«щедрое вознаграждение.»

Машина двигалась по городу, и единственное, что знал Спраут, так это то, что он совсем не замечал улиц и светофоров, и даже бесконечной вереницы машин. Он смотрел в окно на проплывающие витрины, на людей, которые жили своей обычной жизнью, и чувствовал, как внутри всё кипит, и боль,и гнев, и беспомощность, и то, что он так старательно скрывал — вспыхивающиеcя чувства, которые покрывали тело всевозможными температурами. Астро сидел рядом, непривычно сжавшись на сидении. Его обычно расслабленная и спокойная «грация» исчезла, тщательно сменившись напряжением, которое делало его похожим на пружину, готовую в любое мгновение сорваться вдребезги. Эту весомую атмосферу ловко разрезал тихий голос. — Останови здесь, — сказал Астро водителю. — Мы не доехали, — заметил Спраут, поворачивая голову в его сторону. — Я хочу пройтись. — ответил лунный, не поворачиваясь в ответ. Они вышли из такси на набережной, где ветер начинал дуть с реки и тщательно трепал волосы, заставляя недовольно щуриться в никуда. Вода была серой, хоть и совсем не глубокой, в небо — точно таким же серым, полностью облачный и неприятно грустный, и только где-то на горизонте пробивался робкий луч солнца, достаточно яркий, но слишком слабый, чтобы согреть. Они шли молча, не проронив и слова. Они бы так наверняка и шли, если бы не дошли до старой скамейки, которую ненароком увидели одновременно, и с которой открывался вид на воду. Они шаг в шаг прерывисто дошли до неё, садясь. Ну, кто как. Спраут буквально рухнул на бедняжку, в Астро спокойно и невесомо приземлился. Спраут потянулся в карман, доставая оттуда плоскую, сероватую коробочку, и закурил — редкость для него, ибо давно бросил эту привычку, только по одной причине. По причине, от которой они только недавно уехали. — Я не знал, — сказал Астро первым. Голос его был безжизненным, полным вины и отчаяния.. — ..Он ведь просто.. — Просто собирался вколоть в себя эту дрянь. — ответил Спраут, выпуская дым в серое небо. — Астро, его шрамам года два. Представь, если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО занимался этим на протяжении двух лет? Или даже больше. — Два года, — эхом отозвался Астро. — Значит, после того.. И резко повисло напряжённое молчание. После передоза. И оба это понимали синхронно. Ветер доносил запах воды и сырости, и этот запах въедался в кожу, в волосы, в лёгкие. — Как мы не заметили раньше? — спросил Астро, и в его голосе зазвучала горечь. — Мы же видели его каждый день. — Мы заметили, — возразил Спраут. — Лично я — да. Просто я не лезу в жизнь чужих людей. — Он не чужой, — грубо поправил Астро. — Я просто боялся, что если спрошу, то он закроется, и будет хуже. Спраут затушил сигарету о край скамейки и откинул окурок мимо мусорки, не заботясь об общественной чистоте на улице. Пока он вне работы, ему плевать. — Он сказал, что хотел умереть в семнадцать, — чуть тише произнёс Спраут. — Слышал, — Астро закрыл глаза, и его голубые волосы развевались на ветру, делая его похожим на кого-то не отсюда, из другого, более космического, или даже загробного мира. — И знаешь, что самое страшное? Я ему, блять, верю. — Мы не можем его бросить, — сказал Спраут, и интонация его голоса явно напоминала, что это не вопрос. — Я и не собираюсь, — ответил Астро, открывая глаза. В них горело что-то твёрдое, почти жестокое. — Но мы должны понять, что делать дальше. Мы не психологи,и не врачи. Мы — его преподаватели. — Насчёт.. этого. — спросил Спраут, ч. — что ты думаешь насчёт.. — Давай не будем делать вид, что ты не понимаешь, что с нами. Я люблю его. Ты любишь его. И это факт, который так просто не исчезнет. — прошипел Астро, чувствуя непривычную каплю агрессии в себе, которая мимолётно растворилась в озере отчаяния. Спраут посмотрел на друга. Ветер трепал его зелёные волосы, и он чувствовал, как внутри что-то обрывается — последние сомнения или попытки хоть как-то притвориться, что всё в порядке. — Я прошлой