Не его история

От автора: Хочу сразу провести ясность. У Дж. К. Роулинг учеба в Хогвартсе "магическим" образом начинается с пн, хотя по факту 2 сентября 1992 года это среда. Магия магией, но я все же буду придерживаться фактических дней недели, так что если вас смутит неразбериха между расписанием и днями недели - считайте это авторским отклонением. Я много времени провела, систематизируя этот хаос. Спасибо.

***

      На следующее утро Нармо проснулась значительно позже соседок по спальне. Когда она добралась до Большого зала, завтрак был уже в самом разгаре. За высокими окнами моросил дождь. Потолок вторил погоде — тяжёлые серые тучи низко нависли над столами.       Несколько слизеринцев проводили её взглядами. Кто-то шептался. Впрочем, долго смотреть никто не стал. Похоже, что за ночь история успела облететь весь замок. Нармо опустилась на свободное место рядом с Дафной Гринграсс и потянулась за кубком с соком.       — Так это правда? Нармо подняла взгляд.       — Что именно?       — Вы действительно прилетели на машине?       — Да.       — Говорят, вы врезались в Гремучую иву.       — Не специально. Дафна задумчиво посмотрела на неё.       — Жаль. Было бы гораздо интереснее, если бы специально. Малфой тоже несколько раз посмотрел в её сторону. С таким выражением лица, будто до сих пор не решил, считать произошедшее невероятно глупым или невероятно впечатляющим.       Через некоторое время над головой зашумели крылья влетевших сов. Их было не меньше сотни. Они кружили под зачарованным потолком, протяжно кричали, заглушая разговоры учеников, и сбрасывали письма, газеты и посылки прямо на столы. Одна особенно крупная сова с заметными перьевыми «ушками» на голове опустила свёрток рядом с Малфоем. Тот тут же принялся разворачивать упаковку.       Нармо ничего не ждала и потому почти не обращала внимания на происходящее. Она как раз потянулась за блюдом с яичницей, когда внезапно по всему залу раздался грохот, от которого с потолка посыпалась пыль.       «Рональд Уизли! Как. Ты. Посмел. Украсть. Машину. — гремело письмо. — Я не удивлюсь, если тебя исключат из школы. Погоди, я до тебя доберусь. Думаю, ты понимаешь, что мы пережили, не найдя машины на месте…»       Миссис Уизли кричала в сто раз громче, чем обычно; ложки и тарелки подпрыгивали на столах от её голоса, который ещё усиливало эхо, отражавшееся от каменных стен. Нармо невольно посмотрела на гриффиндорский стол. Рон медленно сползал на скамейке всё ниже и ниже, словно надеялся исчезнуть прямо на глазах у всего Хогвартса. Письмо тем временем продолжало:       «…вечером… письмо от Дамблдора. Я думала, отец от огорчения умрет. Мы растили тебя совсем в других правилах. Вы ведь могли погибнуть!»       Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Нармо попыталась прикрыть уши ладонями, но это не помогало. За слизеринским столом уже вовсю смеялись. Кто-то громко сообщил соседям, что Уизли прислали громовещатель. Несколько первокурсников начали вертеть головами, пытаясь понять, где именно находится несчастный адресат.       «…абсолютно чудовищно. Отца на работе ждет разбирательство, и виноват в этом ты. Если ты совершишь еще хоть один подобный проступок, мы немедленно заберем тебя из школы».       Наконец письмо замолчало. На несколько секунд в Большом зале воцарилась тишина. Красный конверт выпал из рук Рона, вспыхнул и рассыпался горсткой серого пепла. Рон к этому моменту сидел, вжав голову в плечи и не поднимая глаз от стола. Уши у него стали почти одного цвета с конвертом. Гарри выглядел немногим лучше. Смех ещё прокатывался по залу, но вскоре за столами возобновилась непринужденная болтовня.       Когда завтрак подходил к концу, вдоль слизеринского стола прошёл староста, раздавая каждому ученику по листу пергамента. Когда очередь дошла до Нармо, она увидела, что это расписание занятий. Дафна тут же развернула свой лист.       — Трансфигурация первым уроком. Еще и в первый учебный день. Какая жестокость. — она посмотрела на потолок так, словно лично обвиняла его в случившемся.       — По крайней мере, не история магии.       — Ты единственный человек в школе, который считает историю магии хуже трансфигурации.       В класс Нармо зашла одной из первых. Заняв место во втором ряду, она достала тетрадь. За всё лето в ней так и не появилось ни одной записи — Нармо до сих пор не решила, для чего именно будет её использовать. До начала урока оставалось ещё несколько минут, так что она открыла первую страницу и аккуратно написала:       «Понедельник:       1 . Трасфигурация»       Нармо остановилась, увидев что буквы начали бледнеть. Спустя секунду они полностью впитались в бумагу. Страница стала абсолютно чистой.       