Глава 6. Догадки
19 июня 2026 г., 21:44
Глаза сильно щипало. Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Судя по тексту, содержание письма третьего дяди немного расходилось с моими прежними догадками, но сейчас это уже не важно.
Я посмотрел на второго дядю. Тот сидел на деревянном стуле у стола и курил. Ни тени шока — очевидно, он знал о делах третьего дяди. Но выражение его лица было странным, даже жутким. Пока я его разглядывал, второй дядя резко встал, выхватил письмо у меня из рук и сказал:
— Твой третий дядя сделал свой выбор. С этим делом — покончено.
Ясно, что он знал больше, чем я думал. Я спросил с осторожностью:
— А куда... он ушёл?
Сигарета догорела до конца. Он затушил окурок, не ответив, снова перевёл взгляд на письмо — и вдруг весь подобрался. Я понял, что что-то не так, и поспешно подошёл ближе. Взглянув туда же, куда смотрел второй дядя, я невольно остолбенел. Письмо было датировано годом ранее.
Значит, это письмо было написано ещё год назад.
Я тут же вспомнил третьего дядю, прятавшегося в подземном ходе. Он когда-то говорил, что после того, как всё закончится, расскажет мне правду. Я всё ждал его письма, но то письмо забрал человек, который выглядел точь-в-точь как я.
Я всё это время не хотел думать о том, кто же этот человек, моя точная копия. Ради этих истин уже погибло слишком много людей. К тому же я подспудно чувствовал, что ответ мне не понравится. Но теперь... этот человек снова отправил мне письмо.
Год назад он перехватил письмо третьего дяди. Теперь присылает его мне. Кто он? Чего хочет?
Я думал, что уже достаточно глубоко во всём разобрался. Я думал, что всё уже позади. Но теперь, похоже, некоторые дела явно не закончены.
Лесной пожар в Банае, причина, по которой Толстяк вернулся в терем семьи Чжан, а теперь ещё и это письмо — всё это заставляло меня чувствовать, что ничего не кончено. Этот спокойный год был лишь затишьем перед бурей. А теперь, казалось, буря была уже на пороге.
В этот момент второй дядя вдруг перевернул лист. На обороте была строчка. Очевидно, не почерк третьего дяди, да и чернила свежие.
Всего три слова: «В Голове Дракона» [1].
Я был в полной растерянности. Что ещё за «Голова Дракона»? А второй дядя, судя по всему, понял что-то — он резким движением смял письмо в комок, взглянул на меня и выдохнул:
— В это не лезь.
Что я мог сказать? Когда-то третий дядя тоже велел мне не лезть, не вмешиваться. И чем это кончилось? А теперь второй дядя говорит то же самое. Неужели я, У Се, и правда настолько жалок, что не имею права даже знать правду?
Я снова сел, встретился взглядом с дядей и твёрдо сказал:
— Мне не нужны другие тайны. Я с третьим дядей с детства был близок. Уважаю его. На этот раз я просто хочу его найти. Живого — увидеть, мёртвого — найти тело.
Второй дядя бесстрастно на меня взглянул, голос его был ровным:
— А что ты можешь? Мало ты напакостил за эти годы? Я — не твой третий дядя. Сказанного не беру назад. Если сунешься в это дело — пеняй на себя.
Насколько я помнил, второй дядя всегда относился ко мне с холодной отстранённостью, совсем не так, как третий. И я имел все основания верить: то, что он сказал, он действительно мог сделать.
Но разве я мог бросить третьего дядю? Я не мог представить, что он станет таким же, как Хо Лин. Зачем он, на грани жизни и смерти, устремился в эту так называемую «Конечную точку»?
У меня ещё никогда не было так муторно на душе. Ясно, что это дело ещё не закончено. Организация рухнула, но те, кто был в это вовлечён, не сдались. У них явно осталось что-то в рукаве, они всё ещё продолжают искать. Третий дядя хотел, чтобы всё осталось в прошлом, не хотел снова впутывать меня в это. Но с тех пор, как он написал это письмо, прошло больше года. Жив он или нет?
