Summer Love

Первый вожатский сон в «Соколе» - это не сон. Это краткосрочная потеря сознания между отбоем и подъёмом, с закладкой по всем фронтам. Влад проснулся в 6:47 - за три минуты до звонка, как по таймеру. Привычка, выработанная ещё в центре временного содержания. Там звонок означал подъём, и если ты не вставал за секунду до него - считай, проспал начало войны. Корпус «Пламя» гудел утренней летней тишиной. Тишина здесь была особенной - с примесью птичьего гомона, редкого кашля откуда-то сверху и запаха переваренных макарон, который уже пробивался из столовой через закрытые окна. Влад сел на кровати, провёл рукой по лицу и посмотрел на часы. 6:49. Помощники - Диман, Лена и Юля - спали в соседней комнате, дверь была открыта, и оттуда доносился богатырский храп Димана. На первом этаже, где жили дети, было подозрительно тихо. Слишком тихо для первого утра, когда сорванцы обычно должны орать, трясти друг друга и спорить, кто первый побежит в душ. - Либо спят, - пробормотал Влад, натягивая пиджак поверх свежей футболки, - либо уже что-то задумали. Звонок разорвал тишину в 6:50. Противный, пищащий, как комар в банке, но громкий. Влад поморщился. С первого этажа донёсся дружный стон тридцати подростков, проклинающих всё на свете, а особенно дурацкий лагерь, дурацкий подъём и дурацкую жизнь в целом. Влад вышел в коридор, спустился по лестнице и оказался в мужском крыле первого этажа. Зрелище было эпичное. Тела в кроватях лежали в самых невообразимых позах. Кто-то спал в наушниках, кто-то обнимал подушку, кто-то свесился с койки вниз головой и, кажется, даже не собирался просыпаться. Окна были зашторены одеялами - запрещённый приём, но подростки есть подростки. - Подъём, - сказал Влад негромко. - У нас завтрак через сорок минут, а ещё умыться, заправить кровати и построиться. Никто не пошевелился. - Подъём, - повторил он громче. С дальней койки, у окна, свесилась рука с чёрными ногтями. Пальцы пошевелились, показывая фак. Влад подошёл ближе. Глент спал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Во сне он выглядел.. мило. Просто подростком без всей этой брони из усмешек, колкостей и нарочно небрежного стиля. Волосы растрепались, футболка задралась, открывая полоску спины. Он был бледнее, чем днём, и казался младше. - Глент, - позвал Влад, наклоняясь. Без реакции. - Глент, подъём. - Иди на хуй, - пробормотал тот в подушку, не открывая глаз. - Вежливо, но нет. Вставай. У тебя минута, чтобы принять вертикальное положение. Глент медленно перевернулся на спину, приоткрыл один глаз. Чёрный, заспанный, злой. - Ты серьёзно? - Абсолютно. - Ты в кофте? Влад посмотрел на свою черную кофту. - Да. А в чём проблема? - Пять утра, ты в кофте в тридцати градусную жару, и ты меня будишь. - Глент сел, свесив ноги. Его волосы стояли дыбом, как после удара током. - Я сплю, блять, с открытыми глазами, а ты стоишь в кофте. Это какой-то сюр. - Шесть пятьдесят утра, - поправил Влад. - И вставай, пока я не начал читать лекцию о важности режима. - О, Господи, - Глент схватился за голову. - Вла-а-адик, ну пожалуйста, дай мне ещё пять минут. Я буду тебе должен. Я починю тебе кофеварку в вожатской. - Она не сломана. - Я её сломаю, а потом починю, - Глент улыбнулся краешком губ, и в этой улыбке было столько наглости и обаяния одновременно, что Влад на секунду завис. - Пять минут, - сдался он. - Но если через пять минут твои ноги не коснутся пола, я приду с ведром холодной воды. - Блефуешь, - Глент уже падал обратно на подушку. - Проверь. Глент не ответил. Через