, которые мешают нас видеть друг друга. Без прыжков через овраги. Без деревьев выше второго уровня ветвей.       — Мама Челси!       — Третьего.       — Холошо.       — Если Деметрий говорит стоп – стоп.       — Да.       — Если я говорю стоп – стоп.       — Да.       — Если Афтон говорит стоп – стоп.       — Да.       Феликс поднял руку.       — А если я?       Челси посмотрела на него.       — Ты будешь говорить стоп только если она тебя обыграет.       — Это клевета.       Деметрий сухо:       — Это прогноз.       Ирис уже сияла.       — А плавила?       — Ты и расскажи, — сказал Афтон.       Она повернулась, встала на поваленный ствол, будто на сцену, и торжественно объявила:       — Плавила такие. Я убегаю. Вы ловите. Кто поймал – победил. Если я плодержалась десять минут – победила я.       Феликс ухмыльнулся.       — То есть обычные догонялки.       — Да.       — С четырьмя древними вампирами.       — Да.       — Пиккола, ты уверена?       Ирис улыбнулась.       Очень мило.       Слишком мило.       — А вы?       Феликс замер.       Потом медленно повернулся к Деметрию.       — Она бросила вызов.       — Я слышал.       — Это вопрос чести.       — Это вопрос безопасности.       — И чести.       Афтон тихо рассмеялся.       Челси покачала головой, но улыбалась.       — Десять минут, моё солнце.       Ирис спрыгнула со ствола.       — Считать будешь ты, Деметли. Ты самый честный.       Феликс возмутился:       — А я?       — Ты самый громкий.       — Справедливо.       Деметрий посмотрел на Ирис.       — Три.       Она наклонилась вперёд, вся превратившись в готовое движение.       — Два.       Феликс тоже слегка присел, как хищник перед броском.       Челси, к всеобщему удивлению, сняла перчатки.       Афтон просто шагнул чуть в сторону и исчез из очевидной линии движения – не даром, просто своим невозможным умением становиться менее заметным.       — Один.       Ирис улыбнулась.       — Лови.       И сорвалась с места.       Она действительно была молнией.       Маленькой, рыжей, смеющейся молнией, которая скользнула между двумя деревьями, перепрыгнула через поваленный ствол, проскользнула под низкой веткой и на следующем шаге уже оказалась в стороне от того места, куда Феликс бросился по инерции.       — Пиккола!       — Мимо! — звонко крикнула она.       — Не провоцируй!       — Я плосто комментирую!       Деметрий двигался не так, как Феликс.       Феликс был силой: быстрый, огромный, с реакцией бойца, привыкшего давить пространство собой. Деметрий же не догонял Ирис напрямую – он резал маршрут. Читал, куда она может повернуть, где земля даст лучший толчок, где дерево заставит её замедлиться, где она выберет красивую траекторию вместо простой.       Ирис это поняла через двадцать секунд.       — Деметли, не надо так умно!       — Ты сама сказала ловить.       — Но не стлатегически!       — Других вариантов у меня нет.       Она резко сменила направление, проскользнула рядом с Челси – слишком близко, специально, со смешком. Челси протянула руку, почти коснулась её куртки, но Ирис ушла вниз, перекатилась по мху и выскочила на ноги уже за спиной Афтона.       Афтон поймал её за капюшон.       Почти.       Капюшон выскользнул.       Ирис прыснула.       — Папа Афтон!       — Почти.       — Очень почти!       — Я учусь.       Феликс рванул с фланга.       Ирис на секунду создала перед ним маленький взрыв светящихся бабочек, которые не закрывали её полностью, но отвлекли ровно настолько, чтобы он моргнул по привычке.       — Это иллюзия!       — Она не мешала видеть!       — Она была наглая!       — Это не заплещено!       Деметрий сказал на бегу:       — Формально – нет.       — Не помогай ей!       — Я фиксирую.       Ирис смеялась.       Не стеклянно.       Не тихо.       По-настоящему.       Лес, кажется, впервые за много лет видел, как четыре древних вампира гоняются за маленькой рыжей вампиршей не чтобы спасти, убить или остановить врага, а потому что она придумала игру.       