Не его история

      Мысли о Томе не покидали Нармо даже на следующий день. За завтраком она несколько раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку и машинально крутит в пальцах ложку. Хотелось остаться в спальне и провести день в приятной компании. Но впереди ждала травология. 
      У входа в теплицы уже толпились когтевранцы. Профессор Стебль дожидалась учеников внутри оранжереи. Маленькая, кругленькая волшебница в чиненой-перечиненой шляпе на растрепанных волосах выглядела так, словно только что лично перекопала половину территории Хогвартса. Подол её платья был испачкан землёй, а при виде её ногтей тётя Петунья наверняка упала бы в обморок.       — Дети, теплица номер три! — распорядилась профессор Стебль.       В прошлом году они занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор вынула из-за пояса большой ключ и отперла дверь теплицы. В лёгкие сразу ворвался запах сырой земли, удобрений и тяжёлый аромат гигантских цветов размером с зонты, свисавших с потолка. В самом центре располагалась длинная деревянная скамья, на которой лежало 20 пар наушников.       — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?       — Мандрагора — сильнодействующее средство для восстановления здоровья. Ее используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик, — невозмутимо ответил Терри Бут.       — Отлично. Десять баллов Когтеврану, — сказала профессор Стебль. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?       — Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — ответил Энтони Голдстейн, друг Терри.       — Совершенно верно. Припишем еще десять баллов Когтеврану. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем еще юная.       Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперед, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зеленых листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор.       — Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль. — Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники!       Когда Нармо надела наушники, воцарилась полнейшая тишина. Профессор Стебль надела розовые, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дернула. Вместо корней из земли выскочило крошечное, испачканное землёй существо, удивительно похожее на безобразного младенца. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зеленая, вся испещренная разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орет.       Профессор Стебль взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в темный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.       — Поскольку наши мандрагоры совсем еще маленькие, — пояснила она, — их плач не убивает. — Она говорила так спокойно, словно полила горшок с бегонией, — Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить остальные занятия, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжется.       Говоря это, профессор довольно сильно шлепнула темно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к ее плечу длинный щуп, — щуп мгновенно убрался.       Нармо невольно оглянулась в поисках Теодора, но он уже был в компании когтевранцев — Терри, Энтони и Майкла Корнера.       Дафна Гринграсс, Пэнси Паркинсон, Миллисента Булстроуд и Трейси Дэвис — соседки по спальне — образовали собственную компанию.       В итоге Нармо оказалась вместе с Малфоем, Крэббом и Гойлом. И если первый, по её мнению, был не самым плохим напарником, то его дружки таких надежд не внушали.       Драко посмотрел на неё, потом на ящик с мандрагорами.       — Поттер, ты меня преследуешь?       — Скорее, судьба решила, что нам стоит проводить больше времени вместе. Он приподнял бровь.       — Осторожно. Я могу подумать, что ты пытаешься мне понравиться.       — Тебя пугает эта мысль?       — Нет. Просто пытаюсь понять, когда именно ты стала такой странной.       В этот момент профессор Стебль хлопнула в ладоши, привлекая внимание класса. Ребята начали пересаживать мандрагоры. Профессор Стебль легко справилась с первым саженцем, всё-таки она была профессором травологии. Но на деле это оказалось не так просто. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок — они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами.       К концу урока все ученики были выпачканы землей и в поту. У Нармо с непривычки болели руки. Грязная, усталая, она пошла к замку принять душ.       Следующим балы защита от темных искусств. Но не успела она зайти в класс, как последние надежды на то, что этот предмет когда-нибудь начнут преподавать всерьёз, стали стремительно таять.       Стены кабинета были сплошь увешаны движущимися портретами и фотографиями самого Локонса. На них он изображал самого себя пишущим автопортреты, из-за чего самих стен практически не было видно. А на преподавательском столе, рядом со стопками собственных книг, возвышались горы писем.       Когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он взял со стола Трейси верхний экземпляр книги и поднял его над головой, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.       — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!       Златопуст замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников вежливо улыбнулись. Нармо заметила, что многие слизеринцы выглядели скорее озадаченными, чем впечатлёнными.       — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили… Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу.       — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте.       На первой странице Нармо прочитала: 1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса? 2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?       И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так: 54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?       Это выглядело как шутка. Причем, не смешная.       Конечно же, она не прочла ни одной из его книг. Они больше походили на дешёвую художественную литературу, чем на учебники по защите от тёмных искусств. Перспектива отвечать на вопросы, больше напоминавшие анкету для самого преданного поклонника, тоже не вызывала энтузиазма.       На первые несколько пунктов она написала первое, что пришло в голову. К середине работы ответы стали заметно короче. Последние вопросы она просто оставила пустыми и уставилась в окно, ожидая окончания урока.       Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их.       — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!       И Локонс еще раз проказливо подмигнул. Нармо закатила глаза. Он ее невероятно раздражал. Если бы прямо сейчас Локонс исчез посреди кабинета, это стало бы лучшим моментом за всё занятие.       Оставшийся урок он читал ученикам отрывки из собственных книг или разыгрывал взятые оттуда сцены, на его взгляд самые впечатляющие. Прозвеневший звонок можно было сравнить с глотком свежего воздуха. Нармо как можно скорее собрала вещи и покинула класс.       После обеда, она пошла во двор. Еще в прошлом году она нашла неплохое место возле широкого ветвистого дерева. Под его густой кроной легко было спрятаться от шума замка, любопытных взглядов и необходимости с кем-либо общаться.       Прислонившись спиной к дереву, Нармо тут же достала тетрадь.       «Чем больше времени я провожу среди людей, тем чаще мне кажется, что ты разумнее большинства из них. Что весьма забавно, учитывая, что ты не человек.»       «Любопытно. Что именно заставило тебя прийти к такому выводу?»       «Урок защиты от темных искусств. В твое время все было также плохо? В прошлом году был профессор Квиррелл, который готов был свалиться в обморок при упоминании любой опасности. Конечно, это оказалось игрой, однако не отменяет низкой продуктивности занятий. Сейчас стало хуже - появился "профессор" Локонс. Теперь, вместо того, чтобы изучать опасных существ, мы узнаем его любимый цвет и предпочтение в алкоголе. С такими темпами, к концу седьмого курса я буду знать меньше, чем когда жила с маглами.»       «Тогда это весьма низкая оценка человечеству, если её эталоном ты выбрала профессора Локонса.»       «В моё время встречались плохие преподаватели. Но даже самые бесполезные из них обычно хотя бы пытались делать вид, что учат чему-то полезному.»       «А если даже таких преподавателей нет, что бы сделал ты?»       «Искал другие источники.»       Времени продолжить разговор не осталось, нужно было идти на заклинания. На уроке профессор Флитвик обучал чарам увеличения — Энгоргио. Он с привычным энтузиазмом носился между рядами, раздавая советы и снимая баллы за неосторожность.       Нармо выполняла упражнения почти машинально. В какой-то момент среди общего шума класса до неё донеслось незнакомое слово. Она не сразу поняла, кто именно его произнёс. Судя по тому, как на мгновение притихли несколько учеников, означало оно что-то неприятное. Нужно будет позже узнать о нем.       Весь оставшийся день Нармо старательно заставляла себя думать об уроках и домашних заданиях. Получалось плохо. Домашние задания, преподаватели, однокурсники — всё это казалось удивительно незначительным по сравнению с возможностью продолжить разговор. А вечером ее ждала отработка у профессора Снейпа.       Когда до восьми часов оставалось около десяти минут, она постучалась в дверь его кабинета.       — Войдите.       Профессор Снейп сидел за столом, проверяя работы. Он даже не поднял головы, когда Нармо вошла.       Кладовая выглядела точно так же, как и в прошлом году. Длинные стеллажи, ящики, банки, мешочки с ингредиентами и слой пыли практически на каждой поверхности. На столе уже стояло несколько коробок. Рядом лежал список. Корни валерианы. Порошок из рога двурога. Высушенные листья полыни. Чешуя саламандры. ...       