десять секунд он снова ровно дышал. За пять минут Влад успел обойти всё мужское крыло, разбудить тех, кто был в сознании, и выяснить, что девочки на втором этаже уже встали сами - Лена и Юля оказались эффективнее. В 6:55 он вернулся к кровати Глента. Тот спал, свернувшись калачиком, как кот, который знает, что его всё равно не выгонят. - Время вышло, - объявил Влад. Глент не пошевелился. Тогда Влад сделал то, чего Глент явно не ожидал. Он сел на край кровати - рядом, но не касаясь - и положил руку ему на плечо. - Просыпайся, - сказал он тихо, почти ласково. Глент дёрнулся, как от удара током. Резко сел, отодвигаясь к стене, и уставился на Влада так, будто тот только что предложил ему выйти замуж. - Ты.. что ты делаешь? - Бужу тебя, - спокойно ответил Влад, убирая руку. - Без воды. Как обещал. - Ты меня трогать не должен, - голос Глента сел на полтона ниже, в нём появилось что-то незнакомое - не злость, скорее растерянность. - Это нарушение всех правил. - Каких правил? - Личное пространство? Вожатый-подопечный? Так нельзя? - Ты спишь в общей комнате на виду у всех, - заметил Влад. - И на тебе нет ничего, что нельзя было бы увидеть. Я просто тебя разбудил. Ты бы предпочёл воду? Глент смотрел на него, хлопая глазами. На его щеке отпечатался след от складки подушки. В этом было что-то неправильное - Глент, легенда, страх всех вожатых, сидит в растрёпанных чувствах и с отпечатком подушки на лице. - Ты странный, - сказал он наконец, отводя взгляд. - Ты самый странный вожатый за всю историю. - Спасибо, - Влад встал. - У тебя тридцать минут на сборы. И, Глент? - Что? - Твои волосы. Глент машинально схватился за волосы, и на его лице промелькнуло что-то вроде смущения. Всего на секунду. А потом маска вернулась. - Пошёл ты, Влад, - сказал он, но без злобы. - После завтрака, - ответил Влад, уже выходя из комнаты. Завтрак в «Соколе» - это отдельный вид спорта. Тридцать голодных подростков, которые только что проснулись и ещё не успели поругаться, несутся в столовую с такой скоростью, будто за ними гонится стая голодных волков. Добавь сюда очередь, дежурного повара с лицом человека, который видел всё, и запах овсяной каши, которая почему-то всегда получается серой. Влад стоял во главе отряда, строя их перед входом. - Заходим спокойно, без толкотни. Мальчики, руки помыли? Покажите. Раздался нестройный хор «да» и взмыленные ладони. - Плохо. Идите мыть ещё раз. - Вла-а-ад, — заныл кто-то из младшего отряда, - мы хотим есть! - Я тоже хочу есть. Но я хочу, чтобы вы не подхватили кишечную инфекцию на второй день, ещё больше. Пока отряд мыл руки (второй раз, под контролем Лены), Влад заметил, что Глента среди них нет. - А где ваш лидер? - спросил он у Коляна, который намыливал ладони с выражением человека, делающего это в сотый раз за жизнь. - Глент? Он не завтракает. - В смысле? - В смысле - не завтракает. Он вообще редко ест по утрам, говорит, что не может в себя запихнуть еду в такую рань. Пьёт кофе и всё. Влад посмотрел на часы. 7:20. - Я сейчас, - сказал он Лене. - Покормишь их без меня. - Куда ты? - Найду нашего принца. Глент нашёлся на втором этаже корпуса, на подоконнике в конце коридора. Сидел, прижав колени к груди, и смотрел в окно на лес. В одной руке - банка энергетика, в другой — телефон, в котором он что-то листал, не глядя на экран. - Ты пропускаешь завтрак, - сказал Влад, прислоняясь к косяку. - А ты пропускаешь момент, когда мне было бы не всё равно, - ответил Глент, не оборачиваясь. - Ты не ел со вчерашнего ужина. - Откуда ты