«щедрое вознаграждение.»

Спраут проснулся оттого, что назойливое, субботнее солнце било прямо в глаза, явно подходяще и явно не знающее пощады к тем, кто лёг в три ночи. Он не сразу вспомнил, что произошло прошлой ночью. Сначала была только тяжесть в теле, но она очень подозрительно ощущалась как приятная и разлитая, та, что остаётся после долгого напряжения. А после взор ухватился за телефон, лежавший на тумбочке, разрядившийся до десяти процентов, после которого и пошло смутное чувство стыда, которое поднималось изнутри, как ртуть в градуснике. — Блять, — прошептал он, закрывая глаза еле-еле поднятой рукой. Вчерашние события раскрутились в голове с жестокой отчётливостью — голос Космо в трубке, его бесконечные истории, смех, завлекающий тон и сладкий тембр, собственная рука, собственная слабость и падение. Он кончил, слушая студента. Студента, который доверился ему, который позвонил в два часа ночи, потому что ему было плохо, а Спраут... Спраут медленно приподнялся на локтях. Тело ощущалось удивительно легко и приятно, что ещё больше раздражало ягодного. Он медленно позволил себе сесть, поворачивая голову и окидывая взглядом вид в окне. За стеклом был обычный субботний день «Гелиоса» — студенты с книгами, пара на скамейке, вечно спешащий курьер с кофе. Ничего не изменилось. Но внутри него что-то сдвинулось, дало трещину, и он не знал, как это заделать. Он взял телефон. Сообщение от Космо висело на экране, которое он прочел ещё вчера, но не осмелился ответить, и каждое слово в нём было как пощёчина. «У меня было ощущение, что ты дрочишь пока я говорю btw, хаха. Извини, спи.» Спраут прочёл это сообщение во второй раз, и чувствовал, как всё повторяется точно также. Внутри всё сжалось — страх, стыд, и ещё что-то, похожее на облегчение. Он написал в ответ «Спокойной ночи, Космо» ни оставив ни подтверждения, ни опровержения. Ничего. Теперь он смотрел на этот короткий диалог и думал «Он знает? Или просто шутит?». Да не то, что думал. Он, блять, надеялся. Спраут не был уверен, что хочет знать ответ. Он встал, прошёл в ванную, встал под душ, позволил воде смыть остатки вчерашнего. Он предпочитал горячую воду, даже скорее кипяток, из-за которого кожа принимает слегка розовый покрас. В зеркале отражался мужчина с зелёными волосами, с правильными чертами лица, с телом, которое он содержал в порядке. Но вдруг он просто потерял контроль перед студентом? Перед его ГОЛОСОМ? — «конченый придурок.» — сам себе посвятил он в мыслях. Он оттолкнулся от раковины, выходя с ванной. Он завернул на уровне бёдер белоснежное полотенце, в после подхватил телефон, идя в сторону спальни. Он быстро оделся, подбирая обычную кофту с длинным рукавом в чёрный цвет, темно синие джинсы и шарф с белым и постельно-розовым оттенком, которые чередуются, идя по всей длине шарфа. Он, проходя на кухню, сумел разглядеть то, что его лучший друг не спит и сидит в соцсетях. В выходной. В выходной Астро не спит до полудня. Спраут нашёл контакт друга и нажал вызов. — Ты рано, — ответил Астро после третьего гудка. Голос его был сонным, но что-то в интонации заставило Спраута насторожиться. — Не спится, — сказал Спраут. — Ты как? — Нормально, — слишком быстро ответил Астро. — Слушай, я сегодня в универ поеду, нужно проверить лабораторию. Встретимся? — Давай. Часа через два? — Договорились. Астро отключился, и Спраут остался сидеть с чашкой кофе, чувствуя, что сегодня что-то произойдёт. У него был неплохой опыт с его собственной интуицией. И что-то в ней не давало покоя. *** Астро приехал в «Гелиос» раньше, чем обещал во процессе телефонного звонка. Он не знал, зачем ему понадобилось проверять лабораторию в субботу утром, когда все оборудование работало исправно, а отчёты были сданы ещё в пятницу. Просто ему нужно было двигаться, нужно было не сидеть дома, потому что дома мысли возвращались к одному и тому же лицу, к одному и тому же голосу, к одному и тому же человеку. Космо. Астро всем сердцем ненавидел это чувство — зависимость. Он всегда был независимым, всегда контролировал себя, всегда знал, где заканчивается его территория и начинается чужая. А теперь он ловил себя на том, что проверяет телефон