И это было так нелепо, что даже Челси, сначала державшаяся на грани строгого контроля, постепенно начала улыбаться шире.       Она пошла наперерез.       Не резко.       Красиво.       Ирис, ожидавшая грубой силы Феликса и логики Деметрия, чуть не попалась именно на этой красоте. Челси будто просто оказалась там, где надо, протянула руку, и пальцы коснулись кончика Ирисиной косы.       — Почти, — сказала Челси.       Ирис пискнула.       — Мама Челси, это было страшно!       — Спасибо, дорогая.       — Это не комплимент!       — Лучшие комплименты всегда так говорят, — в тон Аро ответила Челси.       Ирис захохотала – и из-за смеха на долю секунды потеряла скорость.       Феликс был уже рядом.       Большая рука сомкнулась вокруг её талии.       Ирис успела выгнуться, проскользнуть почти невозможным углом, оставив ему в руке только край куртки.       Феликс остался с куском ткани.       Ирис – в трёх шагах впереди, в майке, с совершенно счастливым лицом.       — Эй!       Она обернулась на бегу.       — Ты сломал мою култку!       — Ты выскользнула!       — Это была холошая култка!       — Я куплю десять!       — Это не то же самое!       Деметрий тихо сказал:       — Четыре минуты.       — Уже?! — возмутилась Ирис.       — Только, — сказал Феликс.       Афтон неожиданно появился слева.       Не с даром.       Просто выбрал момент, когда все смотрели на Феликса и куртку.       Ирис почувствовала слишком поздно.       Он поймал её за руку.       На секунду.       Она тут же развернулась к нему, не вырываясь силой, а закружилась вокруг его хватки, как танцовщица, и освободилась через его же движение.       Афтон рассмеялся.       — Красиво.       — Балет, — гордо крикнула она и убежала.       Челси замерла на мгновение.       — Она использовала балет против нас.       Феликс восторженно:       — Наша девочка.       Деметрий:       — Шесть минут.       Ирис смеялась, скользила, иногда почти падала, специально подпрыгивала на корнях, меняла траекторию слишком резко, что любой человек давно сломал бы себе шею, а любой обычный вампир проклял бы её манеру двигаться.       Феликс почти поймал её ещё дважды.       Деметрий один раз загнал между деревьями так, что Ирис пришлось прыгнуть на ствол, пробежать по нему боком и соскочить за Челси.       — Третьи ветви! — крикнула она заранее.       — Это была вторая, — ответил Деметрий.       — Я знаю!       Афтон, кажется, вообще получал от этого тихое удовольствие. Он не бросался. Он ставил себя там, где Ирис не ждала, и каждый раз заставлял её придумывать новый выход.       — Папа Афтон, ты слишком хитлый!       — Семейное.       — Все так говолят, когда делают что-то ужасное!       — Удобная фраза.       Через некоторое время Деметрий напомнил:       — Восемь минут.       — Ой.       Феликс улыбнулся.       — Ой – это правильно.       Они сорвались снова.       Ирис стала быстрее. Не физически – эмоционально. Её радость подгоняла её. Она больше не думала о правилах, о клетке, о голоде, о том, что все смотрят на неё слишком внимательно. Она просто бежала.       И квартет бежал за ней.       Феликс смеялся открыто.       Деметрий улыбался краем губ, хотя пытался скрыть.       Челси перестала выглядеть как строгая мать и стала почти девчонкой из очень опасной старой сказки.       Афтон – тихий, быстрый, невозможный – обогнул их всех и вышел Ирис наперерез у большого камня.       Ирис увидела.       Слишком поздно.       Повернула в сторону – там Феликс.       Назад – Деметрий.       Справа – Челси.       Она остановилась посреди маленького кольца из своих.       Глаза огромные.       Улыбка ещё больше.       — Это нечестно.       Феликс шагнул ближе.       — Это охота.       — Догонялки!       — Вольтурийские догонялки.       Деметрий сказал:       — Девять минут пятьдесят секунд.       Ирис резко вдохнула.       — Я ещё могу!       Она бросилась вверх.       На дерево.       Феликс выругался.       — Третья ветвь!       — Это вторая с половиной!       