знаешь? - Потому что я видел твою тарелку. Ты поковырял макароны вилкой и ушёл. Глент замер. - Ты следишь за моими тарелками? - Я слежу за тем, едят ли мои подопечные. Это моя работа. - Следить за тарелками? - Заботиться о вас. Иногда это выглядит как слежка за тарелками. Привыкай. Глент наконец повернул голову. Взгляд был тяжёлым, как всегда, но в нём появилось что-то новое. Что-то, что Влад не мог прочитать. - Ты реально странный, - повторил Глент, но уже без обычной колкости. - Ты не должен обо мне заботиться. - Должен. - Почему? Потому что ты вожатый? Потому что тебе заплатили? - Потому что я человек, - Влад сделал шаг вперёд, останавливаясь в метре от подоконника. - Иди завтракать. Я посижу с тобой, если не хочешь один. - Я не хочу, чтобы со мной сидели. - А я не спрашивал, хочешь ты или нет. Пойдём. Глент открыл рот, чтобы сказать что-то резкое - это читалось по тому, как напряглись его челюсти. Но потом вдруг закрыл рот, допил кофе, и спрыгнул с подоконника. - Ты жуткий, - сказал он, проходя мимо. - Ты жуткий, и я тебя ненавижу. - Ненависть - это тоже чувство, - ответил Влад, идя за ним. - Главное, чтобы не голод. Глент фыркнул, но в столовую пошёл. И даже съел половину порции каши. Утро тянулось, как патока. После завтрака была уборка территории - каждый отряд получал свой участок. Девятому, как самому взрослому, досталась аллея вдоль забора и территория вокруг костровой. Влад раздавал мётлы, грабли и мешки для мусора. Дети делали вид, что работают. Кто-то фоткался на фоне сосен для сториз, кто-то просто стоял с метлой в руках и пялился в телефон, кто-то убежал курить в лес. Глент сидел на скамейке у костровой и чистил ногти. Работать он, судя по всему, не собирался. - Глент, - позвал Влад, подходя. - Твой участок - вон там, у кустов сирени. - У меня аллергия на сирень. - У тебя аллергия на работу. - Тоже аллергия. Хроническая. Влад вздохнул, взял вторую метлу и протянул ему. - Давай договоримся. Ты работаешь двадцать минут, я потом отмазываю тебя перед Ольгой Борисовной, которая идёт с проверкой. Глент прищурился. - Ты не можешь меня отмазать. - Могу. Я скажу, что ты помогал мелким из третьего отряда. Она поверит, потому что ты реально помогаешь мелким. Глент помолчал. Потом взял метлу. - Двадцать минут, - сказал он. - И я буду работать только если ты будешь работать рядом. Хочу посмотреть как ты мучаешься от жары, в этой кофте. - Договорились. И они работали. Двадцать минут, под палящим солнцем, сметая сосновые иголки и прошлогодние листья. Влад - спокойно, методично. Глент - с таким видом, будто метла - это микрофон на концерте, но всё же двигался. Периодически их руки почти соприкасались, когда они сгребали мусор в одну кучу. И каждый раз Глент отодвигался, как от огня. - Ты боишься прикосновений? - спросил Влад, не поднимая головы. - Нет, - слишком быстро ответил Глент. - Просто ты мне неприятен. - Понятно. - Я серьёзно. - Я и не сомневаюсь. - Ты бесишь меня. - Знаю. - Ты ведёшь себя так, будто мы друзья. - А мы нет? Глент замер. Метла застыла в воздухе. - Мы нет, Влад. Ты - вожатый. Я - подопечный. Всё. - Это не мешает нам быть друзьями. - Мешает. - Почему? Глент посмотрел на него так, будто Влад спросил, почему небо голубое, и ожидал, что ответ будет простым. - Потому что друзья не уходят, - сказал он тихо. - А ты уйдёшь. В конце августа. Как и все. И в этой фразе было столько всего, что Влад на секунду забыл, как дышать. - Глент.. - Время вышло, - Глент бросил метлу на землю. - Двадцать минут. Я отработал. И ушёл, не