«щедрое вознаграждение.»

И снова. Утро наступило слишком быстро. И слишком громко. Даже раздражительно, если так можно выразиться. Космо открыл глаза и сразу понял, что совершил ошибку. Не ту, о которой можно пожалеть и забыть, а ту, которая въедается в ребра и остается там надолго. Тело ломило так, будто его переехал грузовик, а потом водитель решил сдать назад. Так, для верности и точного удостоверения. Голова гудела, но это было знакомо, ибо просыпаться с такой гущей тумана в голове было привычно. Страшнее была странная, звенящая пустота в груди, которую ничем нельзя было заполнить. Он лежал на спине, глядя в потолок, и пытался вспомнить, как добрался до комнаты. Помнил только отрывки такси, как водитель смотрел на него в зеркало заднего вида с тревогой. Помнил, что заплатил наличными, потому что телефон разрядился. Или нет. В любом случае, все остальное — тёмная вода, в которой тонули лица, музыка и огни. Все было мутно, словно не с ним. — Ты такой идиот, — прошептал он потолку, сужая взгляд, словно готов заплакать. — Такой придурок, Кос. Ответа не последовало. И слез точно также. Он сел на кровати, резко ощущая, как мир вокруг него качнулся, начиная создавать чувство шатания. В висках запульсировало с новой силой, и к горлу подкатила тошнота — безумно знакомая, как и само омерзительное самочувствие. Знакомая, но все такая же противная. Космо замер, пережидая накатившиюся на гортань волну, и когда она отступила, осторожно поднялся на ноги. Ноги буквально ощущались ватными, словно их подстрелили во время ходьбы до дома. Кто ж знает,мало ли. Всё тело дрожало — мелкой и неприятрой дрожью, которую невозможно было контролировать, и которая заставляла перебирать чувство накатанного раздражения в руках. Зеркало на тумбочке отразило то, чего он боялся больше всего — чужое лицо. Бледное, с серым оттенком, с тёмными кругами под глазами, которые делали его похожим на вампира из дешёвого фильма ужасов. Кожа потеряла цвет, и даже привычная скуластая красота сейчас казалась болезненной и пугающей. Какой ужас. Мерзость. — Так нельзя, — сказал он себе. — Так ты не выйдешь. Космо уныло промычал, с нажимом массируя свои веки руками, пытаясь прийти в себя сквозь ужасный туман позади, который на данный момент отражался облаками в разуме. Занятия начинались через два часа. У него был семинар у Спраута, а потом лабораторная у Астро. Пропустить — проиграть спор. Прийти таким — значит, увидеть их лица, которые замечают такого Глэйза. И это было ужаснее всего! Те самые лица, которые он научился читать как открытую книгу. Спраут нахмурится, но промолчит. Астро прищурится и скажет что-нибудь ядовито-мягкое, от чего станет ещё хуже и болезненнее. Космо вздохнул и взял телефон, с тревожным взглядом глядя на экран, сомневаясь. Дрожащими руками он напечатал сообщение. — «Яттв, ьы жива?» — написал он с ошибками. — «Боже, глазурь, хотелось бы. После ноль семёрки чувствую себя отвратно. Как ты?» — Девушке было не сложно читать подобные сообщения от друга. Не первый раз. — «Тонвльный крнм. Самый плоьный, какой есть. И когсилер жедателбно.» — «Ого, так сходу. Плохо?» — «Хкже некуда. Принкси, пожвлуйста. Ты моя спамительница.» — «Буду через двадцать минут. И принесу тебе нормальный завтрак, потому что выглядеть ты будешь отлично, а чувствовать — отвратительно. Знаю я тебя.» Космо усмехнулся, хотя усмешка вышла кислой. Ятта знала его действительно хорошо — может быть, даже лучше, чем он сам себя знал. Они встретились внизу, в холле общежития, и Ятта, увидев его, не сказала ни слова, лишь затискала его за щёки, ударила по макушке и там же поцеловала, после чего просто протянула чёрный косметический мешочек и пакет с салатом. — Спасибо, — сказал Космо. Голос всё ещё был хриплым. — Иди в душ, — велела Ятта, словно строгая сестра. — Холодный. Потом поешь. Потом накрасься. И пожалуйста, Космо… — она взяла его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — В следующий раз не проси у никого. — Я не просил. — сказал Космо. — мне предложили. — Значит отказывай, — жёстко сказала Ятта. — Иди. *** Холодный душ оказался пыткой и спасением одновременно. Вода ледяными иглами впивалась в кожу, заставляя тело просыпаться, заставляя кровь бежать