каждые пять минут, что читает старые сообщения, что вспоминает, как Космо поправляет волосы, как смеётся. Он даже чувствует жгучие ощущение в груди, когда Космо с кем-то обнимается. Это бесит. До безумия. — «Ты влип.» — сказал он себе, закрывая дверь лаборатории и спускаясь в кафетерий за кофе. — «По-крупному.» Кафетерий в субботу утром был почти пуст. Только несколько студентов, обсуждающих что-то в углу, да бармен, который протирал чашки и делал вид, что не подслушивает. Не смотря на ценность и высочайший уровень этого уникального университета, сплетни там распространялись по всем уголкам. Не то, что уголкам, по этому универу нужно сделать целый айсберг, который распределяется по студенческим догадкам и слухам. Астро взял кофе и сел за столик у окна. Кофе был достаточно горьким, но Астро предпочитал немного сладковатый привкус на языке, из-за чего после глотка нервно поморщился, он преподнес чашку ко рту, собираясь делать второй. — Ты слышал про Глэйза? — донёсся голос из угла. Астро замер, в чашка застыла у губ. — А что с ним? — ответил второй голос. — Да говорят, он не просто так с домашнего обучения пришёл. Типа у него там... проблемы были, с наркотой.. — Да ладно, он же нормальный вроде. Весёлый, красивый, со всеми общается. — Ну не может же такого быть, что он то красивый, то как выбитый. — поддержал третий, женский голос. — Бред. — Я тебе отвечаю, он какой-то мутный тип. И эти преподы, с которыми он тусуется... Спраут и Астро. — Которые на междисциплинарном? — Именно, чего они так трутся возле него? — Ну не знаю, разница в возрасте небольшая, может просто общаются. — Да какое просто «просто общаются» в универе? Они спят по-любому.. Астро не стал слушать дальше. Он встал, оставил недопитый кофе на столе и вышел из кафетерия быстрым шагом, чувствуя, как внутри всё закипает. Изначально злость закипала. От того, что студенты обсуждают Космо в таком смысле. А потом он быстро смешался и был побеждён страхом. Холодным, настоящим страхом за Космо. Он давно подозревал, что Глэйз мог употреблять. Не то, что бы он угадал, он просто ставил догадки, про которые забывал. И сейчас пожалел об этом. Он нашёл Спраута у главного входа — тот только что вышел из такси, с блокнотом в руках и с таким видом, будто не спал всю ночь. Но Астро сейчас было не до состояния друга. — Ты слышал? — спросил Астро, подходя слишком близко. — В кафетерии студенты говорили о Космо. Спраут приподнял бровь. — Астро, я только приехал. Что именно? — Что у него проблемы с наркотиками. — Бред, — сказал Спраут, но его голос дрогнул. — Я тоже так думал, пока не вспомнил, как он выглядел на консультации. Мы это обсуждали, Спраут. Все признаки, которые мы замечали, совпадают. — Это ничего не значит, — Спраут уже не был уверен в своих словах. — Это значит всё, — Астро схватил друга за рукав. — Мы должны поехать к нему. — Астро, мы не можем просто ворваться в общежитие. — Можем. Я технарь, я должен проверить его проект по цифровой среде. У меня есть и будет на это предлог. И ты поедешь со мной. Спраут смотрел на друга с переплетенной неуверенностью и твёрдостью одновременно. Он не хотел в это верить, поэтому и отказывался от правдоподобия. Но отказать Новалайт — самоубийство. Они поехали на такси, молча. Каждый думал о своём, но мысли бились в одну точку — туда, где жил Космо, где, возможно, он сейчас был один, где ему было плохо, где он мог делать с собой то, о чём они боялись даже думать. *** Космо проснулся от того, что в комнате было слишком светло. Он не помнил, когда закрыл глаза после звонка Спрауту. Помнил только то, что лежал в темноте, глядя в потолок, глупо улыбаясь. Даже блаженно, потому что голос преподавателя звучал в ушах до сих пор, тёплый, успокаивающий. А потом провалился в сон без сновидений. Тело было тяжёлым, но не больным. Голова — ясной. Все обыкновенно. Космо сел на кровати, потянулся и почувствовал, как хрустят позвонки. Хорошо, всё было подозрительно хорошо, пока омерзительная дрожь в пальцах не начала распространяться. Ломка. Рука самостоятельно потянулась к тумбочке, где под стопкой выдуманных "конспектов", глубоко под хламом, лежал нетронутый маленький пакетик. И