Summer Love

Третье утро в «Соколе» началось с того, что Влад проснулся с чётким ощущением: что-то не так. Он не мог объяснить это чувство. Просто какой-то внутренний сейсмограф, который годами учился считывать «неладное» в центре временного содержания, вдруг задрожал мелкой дрожью. Влад сел на кровати, провёл рукой по лицу и прислушался. За стенкой храпел Диман. Где-то на первом этаже кашлянули. Птицы за окном горланили, как будто им платили за каждую ноту. Всё обычно. Кроме одного. В кровати Глента никого не было. Он всегда встает позже всех, но сегодня утром кровать была пуста. Скомканное одеяло, подушка на полу, телефон на тумбочке. Как будто он встал посреди ночи и ушёл. - Диман! - крикнул Влад, натягивая джинсы. - Ты Глента не видел? Диман высунул нос из-за двери, заспанный, с торчащими в разные стороны волосами. - Сказал, в туалет вышел. Часа в три ночи. Не вернулся? - Не вернулся. - Ну, может, проснулся раньше? Влад уже надевал рубашку — оливковую, шёлкувую, ту самую, которую Глент называл «рубашкой миллионера». Накинул её прямо на футболку, сунул ноги в кроссовки и вылетел из комнаты. Коридор. Лестница. Первый этаж. Пусто. Мужской душ - пусто. Туалет - никого. Комната для игр - только вчерашние карты на столе. Влад вышел на улицу. Утро было прохладным - после вчерашней жары воздух ещё не прогрелся, и от земли поднимался лёгкий туман. Пахло сыростью, хвоей и почему-то дымом - кто-то с вечера не затушил костёр. - Глент! - позвал Влад, но ответа не было. Он обошёл корпус, заглянул за угол, где дети обычно прятались чтобы покурить. И нашёл его. Глент сидел на земле, прислонившись спиной к стене корпуса. Голова запрокинута, глаза закрыты, лицо бледное, как бумага. На нём была только тонкая футболка - та самая, чёрная - и широкие джинсы, в которых он был вчера. Обуви не было - босые ступни в росе побелели от холода. - Глент, - Влад опустился рядом на корточки. - Ты как? Глент не открыл глаз. Только губы шевельнулись, но звука не получилось. Влад коснулся его лба. И отдёрнул руку, как от огня. Горячо. Очень горячо. Не просто «температура», а то самое «больной, блядь, на градуснике не хватит делений». Кожа была сухой и жаркой, как после долгого пребывания на солнце, хотя Глент не был на солнце - он сидел в тени несколько часов. - Глент, открой глаза, - Влад взял его за подбородок, поворачивая к себе. - Ты меня слышишь? Глент приоткрыл один глаз. Мутный, стеклянный, совершенно не в фокусе. Зрачки расширены, взгляд блуждающий - не понимает, где находится, кто перед ним, что происходит. - Влад? - голос севший, хриплый, как у курильщика со стажем, хотя Влад знал, что Глент курит не больше пары сигарет в день. - Ты чего такой большой? - Ты заболел. - Неа, я..я просто посидеть вышел. Душно в корпусе. Ты храпишь, кстати. - Я не храплю. - Храпишь, слышно даже на улице, - Глент попытался улыбнуться, но получилась какая-то болезненная гримаса. - Как трактор. - Ты почему ушёл в три часа ночи в одной футболке, когда температура на улице плюс десять? - Не учи меня жить, - Глент попытался отмахнуться, но рука не слушалась - упала плетью. - Глент, - Влад взял его за запястье. Пульс был частым - слишком частым, слабым, нитевидным. - Ты горишь. У тебя температура под сорок. - Не может быть, - Глент мотнул головой, и это движение, кажется, отняло у него последние силы. - Я вообще никогда не болею. Иммунитет как у..