ночью... — начал он и замолчал. — Что? — Астро повернулся к нему. — Он позвонил мне в два часа ночи. Сказал, что соседи... ну, ты понимаешь. Что он не может уснуть. И я... — Спраут сглотнул, чувствуя, как стыд снова поднимается внутри, но явно не перекрывал эмоции, вызванные Космо. — Я дрочил, пока он говорил. Я слушал его голос и представлял, что он рядом, Астро. Я кончил под голос студента, который доверился мне. Повисла тишина. Долгая, тяжёлая. Астро с широко распахнутыми глазами смотрел на него, нервно переводя взгляд то на свои руки, то на Спраута. — Я тоже, — сказал Астро, и Спраут уставился на него, не веря своим ушам. — Не с ним. Но я представлял его. Каждую ночь. Иногда днём. Я думал о нём абсолютно всегда, это.. — он неуверенно запнулся. — и это сводит с ума. — Может быть, — согласился Спраут. — Но это не отменяет того, что мы чувствуем. И не отменяет того, что он в беде. Они снова замолчали. Вода плескалась о берег, птицы ярко кричали где-то вдалеке, и мир продолжал существовать, хотя внутри обоих что-то грубо рухнуло. — Что будем делать? — спросил Спраут. — Сначала дадим ему время, — сказал Астро. — Он выгнал нас, и он не готов говорить. Но мы обязаны любыми способами поджерживать с ним связь.. Это очень важно. Спраут молча кивнул. Это было единственное, что они могли сделать сейчас. Ждать. Но ждать было тяжелее всего. Они встали со скамейки и пошли вдоль набережной, не говоря ни слова. Ветер стих, и на горизонте показалось солнце, все такое же робкое,но более бледное. Все ещё живое. *** Он не знал, сколько просидел на полу. Может, час. Может, три. Время потеряло смысл, растворилось в той пустоте, которая заполнила его изнутри, вытеснив всё, что он чувствовал за этот мимолётный момент — страх, стыд, боль. Осталась только пустота. Она была знакомой, почти уютной. В ней не нужно было ничего чувствовать. Космо смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Он всеми силами пытался скрыть свою cгнившую сторону, зародив в себе новую личность и рамки.. И все это рушится под весом того, что всю эту сторону видели те, перед которыми он и пытался выглядеть красивее и достойнее всего. Лучше всего. Все что он чувствовал себя — это омерзотное чувство. Даже не то, когда он презирал себя за бабочек в животе, нет. Это совсем знакомое, больное чувство, когда хочется умереть от всех эмоций сразу. Осознание того, что люди видели иного тебя. Каждый день бегаешь с наигранной улыбочкой, пока они смотрят и гордиться тобой. А затем это все рухнет! — «Теперь они знают», — подумал он. — «И они больше не вернутся. Никто не возвращается после такого». Он вспомнил лицо Астро, которое запомнит навсегда, такое бледное, и испуганное, с расширенными зрачками. Вспомнил, как Спраут протянул руку, а он отшатнулся, как от удара. Они смотрели на него не с отвращением, а с ужасом. С жалостью. С чем-то, что было ещё хуже, чем презрение. С чем? Да хуй его знает, теперь было абсолютно плевать. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем руки самостоятельно потянулись к телефону. Экран горел в темноте — куча пропущенных звонков и сообщений от каких-то знакомых, которым он был нужен только для того, чтобы посмеяться над его шутками и покрасоваться своим личиком. Он пролистал контакты. Ятта. Её номер был единственным, который он мог набрать, не чувствуя стыда. Потому что Ятта знала всё, что происходило у него в жизни. Потому что Ятта никогда не смотрела на него с ни с обсуждением или жалостью. Или болью, или скорбинкой. Она понимала. Потому что Ятта была такой же сломанной, просто нашла в самой себе выход, пока он ещё копался в зависимости. Он нажал вызов. — Алло? — с утра голос Ятты прозвучал сонным, но в нём сразу появилась тревога. — Космо? Ты чего в такую рань? — Ятта, — сказал он, и голос его прозвучал так, будто он неделю не пил воду. — Ты можешь приехать? Она не спросила зачем. Не спросила почему. — Буду через сорок минут. Держись. И отключилась. Космо уронил телефон