Деметрий поднял глаза.       — Ирис.       — Ладно!       Она соскочила вниз.       И прямо в руки Феликса.       Он поймал её аккуратно, но крепко. Одной рукой за талию, второй под спину, сразу прижав к себе так, чтобы не было ни рывка, ни падения, ни лишней силы.       — Поймал.       Ирис замерла на его руках.       Потом медленно посмотрела на Деметрия.       — Влемя?       Деметрий сделал вид, что считает.       Очень мучительно.       Очень серьёзно.       — Девять минут пятьдесят девять секунд.       Ирис раскрыла рот.       — Нет!       Феликс расхохотался.       Челси ахнула со смехом:       — Жестоко.       Афтон улыбнулся.       — Очень точный проигрыш.       Ирис возмущённо ткнула Феликса в грудь.       — Ты сделал это специально!       — Конечно.       — Я почти победила!       — Почти.       — Это нечестно!       — Но драматично.       Деметрий подошёл ближе.       — Ты сказала, что любишь драму.       — Не когда она плотив меня!       Феликс посадил её себе на плечо, как трофей.       — Победитель получает взрывного котёнка.       — Я не плиз!       — Нет. Ты причина победы.       Челси посмотрела на Ирис сверху вниз – точнее, снизу вверх, потому что та теперь сидела на плече Феликса.       — Ты довольна?       Ирис пыталась насупиться.       Не вышло.       Она засияла.       — Очень.       Афтон тихо сказал:       — Тогда оно того стоило.       Деметрий добавил:       — Но в следующий раз правила будут письменными.       — В следующий лаз? — тут же оживилась Ирис.       Все четверо переглянулись.       Феликс сказал:       — Она услышала только это.       Челси вздохнула.       — Конечно.       Деметрий сухо:       — Это была ошибка.       Афтон мягко:       — Но уже поздно.       Ирис, сидя на плече Феликса, подняла руки в победном жесте, хотя официально проиграла.       — Значит, в следующий лаз я выиглаю!       Феликс фыркнул.       — Мечтай.       — Буду.       Деметрий посмотрел на неё.       На сытую, смеющуюся, золотоглазую, живую Ирис, которая после охоты предложила древним хищникам догонялки и почти продержалась десять минут.       — Возможно, — сказал он.       Ирис резко повернулась к нему.       — Что?       — Возможно, в следующий раз.       Она просияла так, что лес вокруг будто стал светлее.       — Деметли, это было почти подделживающе.       — Не привыкай.       — Поздно.       Феликс понёс её обратно к месту, где остались порванная куртка и следы охоты.       Ирис устроилась у него на плече, как маленькая королева лесной катастрофы, и болтала ногами.       — Кай будет злиться?       Челси ответила:       — Да.       — Очень?       Феликс:       — Да.       — Но я сытая.       Деметрий:       — Это смягчит.       — И счастливая.       Афтон:       — Это усложнит.       — Почему?       Феликс ухмыльнулся:       — Потому что он не сможет решить, ругать нас или благодарить.       Ирис задумалась.       — Можно сказать, что это была тленировка.       Деметрий покачал головой.       — Нет.       — Почему?       — Потому что тогда Кайус потребует отчёт.       — И что?       — Там будет пункт “Ирис сидела на плече Феликса и объявила себя почти победителем”.       Ирис хихикнула.       — Это важный пункт.       — Именно поэтому отчёта не будет.       Феликс сказал:       — Значит, была семейная прогулка.       Челси добавила:       — Организованная.       Афтон:       — С элементами физической активности.       Деметрий:       — И контролируемого хаоса.       Ирис счастливо вздохнула.       — Очень плавильная фолмулировка.       Они пошли обратно через лес.       Четыре древних вампира и маленькое рыжее солнце на плече у Феликса.       Охота была закончена.       Голод – сбит.       И если Кайус будет рычать – а он будет, – Ирис уже знала, что скажет.       Что она не уходила.       Что она не одна.       Что она была со своими.       И что иногда даже Вольтури нужно бегать не потому, что мир опасен.       А потому что догонялки – это очень серьёзная семейная традиция.