как у.. Он не закончил. Глаза закатились - сначала один, потом второй. Голова мотнулась вперёд, как у тряпичной куклы, и Глент начал заваливаться набок. Влад успел подхватить его за секунду до того, как тот встретился лицом с землёй. - Глент! - Влад похлопал его по щеке. - Глент, мать твою, не смей! Глент не реагировал. Он был в отключке - глубокой, пугающей, с редким прерывистым дыханием и пульсом, который Влад с трудом находил пальцами. - Диман! - заорал Влад так, что, наверное, в соседнем лагере услышали. - Дим! Из окна второго этажа высунулся заспанный Диман. - Чего? - Беги в медпункт! Скажи, что вожатый несёт парня с температурой за сорок, в отключке. Диман исчез. Влад, кряхтя, подхватил Глента - под колени и за спину, на руки, как ребёнка, хотя ребёнком тот не был ни по весу, ни по росту. Глент обмяк, голова свесилась на плечо Влада, волосы щекотали шею. Он был горячим, как только что выключенный утюг - даже через ткань рубашки Влад чувствовал этот жар, проникающий в кожу, в мышцы, в самое нутро. - Ты дурак, - сказал Влад ему, уже не надеясь, что тот услышит. - Ты конченый дурак. Сказал же - не ходи раздетым ночью. Нет, Глент же легенда, Гленту всё можно. Глент не болеет. А теперь ты у меня на руках, нормально тебе? Он нёс его через всю территорию. Мимо столовой, где уже собирались первые завтракающие - дети замерли с подносами, глядя, как вожатый тащит на руках их легенду. Мимо плаца, где Ольга Борисовна раскладывала бумаги - она подняла голову и замерла с открытым ртом. Мимо корпусов, из окон которых высовывались головы и раздавались возгласы: - Это Глент? - Глент в обмороке? - Глент не может быть в обмороке. - А он в обмороке. - Охуеть. Влад не обращал внимания. Он нёс, сжимая зубы, чувствуя, как каждая мышца в спине протестует, но не останавливаясь. Глент был тяжёлым - не потому что толстый, нет, он был худым, но длинным, и цент тяжести всё время смещался, заставляя Влада перехватывать его каждые несколько шагов. В какой-то момент Глент открыл глаза. Мутные, непонимающие. - Влад? - прошептал он. - Мы летим? - Почти, - ответил Влад, не сбавляя шага. - Мы почти прилетели. - Хорошо, - Глент закрыл глаза и снова отключился. Фельдшер тётя Зина уже ждала на крыльце медпункта - в халате нараспашку, мокрые волосы закручены в пучок, в руках стетоскоп и тонометр. Она работала в «Соколе» пятнадцать лет и видела всё: от отравления борщом до попытки запустить петарду в унитаз. Но когда Влад влетел на крыльцо с обмякшим Глентом на руках, даже её брови поползли вверх. - Клади сюда, - она указала на кушетку. Влад осторожно опустил Глента на холодную клеёнку. Тот даже не пошевелился - только веки дрогнули, когда холод коснулся спины. Влад поправил его голову, чтобы не затекала шея. - Имя? - спросила тётя Зина, уже суя градусник под мышку. - Владислав, - ответил Влад. - Но все зовут Глент. - Глент, значит, - она посмотрела на градусник, и её лицо стало серьёзным. - 39,9. Давление 90 на 60. Пульс частый, нитевидный. - Она подняла глаза на Влада. - Когда он жаловался в последний раз? - Не жаловался, - ответил Влад. - Вообще. Ни разу. - Конечно, не жаловался, - тётя Зина вздохнула, доставая шприц и ампулу с жаропонижающим. ' Подростки. Они думают, что если не говорить о боли, её не существует. А в итоге - обморок, скорая и мамочкины слёзы. - Мамочки не будет, - тихо сказал Влад. - Он один. Тётя Зина бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Сделала укол - быстрым, привычным движением. Глент даже не дёрнулся. - Он скоро очнётся, - сказала она. - Но слабым будет. Нужно много питья, покой и наблюдение. В медпункте мест нет - видите? - она кивнула на вторую кушетку, где спал