на пол и снова уставился в одну точку. Сорок минут. Он мог продержаться сорок минут. Он всегда мог продержаться. *** Ятта ворвалась в его комнату, как ураган. Все яркие волосы были растрёпанны, словно она как проснулась, так и не заботилась о них. Вся в волнении, полным встревоженноcти. Кофта спустилась по речи ровно вниз, которая наверняка не поправлялась на протяжении всей дороги. — Боже, Космо, — выдохнула она, оглядывая комнату. Шприц на полу, рассыпанный порошок, пустая бутылка, и он сам. Сидящий на полу, прижавшись спиной к стене, с истеричным видом и следами слёз на лице. — Что случилось? Она села рядом, не заботясь о разрешении или личном пространстве друга, и обняла его, так крепко, что Космо, казалось, упадёт в обморок. Он просто сидел, чувствуя тепло её тела, и дышал. Вдох. Выдох. Вдох. — Они всё видели, — сказал он наконец. — Спраут и Астро. Они пришли. Они знают. Ятта замерла. — Как они узнали? — Не знаю, — Космо покачал головой. — Сплетни, наверное. Кто-то что-то сказал. Они приехали, ворвались, я... я сорвался. Кричал на них. Рассказал про передоз, про.. про всё, и-и.. — Космо почувствовал, как горлу подкатывают заикания от слёз, которые снова накапливаются тугими каплями на глазах. — И что? — голос Ятты был удивительно осторожным, совсем не подходяще такой язвительной девушке. — Я выгнал их, — Космо закрыл лицо руками, погружаясь в обнимку Ятты. — Я сказал им уйти, и они ушли. — И ты жалеешь? — Не знаю, — честно ответил он, тихо всхлипывая. — Они смотрели на меня как на сломанного. Это так тупо. Ятта молчала, гладя его по голове. Её пальцы были прохладными, и это было приятно — чувствовать что-то, кроме пустоты. — Космо, — сказала она наконец. — Ты не сломанная вещь. Ты просто... устал. Очень сильно устал. И тебе нужна помощь. — Не нужна мне никакая помощь, — отрезал он, но в его голосе не было злости, было только смазливое отчаяние. — Нужна, — возразила Ятта. — Поэтому я здесь. Космо молчал. Он хотел ей верить, но внутри, там, где жила пустота, голос громко шептал слова. «Они уйдут.» «Они все уходят.» — Я останусь сегодня, — сказала Ятта, утверждая. — У тебя есть что поесть? — Не помню. — честно ответил он. — Тогда я схожу в магазин, — она встала, отряхнув джинсы. — А ты пока прими душ и переоденься. И выбрось шприц. Она кивнула на пол, подсказывая, и Космо послушно поднялся, взял шприц, завернул его в салфетку и выбросил в мусорное ведро. Возможно, даже без сожалений. Или с ними. Он вовсе не мог даже разобрать. Ответа не было. *** Ятта вернулась с покупками, из которых составляли несколько продуктов, но Космо заметил главное — она никогда не приходит без сладкого. Она запоила его, накормила, угостила всеми сладостями, что купила, и усадив его на кровати, в итоге присев рядом. — Расскажи, что произошло до того, как они пришли, — попросила Ятта, когда они сидели на кровати, накрывшись одним пледом. Космо рассказал. Про звонок Спрауту ночью, про то, как они болтали, отчего ему стало легче. Про утро, когда проснулся и сразу потянулся к пакетику. Про то, что хотел сделать укол, но не успел. — Я чуть не сорвался, — признался он. — Если бы они не пришли... я бы сделал это. — Но ты не сделал, — сказала Ятта. — Потому что они помешали. — Неважно почему, — она взяла его за руку и сжала. — Важно, что ты этого не сделал. И это победа, Космо. Он хотел возразить, но не стал. Потому что внутри, где была пустота, вдруг шевельнулось что-то тёплое. Маленькое и хрупкое, что так напоминало веру или любовь. Надежда. Он ненавидел надежду, ибо она всегда обманывала, но сейчас она была единственным, что у него оставалось. — Ятта, — сказал он. — Спасибо, что приехала. — Всегда, — ответила она, и это было не пустое слово. Они просидели так несколько часов, и болтали, и молчали, смотрели фильмы на ноутбуке. Ятта не задавала лишних вопросов, не пыталась лечить, не давала советов. Она просто была рядом, поддерживая одним лишь присутствием. — Ятта, — позвал он. — М? — Ты думаешь, они вернутся? — он не назвал имён, но она поняла. Ятта помолчала, глядя в потолок. — Если они такие, какими ты их описываешь, то да, куда они денутся. — Сказала она. — Вернутся. Они наверняка не бросят тебя. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видела, как ты смотришь на них, — усмехнулась Ятта. — И если они смотрят на тебя так же, они вернутся. Даже если ты будешь их выгонять. Космо закрыл глаза. Он хотел верить. И впервые за долгое время позволил себе эту слабость. — Спи, — сказала Ятта. — Я посторожу. А Ятта сидела рядом, смотрела в окно на темнеющее небо и думала о том, что её лучший друг, который всегда казался таким сильным, таким неприступным, на самом деле просто ребёнок, который очень давно не чувствовал себя в безопасности. «Я никому не дам тебя в обиду», — пообещала она мысленно. — «Даже если придётся убить кого-то.» В комнате было тихо. Только дыхание спящего парня нарушало тишину. И где-то далеко, в другой части города, двое мужчин тоже не спали, думая об одном и том же лице, об одном и том же голосе, об одном и том же имени. Космо. *** Все начиналось отвратительно. Космо не появился в понедельник. Спраут узнал об этом от коменданта, которому позвонил встревоженный Губ — тот самый сосед, чьи ночные развлечения стали причиной звонка в два часа ночи. Губ сказал, что дверь Космо заперта изнутри, но точно знал, что там Ятта. — Он там уже сутки, — сказал Губ в трубку, когда Спраут набрал его номер после безуспешных попыток дозвониться до Космо. — Я слышал, как он что-то говорил ночью Ятте, но не разобрал. Не то, чтобы я подслушивал, просто.. Я не волнуюсь, Кэндис по любому его там с ложечки кормит! Просто я удивлён, что он так облажался с кем-то. Ещё говорят, что были безумно громкие крики с его комнаты в субботу.. Спраут сидел в преподавательской, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Напротив, на подоконнике, Астро смотрел в окно и молчал. Все три для — с понедельника, по среду Космо не появлялся на парах. И это очень напрягло преподователей. На их звонки никто не отвечал, когда они звонили на номер Глэйза, и тогда технарь решил, что будет идти на разные меры, лишь бы не оставлять его одного. Он помнил, что сказал Губ, и нашёл по данным универа и соц.сетям номер Ятты. Они звонили ей на протяжении всего его отсутствия, буквально умоляя о том, что бы они хотя бы убедились в том, жив ли он. И добились. Для них три дня — это много, не в зависимости от того, как и что происходит. *** — Ты знаешь, — сказала она во вторник вечером, сидя на полу и крася ногти Космо в чёрный, как смола, цвет, пока то сидел смирно, не двигаясь с места. — эти твои преподы… они каждый день звонят мне. Недвижимость Космо моментально исчезла, и при их упоминании он невольно дёрнулся, от чего она чуть не промазал и не разукрасила простыню в чёрный лак, видя, как он переводит взор на Ятту. — Что? — переспросил Глэйз удивлённо. — Спраут и Астро, — Ятта недовольно фыркнула, и Космо понял, что лучше сидеть ровно. Она не подняла головы, продолжая аккуратно выводить кисточкой край ногтя. — В субботу вечером Астро нашёл мой номер. Космо приподнял бровь, выслушивая. — Да, я тоже не знаю как, но он технарь, наверное, ничего сложного. Он спросил, всё ли с тобой в порядке. Я сказала, что ты жив, и что тебе нужно время. Космо медленно повернулся к ней полностью, приставая на коленях, нагибаясь к лицу Ятты, которая была сосредоточена на деле. — А сегодня? — спросил он. — Сегодня звонил Спраут, — Ятта отложила кисточку и подняла голову. В её взгляде не было жалости, только спокойная, твёрдая забота. — Он был... нервным. Сказал, что хотят приехать, и что им нужно тебя увидеть. — А ты что сказала? — Сказала, что я тебя к этому не принуждаю, — Ятта пожала плечами. — Что если ты захочешь их видеть, ты дашь знать. А пока пусть варятся в собственном соку. Космо усмехнулся, хоть и усмешка вышла кривой, но в ней чувствовались хоть какие-то облегчающие