А потом начали появляться другие буквы. Медленно. Словно кто-то писал их прямо у неё на глазах.       «Боюсь, вы ошиблись тетрадью.» Нармо замерла. Буквы продолжали появляться.       «Если вы собираетесь использовать меня как расписание занятий, то вынужден сообщить, что у меня несколько иное предназначение.» Стоило ей дочитать последнюю строчку, как текст исчез. Секунду спустя на странице начали появляться новые слова.       «Хотя вынужден признать, это самое организованное начало разговора из всех, что мне доводилось видеть.»       Еще после первого года обучения в Хогвартсе Нармо решила, что не будет ничему удивляться. Иначе запас удивления закончился бы слишком быстро. Но к говорящей тетради она всё-таки оказалась не готова. Недолго думая, Нармо написала:       «Что ты такое?» Ответ появился почти сразу.       «Как грубо. »       «Большинство людей интересует, кто перед ними. Вас — что. Впрочем, представляться незнакомцам в ваши планы тоже не входит.»       «Меня зовут Нармо. Нармо Поттер» На этот раз ответ появился не сразу. Словно невидимый собеседник задумался. Потом на странице проступило:       «Приятно познакомиться, мисс Поттер.»       «Моё имя — Том Реддл.»       Прозвенел звонок, возвещая начало урока. Нармо даже не заметила, когда класс успел заполниться учениками. Крайне неохотно убрав тетрадь, она попыталась сосредоточиться на занятии.       Трансфигурация всегда была не самым простым предметом, но сегодня дело обстояло особенно плохо. Всё, что удалось выучить в прошлом году, за лето словно выветрилось из головы. А мысли о загадочном собеседнике упорно вытесняли все остальные.       Само задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. С огромным трудом Нармо удалось изменить его форму. Жук стал круглым, появились даже дырочки для ниток. Однако на этом сходство с пуговицей заканчивалось — он по-прежнему беспорядочно носился по столу.       Конец урока Нармо встретила с заметным облегчением. Ей хотелось поскорее возобновить диалог с Томом. Она не могла вспомнить, когда в последний раз что-то вызывало у неё настолько живой интерес. Настоящий. Несколько раз за урок Нармо ловила себя на том, что машинально тянется к тетради, словно та могла за это время куда-нибудь исчезнуть. Это было глупо. И совершенно на неё не похоже.       Следующим уроком были заклинания с Пуффендуем. Когда ученики начали заходить в кабинет профессора Флитвика, Нармо сразу заметила, что преподаватель там не один.       Возле первой парты стоял Златопуст Локонс. Он что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками так активно, будто выступал перед переполненным залом. Профессор Флитвик сидел на стопке книг за своим столом и терпеливо слушал.       — ...и тогда я понял, что обычные методы совершенно бесполезны, — вещал Локонс. — Разумеется, местные волшебники были в полном отчаянии. Никто не мог справиться. Он выдержал драматическую паузу.       — Но мне понадобилось меньше минуты. Несколько учеников уже остановились в дверях.       — Меньше минуты? — вежливо переспросил Флитвик.       — Сорок пять секунд, если быть точным.       — Поразительно.       — О да. Хотя, признаюсь, пришлось импровизировать. Как вы понимаете, теория в подобных ситуациях мало помогает. Нармо заметила, как брови Флитвика едва заметно поднялись.       — Теория редко бывает лишней, — мягко заметил он.       — Ну разумеется, разумеется. Для обучения. Для начинающих. Для общего развития. Локонс снисходительно улыбнулся.       — Но настоящая магия происходит уже за пределами учебников. Он произнёс это таким тоном, будто лично изобрёл волшебство. Профессор Флитвик некоторое время молчал.       — Насколько я помню, в вашей книге вы пишете, что использовали модифицированное связывающее заклинание. Локонс моргнул.       — Именно.       — Любопытно. Никогда не встречал подобной модификации. Не могли бы вы объяснить принцип? Улыбка Локонса стала чуть менее уверенной.       — О, это довольно сложная тема.       — Для меня?       — Для... аудитории в целом. Флитвик понимающе кивнул.       — Конечно. К этому моменту почти весь класс уже занял места. Локонс явно почувствовал облегчение.       — Что ж, боюсь, долг зовёт меня обратно к моим собственным ученикам. Он расправил мантию.       — Всегда рад обменяться опытом с коллегами.       — Взаимно, — вежливо ответил Флитвик. Дверь закрылась. Нармо задумчиво посмотрела вслед ушедшему преподавателю.       