мальчик с загипсованной рукой. - Забирайте в свой корпус. Отдельная комната есть? - Моя вожатская, - ответил Влад. - Я заберу его к себе. - Ты уверен? - тётя Зина подняла бровь. - Уход за больным подростком - это не сахар. - Я работал в центре временного содержания, - сказал Влад. - Уход за больным подростком - это цветочки по сравнению с тем, что я видел. Тётя Зина смерила его долгим взглядом. - Ладно, - сказала она. - Забирай. Но если температура поднимется выше 38,5 - сразу ко мне. И пить заставляй. Много. Чай с лимоном, морс, воду. И не оставляй одного, пока не окрепнет. - Не оставлю, - пообещал Влад. Он снова подхватил Глента на руки - тот был всё ещё без сознания, но дыхание стало глубже, ровнее. Влад вышел из медпункта и понёс его обратно через всю территорию, мимо тех же корпусов, тех же взглядов, тех же шёпотов. - Влад, - прошептал Глент, когда они подходили к девятому корпусу. - Я здесь. - Мне холодно. - Сейчас согреешься. - Нет, - Глент приоткрыл глаза. В них была такая детская беспомощность, что у Влада сжалось сердце. - Мне холодно внутри. Понимаешь? - Пройдёт, - сказал Влад. - Я тебя согрею. Вожатская комната Влада была маленькой - кровать, стол, стул, шкаф. Но окно выходило на лес, и когда Влад открыл его, в комнату ворвался запах хвои и утренней прохлады. Он опустил Глента на свою кровать - ту, на которой спал сам, с простынями, пахнущими его кондиционером для белья. Глент даже не открыл глаза. Он просто лежал и дрожал - крупной, неконтролируемой дрожью, от которой стучали зубы. - Влад, - выдохнул он. - Я замёрз. - Я знаю, - Влад достал из шкафа плед - не тот, что дали в лагере, а свой собственный, тёплый, клетчатый, который он взял из дома на всякий случай. Укрыл Глента, подоткнул края. - Сейчас станет теплее. - Не становится, - Глент всё ещё дрожал. Влад замешкался на секунду. А потом лёг рядом - поверх одеяла, чтобы не давить, и обнял Глента через плед. Прижал к себе, чувствуя, как дрожь передаётся его собственному телу. - Так лучше? - спросил он. Глент не ответил. Но дрожь начала утихать. Сначала медленно, потом быстрее. Через минуту он уже просто лежал, прижимаясь к Владу, как кот, который нашёл самый тёплый угол в доме. - Ты не должен был, - пробормотал Глент. - Уже должен. - Ты с ума сошёл. - Возможно. - Ты.. - Глент не договорил. Его дыхание выровнялось, тело расслабилось, и через несколько секунд он спал. Влад лежал рядом, чувствуя, как тепло возвращается к Гленту, как уходит эта пугающая бледность с щёк, как розовеют кончики ушей. Он не шевелился - боялся разбудить. Дышал тихо, медленно, стараясь не нарушать тишину, которая опустилась на комнату. Они проспали так три часа. Глент проснулся первым. Он открыл глаза и долго не мог понять, где находится - потолок был незнакомым, кровать слишком мягкой, а запах вокруг.. Влад. Везде Влад. Запах его стирального порошка, его шампуня, его духов, его - просто его. И тепло. Сбоку, через одеяло, он чувствовал чьё-то тело. Обернулся - Влад спал на боку, лицом к нему, без пиджака, без очков, просто в серой футболке. Ресницы тени на щеках. Губы чуть приоткрыты. Дышит ровно, спокойно, как будто ничего страшного в мире не существует. «Ты спишь с открытым ртом», - подумал Глент. - «Это мило. Хотя я никогда не сказал бы тебе этого в лицо». Он смотрел на Влада несколько минут. Или часов. Он потерял счёт времени. Смотрел на родинку на синяк на руке, на ямочку на подбородке, на то, как поднимается и опускается его грудная клетка в такт дыханию. А потом вспомнил. Как он вышел ночью, потому