внутри, где-то глубоко, заурчало — привычка, зависимость, потребность. «Не надо.» — сказал он себе. — «Ты же выигрываешь спор. Ты почти чист..» Но рука уже открыла пакетик. Уже достала шприц. Уже приготовила всё, как делала на протяжении всей зависимости — быстро, привычно, без единой ошибки. Он подхватил любую железную поверхность, рассыпая туда порошок. Рука ухватилась за бутылку рядом, и аккуратно залила содержимое водой, разбавляя. Он дрожащими руками попытался врубить зажигалку, дабы получить содержимое, которое он так делал. Космо сидел на краю кровати, сжимая в пальцах шприц, и смотрел на него, как смотрят на врага, которого слишком хорошо знаешь, чтобы ненавидеть по-настоящему. Он аккуратно набрал туда жидкость, выпуская пару капель на воздух, иглой вверх. — Один раз, — прошептал он. — Просто один раз. Что бы отпустило.. Он закатал рукав футболки на левой руке, той, что ближе к сердцу, и увидел шрамы. Старые, белые, одни тонкие, как нитки, другие широкие, как молнии. И следы от сигарет — круглые, похожие на ожоги от звёзд, которые он тушил о собственную кожу два года назад, когда жизнь казалась ещё более безнадёжной, чем сейчас. Он не думал об этом. Он просто смотрел на шприц и считал до трёх. В дверь постучали. — Космо! — громко произнес кто-то из-за двери. Мужчина. — Открой, мы знаем, что ты там. Космо замер. Шприц выпал из руки, покатился по полу, ударившись о ножку кровати рядом. Страх окутал все тело, понимая, что он помнит этот голос под другой рамкой. Не под рамкой знакомых. — Какого.. — болезненно прошептал студент. — ...Астро. — Космо, пожалуйста, — это уже Спраут. Мягче, но не менее настойчиво. — Открой дверь. Он встал. Ноги ощущались неудобными, ватными, словно не хотели двигаться навстречу к двери, дабы её открывать. Но Космо заставил себя идти, потому что просто не мог сидеть или притворяться, что он вне дома. Рука непослушно потянулась к замку, неуверенно держась в воздухе несколько секунд, сомневаясь в своих действиях. Щелчок. Спраут и Астро стояли в коридоре, и оба бледные, оба встревоженные, оба смотрящие на него так, будто он уже мёртв. Космо хотел улыбнуться и пошутить, указывая, что всё как обычно, что всё безупречно, но не выходило. — Что вы здесь делаете? — спросил он, и голос его прозвучал глухо. — Входим, — сказал Спраут, не спрашивая разрешения, и шагнул внутрь. Он увидел шприц сразу. Космо заметил, как изменилось его лицо — как побелело ещё больше, как глаза сузились и зрачки казались бешеными. — Космо, — сказал Астро страшно тихо. — Что это? — Ничего, — ответил Космо, пятясь от двери назад. Космо увидел, как Астро в шоке сжался, в Спраут закипал от ярости. Он собирался что-то громко произнести, но язык повернулся сам, отчего Космо сам прихуел от своего тона. — Это не ваше дело. — Не наше? — Космо заметил, как Астро вошёл вслед за ним, закрывая дверь, покап Спраут продолжал говорить. — Мы просто хотим убедиться, мы здесь, потому что.. — ЧТО вы тут делаете. — Космо почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, давно подавляемое, готовое вырваться наружу. — Мы хотели убедиться в тебе и твоем здоровье, — Астро сделал шаг вперёд. — Мы те, кому не всё равно. Космо стало не по себе. А после ненормальные ощущения и желания наконец уйти в депрессанты взяла верх над эмоциями, срывая последнюю нить спокойствия. — Я не просил, никого из вас! — вдруг закричал Космо, и голос его сорвался. — Я никогда не просил, чтобы вам было не всё равно! Спраут протянул руку, чтобы коснуться его плеча, и Космо отшатнулся так резко, что ударился спиной о стену. — Не трогайте меня! — голос сорвался на крик, и слёз, давно сдерживаемые, глубоко спрятанные, хлынули искринками из глаз. — Вы не знаете меня! Вы не знаете, какой я на самом деле, — продолжал Космо, и каждое слово давалось с болью, будто он выплёвывал осколки стекла. — Я далеко не тот, кого вы представляете каждый день! Вы разочарованы? СПЕШУ ВАМ СКАЗАТЬ, ЧТО Я НЕ УДИВЛЁН! Воздух так накатился напряжением, что Космо почувствовал, как сквозь его боль и тоску идёт вина. Но он не мог остановиться. — Я не то, что не просил вас не влезать в мою жизнь, я не просил вас вообще в ней появляться! Да