быстрее. Космо стоял под струёй, дрожа, сжав зубы, и думал о том, что зависимость — это не только физика. Это разговор с самим собой, который ты ведёшь каждую минуту. «Один раз» всегда превращается в «ещё один», и так до бесконечности. Он знал это. И всё равно каждый раз попадался. Выйдя из душа, он почувствовал себя чуть лучше. Дрожь утихла, сменившись бесящей его усталостью, но она хотя бы не мешала двигаться. Космо вытер волосы, натянул чистое бельё и сел перед маленьким зеркалом, которое пришлось пристроить на стопку книг — нормального трюмо в общежитии не было. Консилер лёг плотно, перекрывая синеву под глазами. Космо работал быстро, привычно, за годы домашнего обучения он научился делать своё лицо безупречным за десять минут. Тональный крем — тонким слоем, чтобы не было эффекта маски, но достаточно плотно, чтобы скрыть серый оттенок кожи. Немного хайлайтера на скулы — и вот уже лицо не выглядит плоским и мёртвым. Тушь? Нет, тушь будет слишком, не педик же.. Под вопросом. Просто подвести брови, сделать взгляд выразительнее будет достаточно. Он посмотрел на себя в зеркало, на совершенно иного человека. Тот самый Космо, которого все знали — красивый, с живыми глазами и лёгкой улыбкой, которая обещала что-то интересное. Тот, который мог заговорить с кем угодно и заставить его чувствовать себя особенным. Тем, кем он был когда-то без собственных усилий. Был собой, пока не заставил себя держаться на этом уровне. Под «вторым лицом» тело ныло, голова раскалывалась, и каждый глоток воздуха давался с трудом. Но снаружи — снаружи всё было идеально, ведь оно должно было. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — Ты всегда справлялся. Отражение кивнуло. Либо ему показалось, либо он уже ебанулся в край. Второе правдоподобней. Он оделся в любимую чёрную рубашку, которая подчёркивала фигуру и делала его ещё стройнее, заправил волосы в короткий хвост на затылке, влажные, но уже уложенные, и вышел в коридор с видом человека, который только что вернулся из спа-салона, а не с вечеринки, где въебался, как последний идиот. В кафетерии он купил любимое матча, которое обжожгло горло, но помогло окончательно прогнать остатки тумана. Тиша — светлая девушка. Чистоплотная и милая, почти нежная. Она была словно перо, красивое и невесомое, сидевшая за соседним столиком, подняла голову на Глэйза и улыбнулась. — Выглядишь отлично, — сказала она. — Выспался? — Как никогда, — Космо улыбнулся той самой улыбкой, и Тиша чуть покраснела. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, кстати. Новое платье? Тиша заметно смутилась, махая рукой в его сторону, кидая какую-то фразу, где Кос услышал единственное слово — «льстец», и почувствовал привычный укол удовлетворения — лёгкий, почти незаметный. Он умел это делать, умел так быстро переключаться, что сам иногда удивлялся. Внутри — шторм, снаружи — штиль, из-за чего маска стала привыяной второй кожей. Он допил чай, проверил консилер под глазами — не поплыл? Нет, всё в порядке — и направился на пару. Семинар Спраута прошёл ровно. Космо отвечал, когда его спрашивали — не блестяще, но твёрдо, на четвёрку. Спраут несколько раз бросал на него внимательные взгляды, но ничего не сказал. Лишь один раз, когда Космо поправил воротник рубашки, их глаза встретились, и Спраут задержал свой взгляд на Коса, от чего тому стало не по себе. «Заметил?» — мелькнуло в голове у Космо. — «Нет. Не может заметить. Тон держится». Но внутри, где-то глубоко, под слоем консилера и тонального крема, что-то дрогнуло от страха. *** Спраут не спал этой ночью. Не то чтобы это было редкостью, он часто засиживался за проверкой работ или чтением, доводя себя до состояния, когда глаза уже не фокусируются, а мысли текут как патока. Но сегодня причина была другой. Не то что другой, их было две. Одна из них болтает с любыми дамами,поправляя свою каштановую прядь, другая седьмой год обсуждает с ним любые темы для диалога. Он думал об двоих. об Глэйз и Новалайт. Это было странно. Онр с Астро дружили семь лет — с того самого дня, когда будудтй технарь случайно залил кофе в его конспект по античной философии. Семь лет они делили кабинет, студентов, шутки, усталость и редкие моменты тишины, когда можно было просто сидеть рядом и