оборачиваясь. Ольга Борисовна действительно пришла с проверкой через десять минут. Увидела прибранную аллею, похвалила «сознательность отряда» и спросила, почему «тот, в рваных джинсах» сидит на скамейке. - Он помогал мелким из третьего, - ответил Влад, глядя прямо в глаза. - У них там тяжёлый участок. Ольга Борисовна поджала губы, но спорить не стала. Когда она ушла, Диман подошёл к Владу и тихо спросил: - Ты врёшь начальству на второй день? - Я забочусь о своём подопечном, - ответил Влад. - Это разные вещи. - Ты в это веришь? - Стараюсь. В обед случилось то, что позже назовут «инцидент с супом». Девятый отряд сидел в столовой. Всё шло спокойно - насколько может идти спокойно обед в лагере, где триста детей одновременно пытаются накормить себя и соседа ложкой. Глент сидел в углу, между Коляном и Антоном. Он почти не ел, ковырял борщ ложкой и смотрел в одну точку. Влад сидел за вожатским столом, но краем глаза следил за ним. Всё изменилось за одну секунду. Громкий, неприятный смех раздался от входа. В столовую зашла компания из седьмого отряда - ребята которые вечно задирают Глента, ведь тот стал королем лагеря вместо них, с лицами, которым очень хочется казаться старше. Их лидер, здоровый парень в бейсболке (Влад потом узнал, что его зовут Руслан), увидел Глента и направился прямо к нему. - О, смотрите, - сказал Руслан громко, чтобы слышала вся столовая, - Глентик наш. Всё ещё думаешь, что ты король лагеря? Глент не поднял головы. - Руслан, отвали, - лениво сказал он. - А то что? - Руслан подошёл ближе, навис над столом. - Ты мне сделаешь что? Расскажешь вожатому? Ой, блять, я испугался. Колян напрягся, готовый встать. Глент положил руку ему на плечо, удерживая. - Руслан, правда, отвали. Не порти мне обед. - Ах, я порчу тебе обед? - Руслан схватил стакан с компотом, стоящий перед Глентом, и перевернул его. Компот разлился по столу, по джинсам Глента, по его футболке. В столовой стало тихо. Очень тихо. Глент медленно поднял голову. В его глазах не было злости. Там была пустота. Такая, от которой у Влада похолодело внутри. - Ты пожалеешь, - тихо сказал Глент. - Ой-ой-ой, - Руслан засмеялся. - Что ты сделаешь? Ты же никто. Ты просто мальчик, которого даже родители спихнули в лагерь, который думает, что он особенный. А ты такой же, как все. Только сраный и наглый. Глент встал. И в этот момент Влад оказался рядом. Он не помнил, как встал из-за стола, как подошёл, как встал между ними. Просто вдруг понял, что стоит между Глентом и Русланом, спиной к Гленту, лицом к обидчику. - Всё в порядке? - спросил Влад спокойно. - Проблемы? - А ты кто? - Руслан окинул его взглядом. - Новый клоун? - Вожатый девятого отряда, - Влад не повысил голоса. - Я вижу, ты облил моего подопечного компотом. У тебя есть три секунды, чтобы извиниться. - Три секунды? А то что? - А то я пойду к Ольге Борисовне и расскажу, что ты устроил. И ты полетишь домой досрочно. На второй день смены. Мамочка будет в восторге. Руслан побледнел. Не от страха перед Владом - от перспективы объяснять матери, почему его выперли из лагеря. - Ты не посмеешь, - сказал он, но уже не так уверенно. -Посмею. Повисла пауза. Столовая молчала. Все смотрели на них. - Ладно, - Руслан скривился, будто лимон съел. - Извини. - Не мне. Ему. Руслан посмотрел на Глента. Глент стоял за спиной Влада, и его лица было не видно, но Руслан, кажется, увидел там что-то, что заставило его сказать: - Глент, извини. Сорян. Не хотел. - Пошёл вон, - ответил Глент глухо. Руслан ушёл. Его компания потянулась за