Обычная сортировка. Руки автоматически раскладывали ингредиенты по полкам. Профессор не врал, когда назвал работу скучной и однообразной. Но сейчас, это было даже преимуществом.       Спустя четыре часа работа была выполнена, но прежде чем уйти, Нармо подошла к преподавательскому столу. Профессор Снейп уже заканчивал проверять работы.       — Профессор? Он поднял взгляд от пергаментов.       — Слушаю.       — Сегодня на заклинаниях кто-то назвал Джастина Финч-Флетчи грязнокровкой. Что это значит?       Перо в руке Снейпа замерло. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно пытаясь понять, почему именно этот вопрос прозвучал сейчас.       — И кто именно это сказал?       — Не знаю, сэр. Снейп отложил перо.       — Грязнокровка — оскорбление. Нармо молча ждала продолжения.       — Так некоторые чистокровные волшебники называют маглорождённых. Тех, кто родился в семье неволшебников.       — Почему?       — Потому что считают происхождение более важным, чем способности.       — А вы так считаете?       — Нет. Она ненадолго задумалась, а затем все же спросила.       — А вы кого-нибудь так называли? На этот раз его голос прозвучал заметно жёстче.       — Это не относится к теме разговора.       — Тогда... Доброй ночи, профессор.       — Доброй ночи, мисс Поттер. Когда Нармо уже дошла до двери, голос Снейпа прозвучал снова:       — И Поттер. Она обернулась.       — Да?       — В следующий раз, если услышите незнакомое слово, попробуйте сначала открыть словарь. Это обычно быстрее, чем ждать окончания отработки. Нармо усмехнулась.       — Если честно, я предпочитаю более авторитетные источники. Снейп чуть приподнял бровь.       — Тогда вам стоит тщательнее их выбирать.       — Я подумаю об этом.       — Ступайте, мисс Поттер.       Когда Нармо вернулась в спальню, было уже далеко за полночь. Судя по ровному дыханию, соседки давно спали. Она быстро переоделась, забралась на кровать и задернула пологи. Лапка тут же подняла голову и поспешила к хозяйке.       — Не сейчас. Кошка недовольно дернула хвостом.       Нармо подтянула ноги к груди, не позволяя ей устроиться на коленях, и достала тетрадь.       «Сегодня на уроке кто-то назвал маглорождённого грязнокровкой. Я не понимаю. Почему грязная кровь — оскорбление? Это ведь просто слово, означающее, что человек родился в семье маглов. Как оно может быть оскорблением?» Чернила появились почти сразу.       «Потому что дело никогда не было в крови.»       «Тогда в чём?»       «В страхе. Что кто-то может оказаться лучше тебя.» Несколько секунд страница оставалась пустой. Потом появились новые слова.       «Люди любят придумывать причины, объясняющие, почему они стоят выше других. Происхождение удобно. Оно достаётся при рождении. Его не нужно заслуживать.»       «Но если тебя действительно это интересует, то причина, по которой оно считается оскорблением, гораздо проще.»       «Какая?»       «Потому что его используют, чтобы напомнить человеку, что он якобы хуже остальных.»       «Знаешь, я задавала этот вопрос сегодня другому человеку. Профессору Снейпу. Он объяснил, что это значит. Но стоило спросить чуть больше — и разговор закончился. Видимо, посчитал меня недостаточно умной.» Чернила появились не сразу.       «Или, возможно, ты задала вопрос, на который он не хотел отвечать.»       «Но это же просто вопрос. Я не понимаю, почему люди порой слишком сильно реагируют на слова. Иногда они ведут себя так, словно могут испытать почти физическую боль от разговора. Зачем все так драматизировать? Слова это всегда просто слова.»       «Королевства рушатся из-за слов. Войны начинаются из-за слов. Люди посвящают словам всю свою жизнь.»       «Слова — это сила.»       «С их помощью можно заставить человека любить. Ненавидеть. Или убивать.»       «Звучит как глупость. Все это следствие желания человека, а не его слов.»       «Тогда почему одни и те же слова заставляют разных людей поступать по-разному?» Нармо задумалась.       «Потому что люди разные.»       «Именно.» Новая строчка появилась сразу следом.       «Слова сами по себе ничего не делают. Но они позволяют добраться до того, что уже находится внутри человека. Страхов. Желаний. Надежд. Обид. Всего, что человек предпочитает не замечать.»       «То есть слова просто инструмент?»       «Да. Но сила этого инструмента зависит от того, кто им пользуется.»       «Я раньше не смотрела на это с такой стороны. Ты очень интересный собеседник. А самое приятное — с тобой не нужно притворяться. Я могу писать то, что действительно думаю. И мне кажется, что ты понимаешь меня.»       «Возможно, потому что между нами нет необходимости изображать вежливость.»