ничего не говорить. Семь лет Спраут считал их отношения образцом идеальной дружбы — без недоговорённостей, без ревности, без той неловкости, которая обычно возникает между людьми, которые слишком много знают друг о друге. А потом появился Космо, и всё пошло прахом. Спраут сидел в преподавательской один — Астро должен был подойти только через час, и смотрел на пустой стул напротив. На этом стуле Астро обычно сидел, задрав ноги на подоконник, с чашкой чая в руках, и рассказывал о чём-то смешном, что случилось на его парах. Спраут слушал, иногда вставлял комментарии, но чаще просто смотрел — как двигаются его губы, как бледная кожа подсвечивается солнцем, как яркие голубые волосы контрастируют с серыми стенами. Он никогда не позволял себе думать об Астро как о ком-то большем, чем друг. Никогда. Это было негласное правило, которое он установил для себя в первый же год их знакомства — «не влюбляйся в того, с кем работаешь, с кем живёшь на одной территории, с кем делишь каждый день». Он был дисциплинированным человеком, и он умел держать себя в руках. Но дисциплина дала трещину. И виной всему был не только Астро. — Ты когда-нибудь замечал, что он смотрит на нас? — спросил Астро неделю назад, когда они проверяли курсовые. Голос был небрежным, почти ленивым, но Спраут знал друга достаточно хорошо, чтобы услышать под этой небрежностью напряжение. — Он смотрит так, словно мы не просто преподаватели. — Мы и не просто преподаватели, — ответил Спраут, не поднимая глаз от работы. — Мы его друзья. — Я не про дружбу, — тихо сказал Астро. — И ты это знаешь. Спраут тогда промолчал, понимая, что сейчас это молчание было тяжелее любого ответа. Он думал об Космо постоянно. Об Астро. Об обоих одновременно. О том, как голубоглазый заправляет прядь за ухо — привычка, которую Спраут наблюдал тысячи раз, но каждый раз замирал на секунду. О том, как Космо позволяет себе гмбко подтянуться после очередной пары, лениво хихикая. О том, как Астро поправляет воротник шатену перед выходом из аудитории, жест, который Спраут ненавидел и обожал одновременно. О том, как они сидят в «Ботанике» и Астро смеётся — громко, от души, и тогда его бледное лицо становится почти красивым. Не почти. Красивым. Очень. — Ты в порядке? — спросил Астро, входя в кабинет. Спраут вздрогнул, он не слышал шагов. — В порядке, — соврал он. — Думал о студентах. — О конкретных? — Астро сел на своё место, забросил ногу на ногу и посмотрел на Спраута с лёгкой усмешкой. — О Космо, например? Спраут почувствовал, как к лицу приливает кровь, создавая румянец. Это было заметно, на его светлой коже, под зелёными волосами, любое изменение цвета было видно, как на ладони. — Почему ты решил, что о Космо? — Потому что в последнее время ты думаешь только о нём. Или о нас всех вместе, — Астро откинулся на спинку стула, и в его глазах читалась серьёзность. — Спраут, мы можем это обсудить наконец, по-настоящему? Без твоих вечных «всё в порядке»? Спраут молчал. Он смотрел на Астро и думал о том, как много лет потратил на то, чтобы не замечать этого. Не замечать, как сердце бьётся быстрее, когда Астро входит в комнату. Как он ищет его взглядом в толпе. Как его раздражают студенты, которые подходят к кому-то из этих двоих слишком близко. Как он, блять, ревнует, когда Астро слишком долго задерживается у доски, обсуждая что-то с тем же Космо. Это просто бред. — Я не знаю, о чём говорить, — сказал он наконец, отчего голос прозвучал глухо. — Я сам не понимаю, что происходит. Астро подвинулся ближе. Они сидели напротив друг друга, разделённые только столом, и Спраут мог разглядеть его лицо в сотый раз. Астро не пользовался косметикой, и не нуждался в ней. Его красота была странной, неправильной, и даже нотка болезненности делала её неотразимой. — Ты чувствуешь то же, что и я? — спросил Астро тихо. — Потому что я… — он запнулся, что было на него не похоже. — Я смотрю на Космо и чувствую такое, чего не должен чувствовать преподаватель. А потом я смотрю на тебя — и понимаю, что чувствую то же самое. Или другое, я не могу различить. Спраут хотел сказать что-то умное, что вернуло бы их в безопасное русло обыденности. Но слова застряли в горле. Потому что Астро только что признался в том, что Спраут