«Может, он сейчас заперт где-то в ловушке и ждёт помощи... а я просто сижу в своей лавке?»
Второй дядя был непреклонен. Закончив, он поднялся и безучастно сказал:
— Старина Лэй отвезёт тебя обратно. Займись делами третьего. Некоторые вещи... тебе сейчас не по зубам. Третий дядя желает тебе добра. Сиди смирно и не заставляй его волноваться.
Я не нашёл что сказать. Второй дядя, заложив руки за спину, мерным шагом вышел из кабинета. Письмо, скомканное в комок, неподвижно лежало на столе.
Бирюк всё ещё не торопясь ел. Не знаю, слышал ли он наш разговор. Он посмотрел на уходящего из кабинета второго дядю, отложил палочки, скользнул по мне равнодушным взглядом и сказал:
— Поехали.
В машине я был как в тумане. До лавки добрались уже около девяти вечера. Лавка была закрыта. Я отпер дверь и вошёл — внутри было чисто, Чжао Ван оказался на редкость добросовестным.
Поднялся на второй этаж, наскоро принял душ и рухнул на кровать. События последних дней прокручивались в голове кадр за кадром.
Смерть того «Чжан Цилина» в горах, следы Толстяка, судьба третьего дяди, таинственный отправитель письма... Я лежал и разбирал этот клубок мыслей, пока наконец не понял: у «Оно» была очевидная цель — заставить меня выйти на свет.
Во-первых, у Толстяка не было прямого отношения к делам «Девятки». Всякий раз он впутывался в это скорее случайно или ради меня. Если они вдруг вышли на него, значит, это тоже из-за меня. Если отправитель письма — один из «них», то их цель кристально ясна: они хотят, чтобы я вышел из тени!
Но что же они хотят от меня? Или, точнее, что я могу им дать?
«Они», скорее всего, проникли в терем семьи Чжан и взялись за того другого «Чжан Цилина» — явно что-то выслеживали. И ещё, последняя фраза: что значит «В Голове Дракона»?
В смятении я схватил кусок ткани, оставленный Толстяком, вновь и вновь вглядываясь в узор — безрезультатно. В раздражении я прижал тряпицу к лицу — увидеть ничего не удалось, но в нос ударил знакомый запах.
Запах был слабым, не то чтобы неприятным, даже с ноткой свежего аромата, но это был тот самый запах, который я больше никогда не хотел чувствовать. Это был запах Чэнь Вэньцзинь. Вернее — запах цзинь-по [2].
Я вскочил с кровати от испуга, уставился на лоскут и снова поднёс его к носу — запах шёл именно от ткани.
В тот миг у меня волосы на спине встали дыбом. Рука, сжимавшая лоскут, дрожала. Выходит, в этом клочке ткани, который оставил Толстяк, не было никаких скрытых знаков. Он хотел, чтобы я обратил внимание на запах!
Но в Банае цзинь-по взяться неоткуда. У кого ещё может быть такой запах?
Насколько я знал, такой запах остался только у Чэнь Вэньцзинь.
«Неужели Чэнь Вэньцзинь жива? Ведь Молчун продержался в том нефритовом метеорите больше десяти дней — может, и она выжила? Но что она делала весь этот год? Зачем она вышла на Толстяка?»
Я всё больше уходил в размышления и наконец показался сам себе смешным. Шансов, что Чэнь Вэньцзинь жива, почти нет. Когда Молчун выбрался из того нефритового метеорита, если бы мы с Толстяком не ждали его внизу, он бы никогда не смог выбраться из царства Сиванму в том состоянии.
А Вэньцзинь провела в том метеорите ещё дольше, без всякой еды. Даже если бы она выбралась наружу, как бы она покинула Цайдамскую котловину? Судя по всему, Чэнь Вэньцзинь — маловероятно. Тогда остаётся... только третий дядя.
Но третий дядя пропал целый год назад. Как он мог оказаться в Банае? У него не было причин искать Толстяка.
Полный хаос. Что вообще происходит?
