Том 2. Глава 12. Оборотное зелье
29 июня 2026 г., 21:47
Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, будто весь замок замер. Звуки исчезли, а огонь факелов словно перестал колыхаться. Из раздумий ее вырвали шаги.
По коридору кто-то мчался так быстро, что эхо шагов разносилось по всему этажу. Через мгновение Нармо узнала Хагрида. Он был в своей кротовой шубе, но взгляд — дикий. Вязаная шапка сползла набекрень, черные косматые волосы были всклочены, а в огромных перчатках он нес тушу мертвого петуха.
— Нармо! Гарри.. он там? У Дамблдора?
— Да, он сейчас у директора. Подожди, что с тобой?
— Кто-то убил петуха. Уже второй за полгода! Но это не Гарри! — Хагрид переминался с ноги на ногу, его огромные ручищи нервно сжимали безжизненную тушу. — Я ж с ним, значит, разговаривал за секунду перед тем, ну, как нашли этого цыпленка! Точно не Гарри! Мне надо сказать Дамблдору!
Не дожидаясь ответа, великан произнес пароль и исчез на винтовой лестнице.
Второй петух? Кто вообще станет убивать петухов...
Она машинально стряхнула что-то с рукава и замерла. Петушиное перо. Второе торчало из складки мантии. И ведь это тоже было. В первый раз, когда она потеряла память. Тогда она не придала им никакого значения. Но второй петух и второй раз перья. Это уже не совпадение.
Нармо быстро огляделась по сторонам, аккуратно сняла перья с мантии и убрала их в карман. Ладно, во всяком случае теперь понятно — кто, но... зачем? Филч был сквибом. Возможно, по мнению Салазара, они тоже каким-то образом угрожают волшебному миру. Но петухи... Какое отношение к этому имеют обычные птицы? Логики в этом не было. И у Тома спрашивать почти бесполезно, опять уведет разговор в рассуждения о причинах бытия... Хотя, попытаться все же стоит.
Вскоре вернулся Хагрид. Что бы ни произошло у директора, выглядел он значительно лучше.
— Что там было? Они подозревают Гарри?
— Нет, — покачал головой Хагрид. — Дамблдор сказал, что уверен: Гарри не убивал никого.
— Тогда я, наверное, пойду. Спасибо, Хагрид.
Нармо развернулась и направилась в подземелья. Пока остальные сидели на уроках, в коридорах было непривычно тихо. Лишь где-то далеко хлопнула дверь да по каменным стенам прокатилось эхо чьих-то шагов.
В гостиной Слизерина никого не оказалось. Зеленоватый свет озера лениво переливался на стенах, а в камине тихо потрескивал огонь. Нармо устроилась в кресле поближе к огню и достала дневник. Несколько секунд она молча смотрела на пустую страницу, затем вывела первую фразу.
«Это произошло снова. Я не заметила никакой закономерности, которая бы предшествовала этим провалам. Зато выяснила, что наш Наследник не любит петухов. Не представляю, чем ему не угодили птицы.»
«Если бы ты хотела скрыть следы, что бы ты уничтожила?»
«Сами следы. И, возможно, свидетелей. Но едва ли петухи могут о чем-то рассказать.»
«А что ты вообще знаешь о петухах?»
«Не так много. Они очень вкусные. Но тогда бы убивали и куриц тоже. Нет... причина в самих петухах. Просто я пока не понимаю, какая. Тогда другой вопрос. Когда Тайная комната в первый раз открывалась, были ли в Хогвартсе Поттеры?»
«Почему именно Поттеры?»
«У меня возникла одна теория. А что если наследник — это не отдельная личность, а какая-то форма древней магии? Быть может, она передавалась из поколения в поколение, пока не сложились идеальные условия для активации этого заклинания. А после того, как все узнали, что Гарри — змееуст, то только ленивый не причисляет нас к этому древнему роду. А поскольку наша мама была грязнокровкой, то я подозреваю, что именно Поттеры могли быть потомками Салазара.»
«Но ты ведь понимаешь, что тысяча лет — достаточный срок, чтобы половина Британии оказалась потомками Слизерина, даже не подозревая об этом.»
«Да, но половина Британии не имеет брата-змееуста и не убивает петухов и грязнокровок. Каждый раз мои воспоминания обрываются в разных частях замка. Рядом оказываются разные люди — или вообще никого. Единственные постоянные в этом уравнении — это я... и ты. Можно было бы подумать, что именно ты ко всему причастен. Но я поискала сведения о семье Реддл. Пусто.»