боялся признать сам. — Мы влипли, — выдохнул он вместо ответа. — Сильно, — согласился Астро, пожимая плечами так, будто ему это легко даётся. — И становится только хуже. — Мы буквально врем друг другу в лицо. Космо особенно. — одновременно раздраженно и устало проговорил Спраут,потирая закрытые веки. — мы даже приз не придумали, ало. Это не назвать честным спором. — Я знаю, — сказал Астро просто. — Я знал с самого начала. — И не остановил ни меня, ни себя? — Я не хотел останавливать, — Астро опустил взгляд. — Потому что хотел того же. И до сих пор хочу. В кабинете повисла тишина. За окном, видимо, кто-то смеялся, где-то далеко и не здесь, но слышно было безумно. Солнце светило в окна, и пылинки, что отражались в пространстве вокруг, беззаботно витали в воздухе, как маленькие золотые точки. Всё было обычным. И всё было неправильным. — Что нам делать? — спросил Спраут. Он чувствовал себя мальчишкой, растерянным и глупым, хотя всего четыре года назад защитил диссертацию. — Не знаю, — Астро опять пожал плечами. — Но, может быть… может быть, нам стоит перестать врать. Сначала себе, потом ему. Когда закончится сессия и мы разберемся. Когда он выиграет. — А если не выиграет? — Выиграет, — уверенно сказал Астро. И в его голосе не было сомнений. — Он талантливый. Просто ленивый. И, по некоторым словам, что я слышал от Шелли недавно, зависимый, — добавил он тише. — Ты видел его сегодня? На семинаре. Спраут кивнул. Естественно рн видел, он практически только на него и смотрел. Кажется, он там позорился тем, как смотрел на студента заворожённым и блаженным взглядом. Как Космо вошёл в аудиторию, слишком бодрый для человека, который, по слухам, был на тусовке до утра. Как он улыбался, даже слишком ярко. Как его руки слегка дрожали, когда он открывал тетрадь. Как под глазами, несмотря на тонны тонального крема и постараться посмотреть лучше, всё равно угадывались тени. — Либо он что-то принимает, либо со здоровьем проблемы. — сказал Спраут. Это был не вопрос. — Возможно, — согласился Астро. — Вчера. Ятта пригласила его на вечеринку. — Он помолчал. — Мы должны ему помочь. — Не можем. Он не ребёнок, — Спраут говорил жёстко, но в этой жёсткости сквозила боль. — Мы можем только... быть рядом. И то не точно. — Астро соснительно отвел взгляд, молча взглядываясь на вид в окне. Он прикрыл рот рукой, тихо проговаривая. — И надеяться, что однажды он выберет нас вместо этого, — закончил Астро почти шёпотом. Они посмотрели друг на друга. И в этом взгляде было всё — годы дружбы, накапливавшееся напряжение, общая тревога за Космо и, самое страшное и общее желание, которое они оба отказывались называть своими именами. — Когда он придёт на консультацию, — сказал Спраут, — я попробую поговорить с ним. — Я бы сказал за это спасибо, но если бы ты этого не сделал, это бы сделал я. — сказал Астро. Они просидели так до звонка, и когда Космо постучал в дверь ровно в два, оба посмотрели на вход так синхронно, что любой посторонний заметил бы это. Космо вошёл — красивый, улыбающийся, с живыми глазами, под которыми ничего нельзя было прочитать, идеальная маска. Но Спраут знал, что под ней. Он видел дрожащие руки утром на семинаре. Он видел, как Космо сжал челюсть, когда никто не смотрел. — Я наконец-то добрался до вас, — сказал Космо, плюхаясь на стул с той самой беззаботностью, которая сводила их с ума. — Я готов к консультации. И к чаю, желательно. Астро уже вставал, чтобы заварить тот самый чай. Спраут смотрел на Космо и думал о том, что этот парень, со всеми его зависимостями, ложью и масками — стал самым важным человеком в его жизни за какие-то полгода, когда он впервые пришел на одну из их пар. И что он готов бороться за него. За них всех. Даже если эта борьба разрушит всё, что они построили. — Садись, — сказал Спраут, и голос его был мягче, чем он планировал. — Чай попозже. Рассказывай, что не получается с Платоном. Космо улыбнулся, той улыбкой, которая казалась более чем искренней, от которой внутри всё переворачивалось, и начал рассказывать. Спраут слушал, наполовину утонув в золотистых глазах напротив, и знал, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Как и Астро. Как и, возможно, Космо. Хотя он, скорее всего, просто надеялся на это.