что не мог дышать в душной комнате. Как сел у стены, закрыл глаза и просто сидел, слушая тишину. Как ему стало холодно - сначала снаружи, потом внутри. Как он подумал: «А что, если я сейчас замерзну? Заметит ли кто-нибудь?» И как Влад нашёл его. Как нёс на руках через весь лагерь. Как говорил с ним, когда он был в отключке. Как укрыл пледом. Как лёг рядом и согревал своим телом. Глент закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает что-то тёплое и комком застревает в груди. «Не плакать», - приказал он себе. - «Только не плакать. Ты не плакал с тринадцати лет. Не начинай». Влад пошевелился, открыл глаза. - Ты проснулся, - сказал он сонно. - Как ты? - Нормально, - голос Глента сел, но он постарался вложить в него привычную усмешку. - Спал как убитый. Ты меня похитил, что ли? - Ты упал в обморок, - Влад сел, потёр переносицу. - У тебя было 39,9. Я нёс тебя на руках. - Знаю. Ты мне рассказал, пока я был в отключке. Ты говорил со мной, Влад. Я слышал. Влад замер. - Всё? - Всё, - Глент сел тоже, кутаясь в плед. - Ты сказал, что я дурак. И что Глент не болеет. Ещё ты сказал, что я легенда, но это, кажется, было не ко мне. Влад покраснел - отчётливо, даже в полумраке комнаты. - Я не.. - Да ладно, - Глент усмехнулся. - Не парься. Это было мило. - Он помолчал. - Спасибо. Серьёзно. Ты мог бы просто вызвать скорую или отнести в медпункт и забыть. Но ты остался. - Ты мой подопечный, Глент. Я не бросаю своих. - Своих? - Глент приподнял бровь. - Я уже «свой»? - Ты из моего отряда. - Это не ответ. - Это единственный ответ, который я могу тебе дать. Глент посмотрел на него. Долго. Так долго, что Влад начал смотреть в сторону. - Ладно, - сказал Глент. - Я голоден. - Я принесу тебе еду из столовой. Что ты хочешь? - Не знаю. Что дадут. - Они дают манную кашу и чай. - Тогда манную кашу и чай. И не смотри на меня так. - Как? - Как будто я скоро рассыплюсь. - Ты не рассыплешься, - Влад встал, поправил футболку. - Но я всё равно буду смотреть. Он вышел. Глент остался один в комнате, пахнущей Владом, и почувствовал, как улыбка расползается по лицу. Он не плакал с тринадцати лет. Но сейчас ему почему-то захотелось. Влад вернулся через двадцать минут с подносом. На подносе была манная каша (без комочков, потому что он попросил повариху постараться), чай с лимоном, два куска белого хлеба с маслом и маленький квадратик шоколада - из личных запасов. - Ты принёс мне шоколад? - Глент уставился на квадратик, как на инопланетный артефакт. - Это тебе на потом, - Влад поставил поднос на тумбочку. - После того, как съешь кашу. - Ты ведёшь себя как моя бабушка. - У тебя есть бабушка? - Была. Умерла, когда мне было десять. Она тоже всегда давала шоколад после каши. Влад присел на край кровати, пока Глент ел. Он почти не ел - медленно, маленькими ложками, но Влад не торопил. Терпеливо ждал, пока каша исчезнет с тарелки. - Ты не будешь есть? - спросил Глент, отодвигая пустую тарелку. - Я поем в столовой позже. - Садись, - Глент похлопал по кровати рядом с собой. - Поешь мою. Я не смогу столько. - Глент, тебе нужно набираться сил. - А тебе нужно быть вожатым, а не нянькой. Ешь, кому говорят. Влад вздохнул, взял ложку, доел остатки каши. Глент смотрел на него с каким-то странным выражением - не злым, не насмешливым, а почти.. нежным. - Что? - спросил Влад с набитым ртом. - Ничего, - Глент отвернулся. - Ты просто.. ничего. Температура снова поднялась к обеду - до 38,4. Глент лежал, уставившись в потолок, и выглядел несчастным. - Влад, - позвал он. - М? - Можно я