За последние несколько недель ей доводилось слышать о Златопусте Локонсе очень многое. Большая часть этих рассказов сводилась к тому, какой он знаменитый, талантливый и удивительный человек. Сам Локонс, похоже, тоже придерживался именно этой версии. Пока что всё увиденное скорее вызывало вопросы, чем давало ответы. Впрочем, судить было рано. Возможно, её первое впечатление ошибочно. Возможно.       — Итак, — произнёс профессор Флитвик, хлопнув в ладоши. — Сегодня мы начинаем изучать заклинание Таранталлегра.       Он взмахнул палочкой. Ноги стоявшего рядом манекена немедленно пустились в такую бешеную пляску, что тот рухнул на пол. По классу прокатился смех.       После короткой демонстрации класс разбился на пары. По кабинету разносились смешки, возмущённые возгласы и стук каблуков по полу. То тут, то там кто-нибудь начинал нелепо подпрыгивать на месте, пытаясь удержать равновесие. Даже Дафна после особенно удачного попадания едва не опрокинула парту.       Самой Нармо заклинание удалось только с третьей попытки. Её напарница несколько секунд отчаянно отбивала чечётку посреди класса, прежде чем Флитвик помог снять эффект.       К концу занятия кабинет напоминал танцевальный зал, в котором никто не умел танцевать.       Последним уроком на сегодня была История магии. Обычно одно только название этого предмета вызывало у Нармо желание лечь лицом на парту и проспать до обеда. Профессор Бинс обладал редким талантом превращать даже войны, восстания и магические катастрофы в нечто бесконечно скучное.       Но сегодня это неожиданно показалось прекрасным. История магии была одним из немногих уроков, на которых преподаватель почти не обращал внимания на учеников. А значит, у Нармо появлялся шанс наконец разобраться с куда более интересной загадкой — Томом Реддлом.       Добравшись до кабинета, она заняла место ближе к середине класса и, пока остальные ученики рассаживались по местам, достала тетрадь. Нармо открыла первую страницу и взяла перо.       «И всё же кто ты? Имя ничего не объясняет. Ты человек, которого каким-то образом заперли в тетради? Или тетрадь, которая считает себя человеком?»       «А если ни один из вариантов не верен?»       «Отвечать прямо, судя по всему, ты не любишь. Значит, в чем предназначение данного предмета тоже не расскажешь?»       «Разумеется расскажу.»       «Предмет без назначения был бы крайне бесполезной вещью.»       «Просто я предпочитаю сначала понять, с кем разговариваю.»       «Что тебе нужно, чтобы понять? Что ты хочешь узнать обо мне?»       «Например, почему тебя так интересует мой ответ. Большинство людей на твоём месте уже давно попытались бы меня продать. Или показать преподавателю. Или уничтожить.» Нармо на несколько секунд задумалась над этими строчками.       «Это странно?»       «Необычно.»       «Почему?»       «Потому что люди обычно задают вопросы, на которые уже хотят получить определённый ответ. А ты, кажется, ищешь сам вопрос.» Нармо невольно нахмурилась.       «И это должно что-то объяснить?»       «Пока нет. Но помогает составить представление.»       «Обо мне?»       «Разумеется. В конце концов, мисс Поттер, разговор — это обмен информацией. Ты узнаёшь что-то обо мне.» Несколько секунд страницы оставались чистыми, но потом Том написал кое-что еще.       «Я узнаю что-то о тебе.»       «Забавно. Потому что лично я о тебе пока не получила никакой информации.»       «Это не совсем справедливо. Ты знаешь мое имя.»       «Но полагаю, ты права. Один факт в обмен на один факт. Я учился в Хогвартсе»       «То есть, ты все-таки человек?»       «Ай-яй. Играешь не по правилам»       «Я сейчас учусь в Хогвартсе. На втором курсе. Теперь ответишь?»       «Не совсем человек. Скорее воспоминание о человеке. Трансфигурацию у вас все еще ведет Дамблдор?»       «Нет, он директор. Дамблдор вел трансфигурацию? Как давно ты учился? Мне 12 лет и у меня есть брат близнец.»       Время летело удивительно быстро. Разговор постоянно сворачивал куда-то в сторону. Стоило Нармо задать один вопрос, как Том отвечал на него лишь наполовину и тут же задавал свой. Иногда ей казалось, что он специально уводит тему от себя, но делал это настолько ловко, что она замечала это только спустя несколько сообщений.       К концу разговора у Нармо появилось несколько новых фактов о Томе Реддле. Когда-то он учился на Слизерине. Был старостой школы. И всё это происходило примерно полвека назад. Проблема заключалась в том, что ни один из них ничего не объяснял. Зато Том, похоже, успел узнать о ней значительно больше.       Только когда по классу раздался скрип отодвигаемых стульев, Нармо поняла, что профессор Бинс уже закончил лекцию.

