Записки расхитителя гробниц. Продолжение. Том 9. Куньлуньская волчья пещера

На следующий день, когда я спустился вниз, Чжао Ван уже пришёл на работу. Увидев меня, он оживился: — Старший Се! Позавтракал? Я как раз собирался купить. Он недавно окончил институт, лет двадцати с небольшим, полон молодого задора. Не называл меня «боссом», а звал «старшим» — как и Ван Мэна. Всю ночь я обдумывал и решил всё же проверить адрес третьего дяди. Но, провозившись до утра, я действительно проголодался, поэтому отправил Чжао Вана за едой. Тот принёс две порции горячих вонтонов [1] в пластиковых контейнерах. Было всего восемь утра, на улице почти ни души. Мы сидели за деревянным столом, громко уплетая, когда он вдруг сказал: — Старший Се, вчера ночью звонил Старший Ван. Твой телефон был выключен. Просил передать: дело, которое ты ему поручил, идёт по плану. Я достал телефон — севший, давно отключился. За год с лишним Ван Мэн уже полностью освоился с делами в лавках. Из тех, кто остался рядом, он продержался дольше всех, и доверять можно было, пожалуй, лишь ему. Легальную часть бизнеса по точкам я поручил ему, он отчитывался раз в полмесяца. Вчера как раз был срок отчёта. Я кивнул, доел последний вонтон и заметил, что Чжао Ван вылизал свою миску дочиста. Вот это молодой аппетит! Я заметил, что он пристально на меня смотрит. — Что-то хочешь сказать? Заранее предупреждаю: о повышении зарплаты — мимо. Чжао Ван усмехнулся: — Да нет же. Просто... два чёрных круга под глазами уж больно заметны. Босс, ты что, плохо спал? Не призраки ли тебя мучают? Я заметил, что этот парень в последнее время становится всё наглее, и помрачнел: — Имя У Се [2] мне просто так дали? Пока я здесь, никакой нечисти не видать. Чжао Ван сглотнул: — Но я слышал, антикварные лавки чаще всего приманивают нечисть. Мне показалось странным — обычно он таких тем не касался, а сегодня разошёлся. — Ты с ума сошёл? Чжао Ван потрогал чёлку, цокнул языком: — Старший Се, в тот вечер, когда ты уехал, я закрыл лавку и пошёл домой. На полпути вспомнил, что забыл телефон, вернулся... и услышал на втором этаже грохот — будто кто-то перебирал вещи... — Он нервно сглотнул. У меня ёкнуло внутри, но я невозмутимо постучал пальцами по столу: — И что? Чжао Ван, видя моё бесстрастное лицо, продолжил: — Я подумал — вор. Схватил железную палку от засова, прокрался наверх. Включил свет — никого. Все вещи на месте. От страха волосы дыбом встали. Старший Се, с тобой такое бывало? Я отпил бульона, щёлкнул его по голове, закатил глаза и сказал: — Бывало, чёрт возьми. Во сне бывало. Чжао Ван потер голову, пробормотал: — Я правду говорю. Верь — не верь. Я ему верил. Но я не думаю, что это были духи. Похоже, всё сложнее, чем я думал. Только я уехал — и в доме побывал «вор». Причём вор, умеющий исчезнуть без следа и ничего не взявший. Что он искал? Меня внезапно пронзило. Рука с ложкой дрогнула. В голове всплыла одна вещь — Демоническая печать! [3] «Заметил ли Чжао Ван моё замешательство? Раньше я бы ринулся наверх. Но теперь — не смел. Не то чтобы я не доверял Чжао Вану. Просто годы приключений научили меня: никогда не показывай свои карты. Иначе то, что хочешь уберечь, исчезнет в мгновение ока». Допил бульон, вытер рот, лениво зевнул и пошёл наверх. Чжао Ван спросил вслед: — Старший Се, ты же собирался выходить? Я обернулся, закатил на него глаза, равнодушно бросил: — Так рано? Я что, птиц выгуливать собрался? [4]. Чжао Ван опешил, а я уже был наверху. Едва оказавшись на втором этаже, моё расслабленное тело мгновенно напряглось. Я ворвался в комнату, захлопнул дверь на засов, задёрнул шторы. Комната погрузилась в полумрак. На полке у стены стояла подставка с кистями разных размеров. Я снял одну — тонкую кисть «Золотой волк» [5]. На наконечнике был вырезан узор. Отодвинув верхний слой книг, я обнажил в стеллаже маленькое отверстие. Вставил туда кончик кисти — раздался щелчок, затем заскрежетал механизм. Книжный шкаф сдвинулся в сторону, открыв в стене тайник. Эту лавку когда-то отдал мне третий дядя, и тайник был здесь изначально. Все эти годы я хранил здесь ценности. Сейчас в тайнике лежал только один свёрток в жёлтой ткани. Увидев, что вещь на месте, я выдохнул с облегчением. Если бы она пропала, я бы тут же бросился в озеро Сиху. Мало того, что она стоит несколько сотен миллионов — через десять лет мне ещё открывать ею Врата. Терять её нельзя. Закрыв тайник, я спустился вниз, мысленно повторяя адрес с письма: Наньвэй, старый преподавательский дом, корп. 1, кв. 303. Переступив порог, я услышал вопрос Чжао Вана: — Старший Се, ты же не собирался выходить? Я оглянулся, равнодушно бросил: — Птиц выгулять. Чжао Ван тут же прилип: — Старший Се, возьми меня с собой! Я выругался: — Возьму тебя, а лавку кто откроет? Чжао Ван захихикал: — Полмесяца и так не открывалась, один день роли не сыграет. Я подумал. Чжао Ван снимал комнату как раз в районе Наньвэй. Если взять его с собой, это могло избавить от лишних хлопот. Велел