ним, бросая на Влада любопытные взгляды. В столовой зашумели. Влад повернулся к Гленту. - Ты в порядке? Глент стоял, опустив голову. Волосы упали на лицо, скрывая выражение. Его футболка была мокрой на груди, джинсы тоже. Он сжимал и разжимал кулаки. - Я не просил тебя вмешиваться, - сказал он. - Ты собирался его ударить. - И что? - А то, что он тебя выше на голову и тяжелее на двадцать кило. Ты бы проиграл. - Мне похуй. - Мне нет, - Влад взял его за запястье - аккуратно, не сжимая. - Пошли. Приведёшь себя в порядок. Глент выдернул руку. - Не трогай меня. - Тогда иди сам. Глент посмотрел на него. Глаза были красными - то ли от компота, то ли от чего-то ещё. В них плескалось столько ярости и боли одновременно, что Владу захотелось закрыть его от всего мира. - Ты не должен был за меня вступаться, - сказал Глент тихо. - Я сам справлюсь. - Я знаю. Но сегодня справился я. Глент отвернулся и быстрым шагом пошёл к выходу. Влад не пошёл за ним. Но через минуту он всё же взял свой стакан с компотом, салфетки и направился к выходу. Он нашёл Глента у корпуса. Тот сидел на той же скамейке, где прошлым вечером, и смотрел на лес. Влад сел рядом, молча протянул салфетки. Глент взял. - Футболку испортил, - сказал он, вытирая грудь. - Это была моя любимая. - Чем любимая? - Она пахла домом. - Глент усмехнулся горько. - Глупо, да? - Нет. - Ты так и будешь всегда на моей стороне? - Ты мой подопечный, Глент. Я на стороне всех своих подопечных. - Даже если я неправ? - Если ты неправ - я скажу. Но сегодня ты был прав. Глент молчал долго. Салфетки в его руках превратились в мокрый комок. - Знаешь, что самое смешное? - сказал он наконец. - Руслан прав. Я действительно никто. Просто парень, который приезжает в лагерь, потому что дома его никто не ждёт. - Глупости. - Ты не знаешь. - Расскажи. Глент резко повернул голову. Взгляд - острый, как бритва. - Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, какой у меня отец? Или как мать уехала и вышла там замуж, а меня оставила с ним? Или как я провёл последние три лета в этом лагере, потому что дома - пустота и запах перегара? - Расскажи, - повторил Влад спокойно. - Если хочешь. -Не хочу. - Тогда не рассказывай. Глент выдохнул. Дрожащей рукой достал из кармана джинсов пачку сигарет, вытащил одну, но зажигалку не нашёл. - Чёрт. Влад молча протянул ему свою. Тоже пачка, та же марка. Глент уставился на зажигалку в его руке. - Ты куришь? - спросил он с таким удивлением, будто Влад только что признался, что любит ходить в юбках. - Курю. Но не на территории. И тебе не советую. - Тогда зачем ты даёшь мне зажигалку? - Потому что я понимаю, когда человеку нужно. Иди в лес, там никто не увидит. Но быстро. Глент взял зажигалку. Пальцы дрожали. - Ты странный, - сказал он в третий раз за день. - Ты самый странный человек, которого я встречал. - Спасибо. - Это не комплимент. - Я помню. Глент встал, сделал шаг в сторону леса, потом остановился. - Влад. - М? - Я тебя правда не раздражаю? И ты правда не уйдёшь? Как все? Влад посмотрел на него. На этого колючего, наглого, слишком красивого и слишком сломанного семнадцатилетнего парня, который боится привязанностей больше, чем чего-либо на свете. - Нет, не раздражаешь. Я здесь до конца смены, - сказал он. - Это три недели. Я не знаю, что будет после. Но эти три недели я никуда не денусь. Глент кивнул. Один раз. Резко. И ушёл в лес. Влад смотрел ему вслед, пока фигура в мокрой футболке не скрылась между сосен. «Что ты делаешь, Влад?» - спросил он себя. Он не знал ответа. После