сегодня не буду ничего делать? Вообще ничего. Даже говорить. - Можно, - Влад сел на стул рядом с кроватью. - Хочешь, я почитаю тебе? - Ты умеешь читать? - Я умею много чего. Глент фыркнул, но Влад уже достал телефон, нашёл какую-то книгу - Глент потом не запомнил, какую, кажется, фантастику - и начал читать вслух. Тихим, ровным голосом, без актёрских интонаций, просто - читал. Глент закрыл глаза и слушал. Он не слушал книгу. Он слушал голос Влада. Его спокойствие, которое передавалось Гленту, успокаивая дрожь внутри. Его дыхание между фразами. То, как он иногда замолкал, проверяя, не уснул ли Глент. - Я не сплю, - каждый раз говорил Глент. - Тогда слушай дальше. Он уснул только через час, когда Влад уже читал третью главу. К вечеру температура упала до 37,6. Глент проснулся от того, что Влад зашёл в комнату с чаем и печеньем. - Ты так и сидел здесь всё это время? - спросил Глент сонно. - У меня работа удалённая, - Влад поставил кружку на тумбочку. - Диман ведёт отряд, я на связи. - Ты пожертвовал собой ради меня, - Глент сел, поправил одеяло. - Какой ты самоотверженный. - Ты невыносимый, - сказал Влад, но без злости. - Знаю, - Глент взял кружку, сделал глоток. - Но ты всё равно здесь. Они снова спали в одной кровати. Глент уже не спрашивал разрешения - просто лёг, когда Влад выключил свет, и уткнулся носом в его плечо. - Ты как кот, - сказал Влад. - А ты как обогреватель, - ответил Глент. - Не отключайся. - Не отключусь. - Обещаешь? - Обещаю. Глент замолчал. Влад чувствовал его дыхание на своей шее - тёплое, чуть влажное. Сердце билось спокойно, ровно. - Влад, - прошептал Глент. - М? - Когда я упал в обморок, я подумал, что умираю. И знаешь, что я подумал в тот момент? - Что? - Что я не хочу умирать, не узнав, какого это - когда кто-то обнимает тебя не потому, что должен, а потому что хочет. Влад замер. - Глент.. - Не надо, - Глент перебил его. - Я не прошу ничего делать. Я просто говорю. Чтобы ты знал. Они лежали в тишине. Влад не двигался. Потом медленно, очень медленно, он поднял руку и положил её на плечо Глента. - Я хочу, - сказал он тихо. - Если бы я мог. Если бы ты не был таким отстраненным. Я бы хотел. Глент выдохнул - долгий, дрожащий выдох, который был громче любых слов. - Этого достаточно, - сказал он. - Пока достаточно. Он не плакал. Но Влад чувствовал, как его ресницы щекочут шею, и знал - если бы Глент сейчас поднял голову, его глаза были бы мокрыми. Утром Глент проснулся бодрее. Температура 37,1 - почти норма. Он даже смог встать, пройтись по комнате, выглянуть в окно. - Там идёт дождь, - сказал он. - Знаю, - Влад сидел за столом, что-то писал в журнале. - Смена планов. Вместо пляжа - игры в корпусе. - Я хочу на пляж. - Ты больной. - Я почти здоров. - Ты всё ещё кашляешь. - Это не кашель, это.. - Глент. - Влад поднял на него глаза. - Ложись обратно в кровать. Или я уложу тебя силой. - О, силой? - Глент усмехнулся, но в глазах заплясали чёртики. - Это звучит интересно. - Не испытывай моё терпение. - А что ты сделаешь? Влад встал, подошёл к нему, взял за плечи и мягко, но настойчиво усадил обратно на кровать. Глент не сопротивлялся - наоборот, поймал его за руку и не отпустил. - Посиди со мной, - сказал он. - Пять минут. - Глент, у меня работа. - Твоя работа сейчас - следить, чтобы я не сбежал. Я не сбегу, если ты будешь рядом. Влад вздохнул и сел рядом. - Пять минут, - сказал он. - Идёт. Они сидели молча. Глент не отпускал его руку. Влад не выдёргивал. - Влад, - сказал Глент. - М? - Ты когда-нибудь жалел о том, что стал