ему закрыть лавку и назвал адрес. Мы добрались до улицы Наньвэй к полудню. Это был старый район, жили в основном приезжие рабочие. Чжао Ван спросил: — Старший Се, зайдём ко мне? Я фыркнул: — К тебе? Сидеть, в глаза друг другу пялиться? Веди быстрее. Чжао Ван указывал дорогу. Мы шли около часа, улицы становились всё глуше. Я уже начал подозревать, не замыслил ли парень грабёж с убийством. — Далеко ещё? Чжао Ван остановился: — Пришли. Мы стояли на пустыре, усыпанном осколками бетона. Среди развалин торчало единственное здание с треснувшими стенами. Я недоверчиво ткнул пальцем: — Оно? Чжао Ван кивнул: — Опоздай на несколько дней — было бы как то, что под ногами... Я покачал головой, велел Чжао Вану ждать внизу, а сам один вошёл в старую многоэтажку. Лестница под ногами была серо-белой, обшарпанной, в подъезде царил полумрак. Жильцы отсюда давно съехали, осталась пустая оболочка. Я поднялся на третий этаж, отсчитывая номера квартир, намалёванные зелёной краской на стенах, и остановился у двери 303. Не железная дверь, а старая деревянная, облупившаяся, со следами времени. Я толкнул — заперто. У таких старых дверей всего один замок — защищает от честных людей, но не от негодяев. Я отступил и изо всех сил лягнул дверь ногой. Ноги занемели от ударов. На третий пинок дверь с треском распахнулась, и на меня пахнуло спёртым, пыльным воздухом. Электричество в доме давно отключили, в коридоре было темно, а в комнате — хоть глаз выколи. Я инстинктивно отпрянул. Вспомнился Голмудский санаторий, по коже побежали мурашки. «Да я же ещё даже не зашёл!» — мысленно выругался я на свою же трусость. Чиркнул зажигалкой и шагнул внутрь, первым делом глянув на потолок. К счастью, никаких цзинь-по. Ничего. Я увидел напротив тяжёлые занавески и распахнул их. Солнечный свет хлынул в комнату, озарив мрачное помещение тёплым полуденным светом. Тревога отступила. Я осмотрелся. Это была однокомнатная квартира. У стены около входа — книжный шкаф, перед ним — письменный стол. Напротив — железная кровать. Вся мебель — поношенная, убогая. Я не мог представить, что третий дядя какое-то время жил в таком месте. Затем я начал обыск. Вся комната просматривалась от двери до окна — спрятать что-либо было негде. Я прошерстил все ящики и полки, покрывшись пылью, но ничего не нашёл. Походив по комнате, я готов был махнуть рукой — никаких следов. Взгляд упал на письменный стол. На нём лежала покрытая пылью карта Китая. Карта была ламинированная, и, хоть и в пыли, её можно было протереть. Я взял книгу, вырвал две первые пустые страницы и стал стирать пыль с карты. И тут — находка. На карте чья-то рука прочертила линию. Начало линии было в Сычуани, она шла дугой через Цинхай и Синьцзян. У меня защемило внутри. Очертания линии повторяли примерные контуры хребта Куньлунь. Неужели я угадал? Перед уходом третий дядя изучал карты Куньлуня? Подавив волнение, я вновь всмотрелся в карту. Масштаб у неё был крупный, с объёмным рельефом — специализированная топографическая. Такие покупают обычно профессиональные туристы, и стоят они недёшево. Вся карта была более метра в ширину, с обозначением гор и рек. Рядом с нарисованной линией были какие-то пометки. Но из-за ламинирования чернила сохранились плохо, и, когда я стёр пыль, разобрать уже ничего нельзя было, лишь угадывались следы. Я торопливо открыл ящик стола, надеясь найти карандаш, чтобы снять копию с этих следов. Только я выпрямился — как в затылок мне пришёлся страшный удар. В голове помутилось, сознание поплыло. Падая, я успел увидеть второго дядю в традиционном костюме-танчжуан цвета индиго. Он хмуро смотрел на меня. Примечания переводчика [1] Вонтоны (馄饨, húntun) — традиционные китайские пельмени, обычно подаются в супе. Популярное блюдо для завтрака. [2] У Се (吴邪, Wú Xié). — Фамилия У (吴) — «большой», «великий». Имя Се (邪) — «злой», «порочный», «демонический». Однако полное имя звучит как омоним словосочетания усе (无邪) — «невинный», «чистый», «беззлобный». Именно эта двойственность и есть суть: автор намеренно назвал героя «Невинным У», но вложил в иероглиф «Се» намёк на то, что ему предстоит столкнуться с тёмными силами и самому измениться. [3] Демоническая печать / Печать демона (鬼玺, guǐ xǐ) — ключ от Бронзовых врат. Изготовлена из материала, схожего с Нефритовым метеоритом. [4] Выгуливать птиц (遛鸟, liù niǎo) — в китайском языке это выражение часто используется в переносном смысле. Оно обозначает типичное утреннее занятие пожилых людей, которые выходят на улицу с клеткой и выгуливают птиц, а также может означать «бездельничать» или «прогуливаться без цели». [5] «Золотой волк» (细金狼, xì jīn láng) — тонкая каллиграфическая кисть. Ручка — из гладкого тёмного бамбука, отполированного до блеска, с едва заметными прожилками. Основание волосяного пучка перехвачено узким ободком из жёлтого металла, отливающего золотистым блеском. Сам пучок — из упругого острого меха, волоски плотно прилегают друг к другу, образуя идеально заострённый кончик.