обеда была общелагерная игра - «Зарница» в щадящем режиме. Вожатые прятали флажки по территории, отряды должны были их найти. Девятый отряд носился как угорелый - Глента не было видно, но Колян взял руководство на себя, и они собирали флажки с пугающей эффективностью. Влад стоял в штабе (беседка у административного корпуса) и отмечал результаты. - Девятый отряд - четырнадцать флажков из двадцати, - доложил он в рацию. - Неплохо, - ответила Ольга Борисовна. - Удивительно для такого отряда. - Отряд хороший, - ответил Влад. - Просто требует правильного подхода. В рации послышалось недоверчивое хмыканье. В конце игры, когда уже начали подводить итоги, появился Глент. Он был босиком, волосы мокрые, футболка сменена на чёрную. В руках - три флажка. - Опаздываешь, - сказал Влад. - Зато нашёл, - Глент бросил флажки на стол. - Три штуки. У пляжа. - Ты купался? - Освежался. - В одежде? - А ты проверь. Влад посмотрел на его джинсы - они действительно были мокрыми до колен. - Иди переодевайся, - сказал он. - Простынешь. - Папочка? - усмехнулся Глент, но в усмешке не было яда. Была усталость. - Вожатый, - поправил Влад. - Но функции схожи. Глент фыркнул и ушёл. Алина, стоявшая рядом, дождалась, пока он скроется за поворотом, и ткнула Влада локтем. - Что это было? - спросила она. - Что именно? - Ты на него смотришь как на.. Не знаю. Как на своего. - Он мой. - Он твой подопечный, - поправила Алина. - Не перепутай. Влад промолчал. Вечером, после ужина (который Глент снова почти не ел, но хотя бы пришёл), был запланирован «огонёк отряда». Влад собрал всех в кружок у костровой - настоящий костёр, с дровами, огнём и запахом дыма, который застревает в волосах на неделю. Девятый отряд сидел на брёвнах. Кто-то с гитарой, кто-то с телефоном, кто-то просто пялился в огонь. Влад начал: - Сегодня у нас была непростая смена. Кто-то повздорил. Кто-то обиделся. Но мы - отряд. Мы одно целое на три недели. И я хочу, чтобы вы запомнили: моя дверь всегда открыта. В прямом и переносном смысле. - Даже в три ночи? - спросил кто-то. - Даже в три ночи. - А если я приду жаловаться на Глента? - спросил Антон, улыбаясь. - Если ты придёшь жаловаться на Глента, я выслушаю. И Глент тоже. Глент, сидевший в тени, поднял голову. - А если я приду жаловаться на тебя? - спросил он. - Приходи. В любое время. Глент прищурился, но ничего не сказал. Потом была гитара. Песни под костёр. Кто-то спел «Звезду по имени Солнце», кто-то - «Моя бабушка курит трубку». Смех, запах дыма, комары, которые жужжат над ухом, и чувство, что время остановилось. Глент не пел. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на огонь. Влад видел отблески пламени на его лице - как они играют на скулах, на губах, в глазах. И он поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд. «Это плохо», - подумал он. -.«Это очень плохо». Но он продолжал смотреть. Когда костёр догорел, и дети начали расходиться по корпусам, Глент подошёл к Владу. - Можно вопрос? - спросил он. - Ты обещал один в день. Ты уже задал его утром. - Это другой день. Уже за полночь. Влад посмотрел на часы. 23:47. - Ладно. Давай. Глент помолчал. Поправил сползающую кофту. - Почему ты не спросил меня про семью? После обеда. Я сказал тебе достаточно, чтобы нормальный человек начал копать. А ты не копал. Почему? - Потому что если человек захочет рассказать - расскажет сам. Копать - значит ломать дверь. А я предпочитаю стучать. Глент смотрел на него так, будто видел впервые. - Ты странный, - сказал он. - Я уже говорил? - Говорил. - Это