На странице медленно проступили чернила, складываясь в аккуратные, почти каллиграфические буквы:
«Наконец-то ты перестала делать исключения. Доверие — вещь опасная, особенно в стенах этого замка. Что касается Поттеров — ни один из них не учился со мной на одном курсе. Остальные меня мало интересовали. Но, если ты действительно хочешь проверить свою теорию, начни с вопроса: почему именно Гарри оказался змееустом.»
Нармо медленно закрыла дневник. Обложка под пальцами казалась теплой, почти живой.
— Почему именно Гарри... — едва слышно повторила она.
Ответа у нее пока не было.
***
После двойного нападения на Джастина и Почти Безголового Ника всеобщий страх перерос в настоящую панику. Удивительнее всего было то, что школу больше взволновало даже не оцепенение Джастина, а судьба Почти Безголового Ника. Все спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мертв? Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, были раскуплены мгновенно. Это уже было похоже на массовое бегство из школы. Что касается Гарри, теперь он стал самым настоящим символом страха. Ученики шарахались от него так, словно он мог одним взглядом уничтожить любого, кто посмотрит на него косо. Впрочем, это не мешало им оживленно обсуждать его за спиной. Фред и Джордж, однако, обратили гнетущий страх в забаву. Увидев Гарри, они все бросали и важно вышагивали впереди него, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте ниц, идет самый великий маг…». Нармо это даже забавляло. Не сами шутки, а, скорее, их неуклюжая попытка разрядить обстановку. Пожалуй, только близнецы Уизли были способны бороться со страхом подобным способом. Зато Драко Малфой с каждым таким представлением становился все мрачнее. На его лице сразу появлялось выражение человека, у которого только что украли нечто, что он считал исключительно своим.***
Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Нармо, рассчитывавшую сегодня как минимум полдня проваляться в постели, бесцеремонно разбудила Лапка. Зимой бедное животное мерзло сильнее обычного и требовало больше внимания. Нармо покрепче прижала это лысое создание, отчего кошка недовольно мяукнула, но вырываться не стала. Возле кровати уже лежало несколько свертков с подарками. Дурсли прислали зубочистку и письмо, в котором спрашивали, не могли ли Поттеры и на летние каникулы остаться в Хогвартсе. Хагрид прислал огромную банку сливочной помадки, которую она частенько любила добавлять в чай у него в хижине. Развернув последний пакет, она обнаружила новый джемпер нежно-голубого цвета ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли. Нармо снова забралась в кровать и, укрывшись за пологом, с удовольствием ела пирог, поглаживая мурчащую Лапку.***
Невозможно было не восхититься великолепием рождественского ужина в Хогвартсе. Большой зал выглядел изумительно. Повсюду стояло множество покрытых инеем рождественских елей, стены украшали пышные гирлянды из омелы и остролиста, а с заколдованного потолка падал волшебный снег — сухой и теплый. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны. Громче всех ревел Хагрид — с каждым бокалом яичного коктейля его голос становился все крепче. Перси Уизли так и не заметил, что кто-то из братьев заколдовал его значок старосты: вместо привычной надписи на нем красовалась надпись «Дурачина», чем вызывал всеобщий смех. Гарри появился на празднике в новом джемпере, за что тут же удостоился язвительных насмешек Драко Малфоя. — Зря ты так. — спокойно заметила Нармо. — А то теперь тебе придется смеяться еще и надо мной. Малфой поморщился. — Не передергивай. Я говорил не про тебя. — Тогда эту очевидную ошибку следует немедленно исправить. Он смерил ее взглядом. — Боюсь, ты не настолько смешно выглядишь. Нармо едва заметно улыбнулась. — Осторожнее. Ты сейчас разговариваешь с потенциальным наследником Слизерина. Кто знает... может, я не забываю обиды. И следующим окажется кто-нибудь чистокровный... Малфой окинул ее оценивающим взглядом. — Если следующим действительно стану я, постарайся сделать это после десерта. На несколько секунд между ними повисло молчание. — А если серьезно? — спросила Нармо уже тише. — Что ты думаешь обо всем этом? Можем ли мы с Гарри быть потомками Салазара? Малфой пожал плечами. — Я бы не стал делать вывод только потому, что Поттер умеет говорить со змеями. Но если спрашиваешь, верю ли я, что он — наследник Слизерина... нет. Он внимательно посмотрел на нее. — А вот ты иногда ведешь себя действительно странно. Какое-то время Нармо молча ковыряла вилкой пудинг, а затем встала из-за стола. — Знаешь, вообще я бы хотела кое о чем поговорить с тобой. Но не здесь. Так что, когда расправишься с пудингом, приходи в гостиную. Гостиная встретила ее привычной тишиной. В камине лениво потрескивали поленья, по зеленоватым стенам скользили зыбкие