Я лежал, глядя в потолок, и долго не мог отвести взгляд. Мысли понемногу прояснялись. Теперь я начинал понимать, почему Молчуну так нравилось смотреть в потолок.
Ситуация была такая: я в тени, но кто-то уже нацелился на меня. Было два пути: первый — ждать. Раз «Они» явно хотят меня выманить, то, если я не сдвинусь с места, они снова сделают ход. Второй — действовать на опережение. Но информации у меня слишком мало. Всё это дело тёмное, я совершенно не представляю, в чём их цель. Действовать вслепую было бы слишком сложно.
Если я буду просто ждать, я не знаю, не случится ли с Толстяком что-то плохое. Я даже сейчас не уверен — не случилось ли с ним что-то уже. Он просто таинственно исчез. Жив он или мёртв — я понятия не имею.
Третий дядя говорил: только действуя на опережение, можно получить преимущество.
Я тут же открыл ноутбук и начал искать, перечисляя всю информацию, которой располагал.
Первое — адрес, с которого третий дядя отправил письмо. Значит, он там жил какое-то время. Может, остались следы.
Второе — три иероглифа на обороте. Я вбил в поиск «В Голове Дракона». Информации было мало, в основном о некоей горе Луншоушань — туристические справки о рельефе. Пролистал ещё десяток страниц — и наткнулся на заголовок: «Бескрайние просторы. Голова Китайского Дракона».
Я кликнул и увидел общее описание хребта Куньлунь.
Само описание ничего особенного, но оно навело меня на другую мысль.
Хребет Куньлунь — главная ось западных гор, проходит через Синьцзян, Цинхай и Сычуань. Считается местом сбора небесных владык и бессмертных, с древности зовётся «хребтом Китайского Дракона», а сам Куньлунь — его Головой.
Хребет Куньлунь простирается на миллионы ли, с древних времён люди взирали на него с благоговением. Его вход находится у самого края Цайдамской котловины, за глубокими пропастями. До сих пор туда ведёт лишь одно ущелье, и кроме научных и исследовательских групп, там почти никто не бывает.
Куньлунь также зовут Куньлуньсюй — «Сюй» значит «пустота, бесконечность». Легенды гласят, что это место слияния Неба и Земли, оно делится на три уровня: поднявшийся на первый обретёт бессмертие, на втором соберёт силу земли и неба, на третьем станет бессмертным. Конечно, это всего лишь легенды. Но если вспомнить о царстве Сиванму и долгоживущих из семьи Чжан, связь напрашивалась сама собой.
«Неужели «В Голове Дракона» значит, что то, что они ищут, — в Куньлуне?»
Сначала показывают письмо третьего дяди. Потом указывают на Куньлунь. А третий дядя как раз искал секрет долголетия семьи Чжан.
«Неужели он и правда отправился в Куньлунь?»
Сердце колотилось неистово. Но всё это было лишь догадками. Нельзя было утверждать наверняка. Если третий дядя и вправду ушёл в Куньлунь, то прошло уже больше года... Шансов почти не оставалось [3].
От этой мысли внутри всё похолодело. Только глубокой ночью, когда тело уже не выдержало, я провалился в беспокойный сон.
Примечания переводчика
[1] «В Голове Дракона» (在龙首, Zài Lóng Shǒu) — «Голова Дракона» (Луншоу) — мифико-географическое понятие, часто отождествляемое с хребтом Куньлунь, который в традиционном фэншуй считается источником всех «драконовых жил» (лунмай) — энергетических потоков земли. Для даому и искателей древних тайн это место обладает сакральным статусом, связанным с истоками сил, бессмертием и основами мироздания.
[2] Цзинь-по (禁婆, Jìn pó) — «Запретная женщина». Опасная нежить с длинными волосами, способная контролировать разум. Характерный запах цзинь-по является одним из признаков «трупного перерождения».
[3] «Шансов почти не оставалось» (凶多吉少, Xiōng duō jí shǎo) — устойчивое выражение, дословно: «зла много, добра мало». Означает, что ситуация крайне неблагоприятная, почти наверняка всё закончится плохо.