вожатым? - Нет. - А сейчас? - Сейчас - тем более нет. - Почему? - Потому что я встретил тебя. Глент посмотрел на него. Долго. В его глазах было что-то такое, от чего Влад забыл, как дышать. - Ты говоришь такие вещи, - сказал Глент, - от которых у меня сердце останавливается. Ты знаешь? - Теперь знаю. - И что ты с этим будешь делать? - Ничего, - ответил Влад. - Пока ничего. Глент кивнул и снова уткнулся в его плечо. - Пять минут вышли, - сказал он. - Да. - Иди. Я посплю ещё. Влад встал. На пороге обернулся. - Глент? - М? - Я тоже не жалею. Он вышел. Глент остался один в комнате, пахнущей Владом, и улыбался, глядя в потолок. После обеда Глент решил, что он достаточно здоров, чтобы спуститься в отряд. Влад был против. - У тебя температура 37,4, - сказал он, загораживая дверь. - Это не температура, это.. - Это температура, Глент. Ложись. - Ты не мой папа. - Слава богу, - ответил Влад. Глент замер. - Что это значит? - Это значит, что если бы я был твоим папой, я бы имел право запереть тебя в этой комнате и не выпускать, пока ты не поправишься. А так я просто вожатый, который очень просит тебя не быть идиотом. - Я не идиот. - Ты вышел на улицу в одной футболке в три часа ночи, когда у тебя уже была температура. Это идиотизм. - Мне было душно! - Мне было бы ещё душнее, если бы я нашёл тебя мёртвым от переохлаждения утром. Глент замолчал. В глазах появилось что-то новое - не злость, не обида, а что-то вроде.. понимания? - Ты поэтому злишься? - спросил он тихо. - Потому что испугался? - Я не злюсь, - сказал Влад. - Я беспокоюсь. Есть разница. - Не вижу разницы. - Тогда посмотри внимательнее. Глент смотрел. Долго. Потом его плечи опустились, и он сел обратно на кровать. - Ладно, - сказал он. - Я останусь. Но только потому, что ты попросил. А не потому, что я тебя боюсь. - Я и не хочу, чтобы ты меня боялся, - Влад сел рядом. - Я хочу, чтобы ты был здоров. - Зачем тебе? - Затем, что мне не всё равно. Глент отвернулся к стене. - Ты слишком хороший, - сказал он. - Это подозрительно. - Ты уже говорил. - И повторю. К вечеру температура снова упала - до 36,9. Глент был почти здоров, но Влад не разрешал ему вставать. - Я хочу ча-а-й, - капризно сказал Глент. - Сейчас принесу. - С печеньем. - С печеньем. - И шоколад. - Шоколад кончился. - Тогда обними меня, - сказал Глент, и в его голосе не было ни намёка на шутку. Влад замер. - Глент. Не наглей. - Что? - Глент смотрел на него с вызовом, но в глазах была неуверенность. - Я болею. Больных обнимают. Это медицинская процедура. - С каких пор? - С этих. Обнимай давай, или я встану и обниму тебя сам. Влад сдался. Он лёг рядом, обнял Глента - через одеяло, как вчера. Глент прижался к нему, положил голову на грудь, закрыл глаза. - У тебя сердце быстро бьётся, - сказал он. - Я волнуюсь. - О чём? - О тебе. - Не волнуйся, - Глент улыбнулся в его футболку. - Я живучий. - Я заметил. - Влад? - М? - Можно я останусь здесь? В вожатской. Даже когда выздоровею. Влад молчал. - Не надо отвечать сейчас, - быстро сказал Глент. - Просто.. подумай. - Хорошо, - ответил Влад. - Я подумаю. Глент проснулся здоровым. Совсем. Температуры нет, кашель прошёл, голова не кружится. Он сел на кровати, потянулся, и его футболка задралась, открывая полоску живота. - Доброе утро, - сказал Влад, входя с чаем. - Доброе, - Глент улыбнулся. Сонный, растрёпанный, в чужой футболке (он надел одну из Владовых, потому что «свои все грязные»). - Я здоров. - Я знаю. Я проверял, пока ты спал. - Ты проверял мой лоб? - И пульс. И дыхание. - Ты маньяк. - Я заботливый