блики воды за окнами. Нармо устроилась в своем любимом кресле у огня и машинально посмотрела на вход. Никого. Она усмехнулась. — Ну конечно. Сначала доесть пудинг. Несколько минут она честно пыталась ждать. Потом достала из сумки дневник. Пустые страницы встретили ее молчанием. «В день нашего знакомства, когда я попыталась сюда написать расписание, ты сказал, что был создан не для этого. И знаешь, я ведь до сих пор об этом больше не задумывалась. Но теперь мне стало интересно. Для чего ты был создан? Ты ведь явно не похож на одинокого человека, который не смог найти себе друзей при жизни и решил попробовать это сделать после... смерти? Ты вообще умер? Или как-то просто сделал слепок своих воспоминаний. Но тогда ты бы не смог подстраиваться в разговор, значит ты что-то большее, чем воспоминание. Так с какой целью была создана эту тетрадь?» Ответ появился не сразу. «Потребовалось почти полтора года, чтобы ты наконец задала этот вопрос. Я уже начал думать, что тебя интересует все на свете, кроме собеседника.» Нармо закатила глаза. «Это не ответ.» «Потому что ты задала сразу четыре вопроса. Для чего был создан дневник. Кто я. Жив ли я. И чем вообще считается память.» Она несколько секунд вертела перо в пальцах. «Начни с первого.» «Чтобы однажды его открыл нужный человек.» Нармо уже хотела высказать Тому все, что думает о его "ответах", но затем со стороны входа раздался знакомый звук открывающейся двери. Малфой все-таки пришел. Он выглядел необычайно довольным собой, однако, заметив дневник в руках Нармо, резко замедлил шаг. Улыбка исчезла так быстро, будто ее никогда и не было. В его взгляде мелькнуло недоумение, которое резко сменилось чем-то, похожим на страх. Он нахмурился, словно пытался ухватить ускользающую мысль, и вдруг застыл. — Откуда?... Нет, не важно. Избавься от него. — Что. прости? — Избавься от этой книги, — сказал он жестче. — Подари, выброси, не важно. — Зачем бы мне... Стоп. Ты знаешь, что это такое? Малфой сжал челюсти. — Нет. Он ответил слишком быстро. — Тогда почему... — Не спрашивай меня. — Это не ответ. Малфой раздраженно выдохнул. — Я знаю достаточно, чтобы никогда не держать эту вещь в руках. — Тогда расскажи. — Не могу. — Очень содержательно. — Я серьезно, Нармо. Впервые за долгое время в его голосе не осталось ни тени насмешки. — Просто поверь мне. Выброси ее. Нармо внимательно посмотрела на него. — Не хочу. Малфой прикрыл глаза. — Избавиться от нее. Пока не поздно. — Я... подумаю об этом. Малфой явно понял, что это неправда. Разговор больше не клеился. Если даже Драко, обычно уверенный в себе до самодовольства, так испугался обычной на вид тетради, значит, он видел ее раньше. Или, по крайней мере, знал достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Это ничего не объясняло, зато окончательно убедило Нармо в одном: она движется в правильном направлении. Теперь оставалось проверить другую часть своей теории. Она направилась к хижине Хагрида, решив, что алкоголь сделал его сговорчивее. Может быть, ей удастся узнать что произошло пятьдесят лет назад с его точки зрения. А еще о том, учились ли тогда Поттеры в Хогвартсе. И о Томе. Однако до хижины она так и не дошла. В коридоре Нармо встретила Перси Уизли, отчитывавшего Крэбба и Гойла. — Перси? А ты что здесь делаешь? — Я — староста, — ответил он, выпятив грудь. — Моя обязанность помогать учителям в это неспокойное время. — А это, — Нармо кивнула в сторону слизеринцев. — и есть та самая угроза. Иначе, зачем ты к ним пристал. — К старосте следует проявлять большее уважение, — заявил он. — Небезопасно вот так попусту блуждать по тёмным коридорам — Да ладно тебе, сейчас Рождество. Они скорее всего не могли позволить себе встать из-за стола, пока вся еда не закончилась. Крэбб и Гойл переглянулись. Перси тяжело вздохнул. — Очень смешно. Но, если уж вы закончили шутить, советую всем троим возвращаться в гостиную. — Есть, господин староста, — совершенно серьезно ответила Нармо. Перси подозрительно посмотрел на нее, явно пытаясь понять, не издеваются ли над ним, но, так и не найдя повода для новой нотации, поправил значок старосты и важно удалился. Как только Перси скрылся за поворотом, Крэбб повернулся к Нармо. — Пароль знаешь? Нармо закатила глаза. — "Чистая кровь". Они так и остались стоять на месте, недоуменно уставившись на Нармо. — Что еще? — А куда идти-то? — Вы забыли, где находится собственная гостиная? — прищурившись, заметила Нармо. Гойл как-то знакомо провел рукой по короткой жесткой щетине волос. — Немного. Она тяжело вздохнула. — Вы какие-то странные сегодня. Ладно. пойдем. Когда они вошли в гостиную, огни камина показались Нармо ослепительно яркими после темных коридоров. Драко сидел в кресле, которое она недавно освободила и, судя по выражению его лица, он все еще думал об их недавнем разговоре. — Вот вы где, — сказал он, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы что там, заснули в Большом зале? Я уж собирался отправляться на поиски. — Эти двое ухитрились забыть, где находится вход в гостиную. — Я начинаю понимать, почему отец никогда не доверял им ничего сложнее дверной ручки. Ждите здесь, — распорядился Малфой, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас пойду принесу — отец мне кое-что сегодня прислал. После этого Драко больше не взглянул в сторону Нармо. Но гораздо сильнее ее смущали его дружки. Забыв о Хагриде, она решила остаться и понаблюдать за этой парочкой, сев подальше у стены. Крэбб и Гойл, не говоря ни слова, увалились на диван. Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку. — Обхохочетесь! — сказал он и сунул ее Крэббу под нос, глаза которого тут же расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, он натянуто хохотнул и протянул ее Гойлу. — Ну как? — спросил Малфой, забрав газетную вырезку. — Умрешь со смеху! — Ха-ха-ха, — уныло рассмеялся Гойл. — Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, — заметил Малфой с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные! Нармо заметила, как Крэбб побагровел. — Что это с тобой, Крэбб? — раздраженно покосился на него Малфой. — Желудок схватило, — пробурчал он. — Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, — фыркнул Малфой и продолжал: — Странно, что «Ежедневный проповедник» еще не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю. Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви. Малфой сделал вид, что фотографирует, и противным высоким голосом передразнил Колина: — Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? — Потом взглянул на друзей и прибавил: — Да что такое сегодня с вами обоими? Значит, Нармо не показалось. Не только она заметила странности, но и Драко. Может, во время провалов в памяти она ведет себя также. Хотя... нет. Малфой успокоился, едва услышав их запоздалое хихиканье. Для него Крэбб и Гойл всегда туго соображали. — Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул Драко. — Ноль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грэйнджер. А еще говорят, что он наследник Слизерина! А затем Малфой продолжил, уже тише. — Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог… — закончил он, метнув странный взгляд в сторону Нармо. — Но ты, наверное, прикидывал, кто за этим стоит? — Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! — рыкнул на него Малфой. — А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учебы здесь. Но ему все известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из грязнокровок Спорим, и в этот раз ухлопают, хорошо бы задаваку Грэйнджер! — кровожадно произнес он. Крэбб сжал свои гигантские кулаки. — А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спросил Гойл Малфоя. Нармо невольно прислушалась. Конечно, она знала что обвинили Хагрида, но может Драко знает больше. — Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане. — В Азкабане? — недоуменно переспросил Гойл. — Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды. Он беспокойно поерзал в кресле. — Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает свое дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Но самим лучше держаться подальше. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке. Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов черной магии. Они хранятся под полом большой гостиной. — Здорово! — как-то неуместно воскликнул Крэбб. Малфой уставился на него, Гойл тоже. Крэбб побагровел еще сильнее, даже волосы налились красным. На мгновение Нармо показалось, что нос Крэбба слегка вытянулся. Крэбб и Гойл одновременно вскочили на ноги. — Скорее за лекарством для желудка! — крикнул Крэбб, и они помчались прочь из гостиной. Нармо осторожно подошла поближе к Малфою. — Ну и что это было? Драко еще несколько секунд смотрел в сторону двери, за которой скрылись Крэбб и Гойл. — Если бы я знал. — Ты же тоже заметил, что они странно себя ведут. — И? — Малфой раздраженно потер переносицу. — Обычно Крэбб тупой. Гойл тоже тупой. Но сегодня... они умудрились переплюнуть самих себя. На несколько секунд в гостиной повисла тишина. — Думаешь, они что-то скрывают? — спросила Нармо. Малфой коротко усмехнулся. — Если Крэбб что-то скрывает, обычно это кусок пирога под мантией. Усмешка исчезла почти сразу. — Но одно знаю точно. Он медленно поднялся с кресла. — Избавься от этой книги. Она устало вздохнула. — Ты ведь даже не знаешь, что в ней написано. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. — Подумай хотя бы над тем, чтобы перестать носить его с собой. Вернувшись в спальню Нармо еще долго думала над словами Драко. Если эта вещь настолько опасна, что пугает даже Малфоя, значит, она действительно является ключом ко всему.