всё ещё не комплимент. - Я помню. Глент кивнул. И вдруг - быстро, словно боясь передумать - сказал: - Мой отец пьёт. Мать уехала, когда мне было тринадцать. Она забрала сестру, а меня оставила. Сказала, что я уже взрослый. Я не был взрослым, Влад. Мне было тринадцать, и я остался один с мужиком, который просыпается и первым делом ищет бутылку. Влад молчал. Он знал: сейчас нельзя перебивать. - Я приезжаю в лагерь, потому что здесь хоть кто-то есть, - продолжал Глент, глядя куда-то в темноту. - Здесь я не один. Даже если эти люди меня бесят. Даже если вожатые - клоуны. Даже если Руслан обливает меня компотом. Здесь есть жизнь. А дома - нет. - Глент, - тихо сказал Влад. - Я не закончил, - Глент поднял на него глаза. В них блестело - то ли от огня, то ли от слёз. - Ты первый вожатый, который не пытается меня переделать. Ты не кричишь. Не угрожаешь. Не пытаешься меня сломать, чтобы потом собрать заново. Ты просто.. есть. И это пугает. Потому что если ты уйдёшь - а ты уйдёшь, все уходят - мне будет больно. Влад сделал шаг вперёд. - Я не обещаю, что останусь навсегда, - сказал он. - Это было бы ложью. Но я обещаю, что пока я здесь - я никуда не денусь. И ты можешь быть собой. Глент смотрел на него. Долго. Так долго, что Влад начал считать удары собственного сердца. - Пообещай, - сказал Глент тихо. - Скажи: «Я, Владислав, обещаю». Влад усмехнулся краешком губ. - Я, Владислав, обещаю. Глент кивнул. И, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл к корпусу. Через пять шагов он обернулся. - И, Влад? Твоя кофта испачкалась, пока ты меня защищал. Компот, наверное. Влад посмотрел на локоть - действительно, тёмное пятно. - Ничего страшного. - Постирай. Или отдай мне, я постираю. У меня есть хороший порошок. - У тебя есть порошок? - Я самостоятельный, Влад. Не все живут с прислугой. В этом было столько привычного Глентовского яда, что Влад невольно улыбнулся. - Спокойной ночи, Глент. - Спокойной ночи, Владислав. И он ушёл. А Влад остался стоять у догорающего костра, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и совсем неправильное. В комнате вожатых Диман уже спал. Лена и Юля пили чай на кухне. - Ну как? - спросила Лена, когда Влад вошёл. -Нормально. - Глент что-то говорил? - Ничего особенного. - Влад, - Юля отставила чашку. - Ты покраснел. У тебя температура? - Всё нормально. - Ты врёшь. Влад сел на табуретку, снял очки, потёр переносицу. - Я не вру. - Ты покраснел, когда я сказала «Глент», - заметила Юля с лёгкой улыбкой. - Ты это заметил? - Нет. - А мы заметили. Влад надел очки обратно. - Давайте спать. Завтра тяжёлый день. - Ты уходишь от темы, - сказала Лена. - Я ухожу спать, - ответил Влад и вышел. Но в кровати он долго не мог уснуть. Перед глазами стояло лицо Глента - в отблесках костра, с блестящими глазами, с дрожащими губами. «Я, Владислав, обещаю». Что он, чёрт возьми, только что обещал? Утром следующего дня Глент проснулся сам. Без будильника. Без воды. Без Влада, сидящего на его кровати. Он спустился в столовую, взял поднос и сел за стол не в своём углу, а рядом с вожатским столом. Не за ним - рядом. Влад поднял глаза. - Ты завтракаешь? - Пытаюсь. - Это прогресс. - Не бери в голову - Глент отправил в рот ложку каши. - Просто голодный. Но Влад видел: дело не в голоде. Дело в том, что после вчерашнего разговора Глент принял решение. Какое - Влад пока не знал. Но чувствовал: это решение касается его. И это пугало сильнее, чем любой Глентов подкол. Август набирал обороты. А в «Соколе» только начиналось самое интересное.