***

      После обеда Нармо вышла прогуляться по территории Хогвартса. Мыслей в голове накопилось слишком много, нужно было как-то привести их в порядок. Брата она заметила неподалёку от главного входа. Рядом с ним стояли Рон и Гермиона, устроившаяся на каменных ступенях с книгой на коленях.       Вскоре к Гарри подскочил какой-то первокурсник с мышиного цвета волосами и магловским фотоаппаратом на шее. Мальчик смотрел на него с таким восторгом, словно перед ним оказался не живой человек, а редкий музейный экспонат. Подойдя ближе, Нармо услышала:       — А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото?       Гарри выглядел так, будто разговор доставлял ему не больше удовольствия, чем столкновение с Гремучей ивой.       Именно в этот момент появился Малфой. Разумеется. Некоторые вещи в мире оставались удивительно постоянными.       — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? Его сопровождали верные дружки Крэбб и Гойл.       — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздает автографы!       — Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, сказал Гарри. — Замолчи, Малфой. Малфой перевёл взгляд на стоявшую неподалёку Нармо.       — А ты чего молчишь, Поттер? — поинтересовался он. — Или семейные автограф-сессии проводит только брат?       — Если это способ получить мой автограф, то мог бы попросить лично. Например, вечером в гостиной. — голос Нармо звучал почти тепло. — Не обязательно использовать Гарри как предлог. Брат уставился на неё так, будто ослышался. На лице Малфоя промелькнуло что-то похожее на удивление, быстро сменившееся привычной ухмылкой.       — Не льсти себе, Поттер. Мне хватает одного знаменитого родственника в вашей семье.       — Тебе просто завидно, — выпалил Колин, который рядом с Крэббом казался почти игрушечным.       — Мне? Завидно? — Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак. На мгновение его взгляд скользнул по Нармо, но почти сразу вернулся к Гарри. Крэбб и Гойл только глупо хихикали.       — Подавись слизняками, Малфой! — взорвался Рон. Крэбб перестал хихикать и демонстративно захрустел костяшками пальцев.       — Легче на поворотах, Уизли, — предупредил насмешливо Малфой. — Я бы на твоем месте не нарывался на драку. Забыл, что твоя маменька обещала забрать тебя из школы? — И, передразнивая, пропищал: — «Если совершишь хоть один проступок…» Кто-то рядом громко рассмеялся.       — Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, — презрительно скривил губы Малфой. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом. Рон взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула ему:       — Перестань! — и взглядом указала на приближающегося Златопуста Локонса.       — Что, что тут происходит? — Златопуст буквально впорхнул во двор. Бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. — Кто тут раздает фотографии с автографом? Но не успел Гарри и рта раскрыть, как Локонс обхватил его за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел:       — Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! — одарил он Колина сияющей улыбкой. Малфой самодовольно осклабился и что-то сказал окружившим его приятелям.       — Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! — распоряжался Локонс.       Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок.       — Идите в классы! Быстрее! — скомандовал Локонс и сам устремился ко входу. Он все еще держал за плечи Гарри, который выглядел так, словно мечтает провалиться под землю.       — Соломоново решение, — с высоты своего величия проговорил Локонс, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери.       Когда двор опустел, Нармо подошла к Малфою.       — Ну и что это было?       — Что именно? — невинно поинтересовался Малфой. — Автографы? Локонс? Или твоё приглашение на вечер?       — Твой спектакль. Ты ведь прекрасно знаешь, что Гарри терпеть не может подобное внимание.       — Если бы я хотел устроить спектакль, Поттер, ты бы заметила.       — Да ну?       — То, что произошло, устроил Локонс. Я всего лишь получил удовольствие от просмотра. Нармо чуть приблизилась.       — А может Колин был прав? Или... Она наклонилась к его уху так близко, что он чувствовал её дыхание на щеке, и прошептала:       — Ты все еще обижен на то, что Гарри не стал тебе другом? Несколько секунд Малфой молчал, но затем медленно повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.       — Поттер, — негромко произнёс он. — Это самая нелепая вещь, которую я слышал за сегодня. Нармо не отодвинулась.       — Тогда почему тебя это до сих пор задевает? На этот раз пауза длилась чуть дольше. Крэбб и Гойл переглянулись. Было очевидно, что они уже не понимают что происходит.       — Потому что это был единственный раз, когда кто-то отказался от действительно хорошего предложения, — наконец ответил Малфой.       — Очень удобная версия.       — Зато лучше твоей. Он слегка наклонился вперёд.       — И если уж мы говорим о странных вещах, Поттер, то меня куда больше интересует другое.       — Что именно?       — С каких пор ты начала приглашать людей на вечерние встречи?       — Пока я приглашала только тебя. На этот раз молчание затянулось заметно дольше. Крэбб нахмурился. Гойл перевёл взгляд с него на Нармо и обратно.       — Мы идём или нет?       — Не усложняй себе жизнь размышлениями, Гойл, — резко бросил Малфой. Гойл явно собирался спросить что-то ещё, но передумал. Наконец Малфой усмехнулся.       — Странная ты.       — Разве?       — Большинство людей хотя бы пытаются смутиться, когда говорят подобные вещи. Он развернулся.       — Пошли. Крэбб и Гойл послушно двинулись следом. Сделав несколько шагов, Драко вдруг обернулся.       — И кстати, Поттер.       — Что?       — Это не было приглашением.       — Кто знает... — задумчиво сказала она. — Но ты всё равно об этом подумал. Малфой закатил глаза и окончательно ушёл.

***

      Нармо вернулась в гостиную почти сразу после разговора с Драко. Недолго думая, она отправилась в спальню и, сев на кровать, достала тетрадь.       «Том. Почему люди такие странные? Я не понимаю. Откуда это желание перетягивать на себя внимание? Профессор Локонс, например. Казалось, что ради чужого восхищения он пойдет на что угодно. Малфой. Что им движет вообще непонятно. Зачем он постоянно пытается выглядеть лучше на фоне того, как унижает Гарри. Да и сам брат. Неужели он не видит, что это просто провокация? Зачем так остро на все реагировать? Словно люди, категорически отказываются думать.»       «Любопытно. Большинство людей спрашивают, почему мир не понимает их. Ты спрашиваешь, почему не понимаешь мир.» Несколько секунд страница оставалась пустой.       «Полагаю, проблема в том, что ты исходишь из неверного предположения.»       «Какого?»       «Что людьми обязательно должно что-то двигать.» Нармо нахмурилась.       «Разве нет?»       «Не всегда.»       «Иногда человек делает что-то потому, что ему страшно.»       «Иногда потому, что хочет внимания.»       «Иногда потому, что хочет понравиться окружающим.»       «Иногда потому, что хочет выглядеть сильнее, чем чувствует себя на самом деле.»       «А иногда потому, что все остальные вокруг делают то же самое.» Новые строчки появлялись одна за другой.       «Люди удивительно редко понимают собственные мотивы.»       «Большинство из них сначала чувствует.»       «И только потом придумывает объяснение.»       «Это нелогично.»       «Согласен.»       «Тогда почему они так делают?»       «Потому что логика никогда не была главным качеством человека.» На странице появилась ещё одна строчка.       «Впрочем, мисс Поттер, если вас это утешит — за последние полчаса вы задали гораздо больше вопросов о природе людей, чем большинство моих собеседников за последние несколько десятилетий.»       Нармо разговаривала с дневником еще долго. Засыпая, она поймала себя на мысли, что ещё никогда прежде беседа не была такой лёгкой. Словно в мире, полном глупцов, он оказался единственным, кто умел думать.