эмоции. — Ты жестокая, — ответил он. — Я заботливая, — поправила Ятта. — И если они довели тебя до такого состояния, значит, они должны пройти через то же самое. Хотя бы отчасти. Она помолчала, потом добавила тише. — Сладкий, они действительно волнуются. Космо отвернулся к окну. За стеклом было темно, только редкие огни общежития мерцали вдалеке. — И почему ты ещё не официальный психолог, — сказал он. — Сама удивляюсь, — возмущённо ответила Ятта. — Я восхитительна и знаю в этом толк. Так что они приедут завтра утром. Космо резко повернул голову. — Ты что? — Ты не готов их видеть, — повторила Ятта спокойно. — Но ты никогда не будешь готов. А они заслуживают знать, что ты жив,и ты заслуживаешь понять, что они не отвернулись. — Ты не понимаешь, — Космо встал с кровати, и ноги подкосились, слишком долго лежал, отчего она отшатнулась с кисточкой, реагируя. Ятта поддержала его за локоть. — Они всё видели же! — И что? — она смотрела на него в упор. — они мне покоя не дают, и если это не любовь, то я не знаю, что это. Космо замолчал, сомнительно отводя взгляд. — Хорошо, завтра, — сказал он наконец. — Но я буду разговаривать сам. И ты не будешь за меня отвечать. — Договорились, — кивнула Ятта. — А теперь иди в душ. Ты воняешь. Космо усмехнулся снова, на этот раз намного легче. И пошёл в душ, чувствуя, как под ногами снова появляется пол. *** Космо проснулся и первым делом посмотрел в зеркало, которое висело над тумбочкой. Отражение было бледным, с тёмными кругами под глазами, но живым. Ятта заставила его поесть накануне вечером, и тело отозвалось на еду благодарностью. Силы возвращались медленно, но верно. Он надел чистую футболку с длинным рукавом, тёмно-серую, которая скрывала всё, что должно было оставаться скрытым. Волосы привёл в порядок, завязывая из в высокий кудрявый хвост на макушке. Даже улыбнулся своему отражению. В дверь постучали ровно в десять. Ятта открыла, хоть и до этого она сидела на стуле у окна с видом королевы, которая не собирается никому уступать трон. На пороге стояли двое — бледные, встревоженные, с такими тёмными кругами под глазами, что Космо едва не присвистнул. Спраут был в чёрной толстовке с надвинутым капюшоном, из-под которого выбивались зелёные пряди. Астро в длинном сером пальто, с голубыми волосами, собранными в низкий пучок. Оба выглядели так, будто боялись, что кто-то умер, но не знали точно. — Входите, — сказала Ятта холодно. — Но если он скажет уйти, то вы уйдёте. Без вопросов. И только посмейте его тронуть, я с вас шкуру спущу! — прошипела она под конец. Они кивнули, входя внутрь. В итоге встали у двери, не решаясь приблизиться. Космо сидел на кровати, поджав ноги под себя, и смотрел на них с выражением, которое трудно было прочитать. В комнате повисла тишина — тяжёлая, как влажное одеяло. — Вы пришли, — сказал он первым. — Мы пришли, — эхом отозвался Астро. — И что вы хотите? Спраут сделал шаг вперёд. Замечая, как Ятта напряглась, но Космо кинул на нее недовольный взгляд, напоминаю об уговоре. — Мы хотим... — начал Спраут и запнулся. Его голос подрагивал, отчего становилось не по себе. — Космо, мы хотим извиниться. За всё. За то, что ворвались, за то, что застали тебя врасплох, за то, что... — За то, что ты дрочил во время нашего разговора? — перебил Космо. Голос его звучал легко, почти шутливо, но глаза оставались серьёзными. — Можешь извиниться за это отдельно. Он сказал это как шутку. Просто чтобы разрядить обстановку, чтобы вернуть себе привычную маску — остроумную, неуязвимую, за которой он легко прятался годами. Но Спраут воспринял это малость.. иначе. Его лицо изменилось. Сначала он побледнел ещё больше, в потом слегка открылся румянцем, который последовал от неожиданного свиста Ятты. — Ты знал, — сказал Спраут тихо. — Ты знал тогда. И всё равно продолжал говорить. Космо замер. Сам того не понимая, он вдруг осознал, что шутка перестала быть шуткой. — Спраут, я... — Нет, — Спраут поднял голову, не решаясь взглянуть в янтарные