пусть я умер в семнадцать из-за передоза, было бы плевать! Мне было плевать, что мать плакала, что отец не разговаривал со мной полгода! Я просто хотел, чтобы всё кончилось, потому что жить было невыносимо! — слова вырвались ручьём, и в процессе Глэйз не заметил, как жестикулировал или указывал на преподователей указательным пальцем. Он задыхался. Слова рвались наружу, как лава, как кровь, как всё то, что он держал в себе годами. — Мои родители... они смотрят на меня как на труп, который ещё не похоронили. Я для них буквально ошибка, которую нужно исправить. Они отправили меня на домашнее обучение, чтобы спрятать, чтобы никто не видел, какой я урод. А я продолжал.. Космо почувствовал, как во время его срыва собственные руки забираются в каштановые волосы, сжимая и задирая их с такой силой, что они вот-вот оторвались бы, но не мог контролировать их. «зависимости дают эмоции», читал он. Но никогда не относил к этим принципам себя. Спраут замер, Астро перестал дышать. И изначально Космо думал, что он просто впечатлил их своими эмоциями, пока взгляд не последовал на их глаза, куда они уставились. — ...блять. — прошептал Космо, чувствуя, как слёзы текли по лицу. Он рывком прикрыл задержавшийся рукав футболки, закрывая его вниз, пытаясь скрыть то уродство, что уже увидели те, кто показались ему смыслом жить. Астро сделал шаг. Космо отшатнулся, прижимаясь спиной к стене, и в его глазах был такой страх, такой дикий, звериный ужас, что у Астро всё оборвалось внутри. — Космо, — начал Спраут, протягивая руку. — Пожалуйста... — Уйдите, — сказал Космо, и голос его упал до шёпота. — Пожалуйста. Уйдите. Он не смотрел на них, не мог. Он смотрел в пол, на шприц, на свои руки, на шрамы, которые только что показал им. И внутри него не было ничего — только пустота, только стыд, только желание провалиться сквозь землю. — Космо... — УЙДИТЕ! — закричал он так, что задрожали стёкла. Тишина. Тяжёлая, звенящая. Спраут и Астро переглянулись. В глазах друга Астро увидел то же, что чувствовал сам — боль, страх и непризноваемое бессилие. И ещё что-то, похожее на отчаяние. — Хорошо, — сказал Астро тихо. — Мы уйдём. Но мы не отступим. Запомни это, Космо. Мы не отступим. Они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Астро прислонился к стене, закрыл лицо руками. Спраут стоял рядом, глядя в пол, и не знал, что сказать. — Что мы наделали, — в полном замешательстве спросил Спраут. — Мы ничего не наделали, — ответил Астро, не убирая собственных рук от лица. — Мы узнали правду. И теперь не можем сделать вид, что её не существует. Из-за двери не доносилось ни звука. Только тишина — страшная и неправильная тишина. Космо остался один. Комната пропиталась таким позорным вкусом, что Космо понял, что он не будет готов выйти даже на глаза у кому-либо, за исключением Ятты и Джинджер. Он сполз по стене на пол и заплакал — беззвучно, сухо, потому что слёзы кончились так же быстро, как и начались. — Простите, — прошептал он. — Простите меня. Он не знал, к кому обращается. К ним. К себе. К Богу, в которого не верил. Но ответа не было. И явно не будет. *** Спраут и Астро спустились на первый этаж общежития и вышли на улицу. Субботнее солнце светило по-прежнему ярко, студенты смеялись, играла музыка из открытого окна. Мир не заметил того, что только что произошло. — Я не знаю, что делать, — признался Спраут. Голос его был пустым, как выпотрошенная раковина. — Я тоже, — ответил Астро. — Но мы должны что-то придумать, потому что если мы его оставим сейчас, он... Он не договорил, ибо слова застряли в горле. Спраут посмотрел на небо — чистое, безоблачное. И подумал о том, что внутри у Космо, наверное, никогда не бывает такого неба. Только тучи. Только бури. — Поехали, — сказал он. — Нам нужно поговорить, и многое обсудить. Они сели в такси и уехали, оставляя за спиной общежитие, где в маленькой комнате на третьем этаже сидел на полу парень с шрамами на руках и смотрел в одну точку. Космо не плакал. Он просто сидел, прижимая колени к груди, и ждал, когда внутри станет так же пусто, как снаружи. Это всегда проходило. Рано или поздно. Вопрос был только в том, сколько раз он сможет это пережить.