вожатый. Глент усмехнулся, взял чай, сделал глоток. - Влад, - сказал он. - М? - Ты подумал? Насчёт того, чтобы я остался? Влад сел на стул напротив. - Ты хочешь остаться в вожатской? - Да. - Надолго? - На всю смену, - Глент сказал это так, будто речь шла о погоде. - Я не хочу возвращаться в корпус. Там шумно. Там Колян храпит. Там.. там меня все знают как Глента. А здесь я могу быть просто Владом. - У нас одинаковые имена, - заметил Влад. - Вот и не забудешь, - Глент улыбнулся. - Я буду Влад-Глент. Ты - просто Влад. - А если кто-то спросит, почему ты живёшь с вожатым? - Скажу, что я твой личный проект. Или что у меня контузия. Или что мы тайно поженились и теперь ты обязан за мной ухаживать. Влад невольно усмехнулся. - Последний вариант звучит убедительнее. - Вот видишь, - Глент отставил кружку. - Так можно? Влад посмотрел на него. На этого невозможного, колючего, но такого уязвимого внутри парня, который просил остаться. Который боялся одиночества больше, чем всего на свете. - Можно, - сказал он. - Но с условиями. - Какими? - Ты помогаешь мне с отрядом. Не хамишь другим вожатым. И спишь на своей половине кровати. - Насчёт последнего - не обещаю, - Глент снова улыбнулся, и в этой улыбке было столько света, что Влад зажмурился. - Но попробую. В отряд Глент вернулся к обеду. Его встретили как героя - обнимали, хлопали по плечу, спрашивали, как он. Колян даже чуть не расплакался. - Ты чего, придурок? - сказал Глент, отмахиваясь. - Я всего три дня отсутствовал. - Три дня без тебя - это три года, - ответил Колян. Глент фыркнул, но было видно - ему приятно. За обедом он снова сел за вожатский стол - рядом с Владом. Алина подняла бровь, но промолчала. Кир присвистнул. - Влад, ты колдун? - спросил Кир. - Как ты его уговорил сидеть с нами? - Я не уговаривал, - ответил Влад. - Он сам захотел. - Глент? Сам захотел? - Кир не поверил. - Люди меняются, - Глент пожал плечами. - Бывает. - Ты? Меняешься? - Заткнись, Кир, - сказал Глент без злобы и уткнулся в тарелку. Алина переглянулась с Владом. Влад сделал вид, что ничего не заметил. Вечером, когда все разошлись, Влад и Глент сидели на крыльце вожатской. Глент курил - не прячась, потому что территория вокруг вожатской считалась «нейтральной», а Влад сидел рядом и смотрел на звёзды. - Влад, - сказал Глент, выпуская дым в сторону леса. - М? - Ты поэтому пошёл вожатым? Чтобы спасать таких, как я? Влад подумал. - Нет, - сказал он. - Я пошёл вожатым, потому что люблю детей. А спасать - это просто особенность характера. - Ты не можешь всех спасти. - Знаю. Но некоторых - могу. Глент затушил сигарету, посмотрел на Влада. - Спасибо, - сказал он. - Что спас меня. - Ты сам себя спас. Я просто был рядом. - Этого было достаточно, - Глент встал. - Пойдём спать. Завтра тяжёлый день. - Ты идёшь в отряд? - Я иду с тобой, - Глент протянул руку. - Ты мой личный обогреватель, забыл? Влад взял его за руку — просто чтобы встать. А Глент в свою очередь не дал ему отпустить. Они вошли в вожатскую вместе. Влад закрыл дверь. Глент лёг на свою половину кровати, Влад - на свою. Через пять минут Глент уже прижимался к нему спиной. - Ты обещал спать на своей половине, - сказал Влад в темноту. - Я обещал постараться, - ответил Глент. - Привыкай. Влад улыбнулся. Он не убрал руку, которая лежала на плече Глента. И когда Глент заснул, Влад поцеловал его в макушку - легко, как будто делал это каждый день. Влад-Глент дёрнулся, но ничего не сказал. - Спокойной ночи, Влад, - прошептал он. - Спокойной ночи. - ответил почти спящий Глент.