***

      Следующий день тянулся мучительно медленно. Уроки сменяли друг друга, профессора что-то объясняли, ученики отвечали на вопросы. Порой Нармо ловила себя на том, что просто смотрела на страницы учебника, вообще не слушая преподавателя.       После обеда было на зельеварение. Обычно этот предмет хотя бы ненадолго отвлекал её от посторонних мыслей. Сегодня не помогло даже это.       Пока Нотт стоял у котла, Нармо нарезала ингридиенты.       — Поттер! — голос Теодора прозвучал неождиданно. Она вздрогнула и подняла голову.       — Прости, я задумалась.       Собственный голос показался ей каким-то далёким. Несколько учеников за соседними столами уже обернулись в их сторону. Судя по выражению лица Нотта, окликнул он её далеко не с первого раза. Гарри наблюдал за сестрой с плохо скрываемым беспокойством. Даже профессор Снейп как-то странно на нее смотрел. Словно пытался понять причину её несвойственной рассеянности.       После уроков Нармо отправилась в спальни. Все вокруг было каким-то искусственным. Уроки раздражали. Люди раздражали.       Забравшись на кровать, она сразу потянулась за тетрадью.       «Почему профессор Снейп постоянно смотрит на меня? Он ничего не говорит, не спрашивает. Просто смотрит. Я не животное в зоопарке! Знаешь, раньше он мне казался каким-то настоящим. Это сложно объяснить словами. Все остальные они как пустышки. Слишком много шума, но ничего из себя не представляют. Он же наоборот. В его словах всегда каждое слово на своем месте. Его движения рассчитаны и точны. Я пыталась понять его. Что в его голове. Но он только сильнее меня путает. Это раздражает.»       «Не похоже, что тебя раздражает профессор Снейп. Иначе ты не продолжала бы о нём думать.» Некоторое время Нармо размышляла над его словами. Потом написала что-то. Потом еще.       За окном давно стемнело. В спальню возвращались соседки, негромко переговариваясь между собой, потом одна за другой скрывались за пологами кроватей. Кто-то спросил, почему она не пришла на ужин. Нармо что-то ответила, даже не поднимая головы от тетради. В комнате стало совсем тихо. Она так и уснула, не выпуская ее из рук.

***

      Наконец настала суббота. А это значит, что можно было потратить время так, как она действительно хотела. За завтраком Нармо почти не замечала происходящего вокруг. Большой зал постепенно пустел. Кто-то уходил гулять, кто-то отправлялся в библиотеку. Она машинально доела завтрак и вышла из замка.       ...       Некоторое время Нармо просто оглядывалась по сторонам. Она стояла неподалёку от хижины Хагрида и совершенно не помнила, зачем сюда пришла. Она ведь не собиралась идти к Хагриду. Или собиралась? Мысли неприятно путались. Сославшись на недостаток сна, Нармо решила вернуться в замок.       — Нармо! А ты чего это тут? Хагрид явно был очень рад её видеть.       — Привет, Хагрид. Да я... решила, что давно к тебе не заходила. Как твои дела?       Этого объяснения оказалось достаточно. Через несколько минут она уже сидела за столом с огромной кружкой чая в руках и слушала, как Хагрид рассказывает о тыквах, которые выращивает к Хэллоуину.       — Пойдём, покажу, — позвал Хагрид, когда Нармо допила чай.       На маленьком участке за домом теснились огромные тыквы. Каждая была величиной с хороший валун.       — Знатные тыквы, да? — воскликнул Хагрид. — Это к Хэллоуину. Они… э-э… к тому времени еще раздуются…       — Да, они правда огромные.       — Ты какая-то бледная сегодня, — заметил наконец Хагрид. Она пожала плечами.       — Наверное, просто не выспалась.       Хагрид нахмурился и тут же принялся рассуждать о пользе сна, горячего молока и нормального режима дня. Спорить с ним не хотелось. Попрощавшись, Нармо вернулась в замок и поднялась в спальню. Уже переодеваясь, она заметила на мантии несколько куриных перьев. Наверное, пристали где-нибудь во дворе или в хижине. Больше она об этом не думала.