глаза. — Ты прав. Я слушал твой голос и... Не мог остановиться. Я не хотел останавливаться. И это отвратительно, я отвратителен. Ты позвонил мне, потому что тебе было плохо, а я... — Спраут, — Космо встал с кровати. — Остановись. — Нет, я должен сказать. Ты должен знать, какой я... — Я ЗНАЮ, — Космо повысил голос, и Спраут замолчал. — Я знал, я пошутил. Я не думал, что ты действительно.. Он замолчал сам, потому что не знал, что сказать. Ятта сидела на стуле, переводя взгляд с одного на другого, и медленно поднимала брови всё выше и выше. — Так, — сказала она наконец. — Я, кажется, пропустила ту часть, где мой лучший друг узнаёт, что один из его преподавателей РЕАЛЬНО надрачивал на его голос. Это вообще законно? — Ятта, не сейчас, — отмахнулся Космо, не отрывая взгляда от Спраута. — А когда? Когда будет подходящее время для обсуждения того, что... — ЯТТА. — прошипел Глэйз. Она замолчала, но взгляд её говорил «Мы это ещё обсудим». — Слушай меня, — сказал он. — Ты не отвратителен. Ты.... у нас у всех есть странные моменты. Я тоже вытворял вещи, и даже у похуже. Мы квиты. — Это не одно и то же, — неубедительно сказал Спраут. — А я и не говорю, что одно и то же, — Космо пожал плечами. — Я говорю, что мы все сломанные. Просто у каждого своя поломка. Ты дрочишь на голос студента — окей, странно, но я не в обиде. Я бы даже сказал, мне приятно. — Космо, — вмешался Астро. Его голос был напряжённым, но в нём слышалась попытка вернуть разговор в нормальное русло. — Ты говоришь сейчас серьёзно? — Я всегда серьёзен, — Космо повернулся к нему и улыбнулся улыбкой, от которой у обоих преподавателей подкашивались колени. — Ладно, нет. Я просто пытаюсь сказать, что вы не должны извиняться за то, что вы чувствуете. Это всё. А за то, что ворвались и устроили сцену — да, можете извиниться. Но не сейчас. Потому что я ещё не готов вас простить. Но я работаю над этим. Спраут смотрел на него с таким выражением, будто Космо только что подарил ему новую жизнь. Астро молчал, но его плечи чуть опустились, напряжение начало отпускать. — А теперь, — Космо хлопнул в ладоши, — вы двое идёте домой и спите. Выглядите как зомби. Я тоже буду спать. И завтра... завтра я приду на пары. Обещаю. — Ты уверен? — спросил Астро. — Нет, — честно ответил Космо. — Но я попробую. Это всё, что я могу сейчас. Спраут и Астро переглянулись. Потом Спраут шагнул к Космо, медленно, давая ему возможность отстраниться, и тихо сказал. — Я извиняюсь. За всё. За звонок. Я буду стараться быть лучше. Если ты позволишь. Космо смотрел на него, и чувствовал, что сквозь боль начало переплетаться знакомое чувство надежды, с приятным теплом под рёбрами, от которого пульс заметно ускорился. — Позволю, — сказал Космо. — Но сначала выйди из моей комнаты и дай мне переодеться в нормальную одежду. А то я выгляжу как бомж, а вы меня в таком виде запомните. Спраут почти улыбнулся. Астро подошёл к другу, взял его за локоть и потянул к двери. — Мы уходим, — сказал Астро. — Но завтра мы тебя ждём. На первой паре. Не опаздывай. — Как обычно, — ответил Космо. — Я всегда опаздываю. — Знаем, — сказал Спраут, выходя в коридор. — Но мы всё равно будем ждать. Дверь закрылась. Ятта выдохнула — так, будто всё это время не дышала. — Ну, — сказала она, поворачиваясь к Космо. — Ты в курсе, что один из них на тебя дрочит, а второй, судя по всему, сдерживаться не сделать точно также? — В курсе, — Космо упал на кровать и уставился в потолок. — И я не знаю, что с этим делать. — Для начала, не умирать, — серьёзно сказала Ятта. — Остальное желательно. Космо закрыл глаза. Внутри больше не было пустоты. Было что-то другое — тёплое, живое, немного пугающее. Похожее на начало. — Ладно, — сказал он. — Завтра разберусь. А сегодня… сегодня я просто посплю. Он уснул через минуту — без сновидений, без кошмаров. И спал двенадцать часов подряд, впервые за очень долгое время. Ятта сидела рядом, листала телефон и улыбалась. За окном светало. Начинался новый день.