Жемчуг на рассвете

Три дня Миён не ходила к скалам. Сначала из-за того, что Ёнджун и подруги устроили тотальную слежку, решив после ночной прогулки, что у неё «лунатизм на почве стресса». Джиа спала на кровати у двери, Хёджин каждые два часа проверяла, здесь ли Миён, а Сора открыто заявила: «Ты либо едешь с нами на экскурсию, либо я привяжу тебя к батарее». Она ездила, улыбалась, фотографировалась на фоне маяков и рыночных прилавков. Но каждую свободную минуту смотрела на море — и там, на горизонте, ей чудился знакомый силуэт. На четвёртое утро она проснулась в пять. За окном ещё серело, но пляж уже отливал перламутром. Подруги спали крепким сном после вчерашнего караоке-марафона. Миён бесшумно натянула купальник, сверху — шорты и лёгкую рубашку, и выскользнула из номера босиком. Было ещё темно, когда она спустилась на пляж. Небо на востоке только начинало светлеть, обещая ясный день. Песок — пустой, ни следа, только чайки спят, свернувшись на волнорезах. Миён оставила полотенце и одежду на шезлонге и вошла в воду. Та оказалась холоднее, чем она ожидала, — после ночи море не успело прогреться. Но она уже не могла остановиться. Зашла по пояс, поёживаясь, потом поплыла. Недалеко, метрах в десяти от берега, где ещё можно было достать дно, но вода уже скрывала тело с головой. Пахло солью и водорослями, и этот запах всё сильнее напоминал о нём. — Ты рано, — раздался голос совсем рядом. Миён вздрогнула и вскрикнула, хлебнув воды. Закашлялась, но тут же чья-то рука поддержала её под локоть, помогая выровняться. Тэхён вынырнул из воды так бесшумно, как будто всегда был здесь. Волосы мокрыми прядями прилипли к вискам, на ресницах дрожали капли. Он улыбался — мягко, чуть виновато. — Ты... ты меня напугал, — выдохнула Миён, чувствуя, как гулко бьётся сердце. Теперь уже не от страха перед глубиной. — Извини, — его голос звучал ниже обычного — то ли из-за раннего утра, то ли потому что они были совсем близко. — Я не хотел. Просто увидел, как ты плывёшь, и не смог удержаться. Он выпустил её локоть, но остался на расстоянии вытянутой руки. Вода доходила ему до груди, и Миён снова, в который раз, поразилась: как он держится вертикально без ног? Хвост, наверное, работает как мощный балансир. — Ты не приходила, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Три дня. Миён почувствовала, как внутри кольнуло что-то виноватое и одновременно тёплое. Он считал. — Друзья меня караулили, — ответила она, держась на воде лёгкими гребками. — Боялись, что я упаду в море снова. — Друзья, хорошие друзья, — повторил Тэхён, словно пробуя слово на вкус. — А ты... — она замялась, потом решилась и, стараясь придать голосу игривость, спросила: — Скучал, что ли? Она ожидала, что он усмехнётся, отшутится, скажет что-то вроде «море большое, мало ли кто не приходит». Но Тэхён молчал несколько секунд, а потом ответил совершенно серьёзно: — Да. Одно слово. Короткое, как удар волны. Миён почувствовала, как жар разливается по щекам — даже вода не спасала. Она опустила глаза, но краем глаза видела, как он смотрит на неё. Не насмешливо, не игриво. А так, будто она — редкая жемчужина, которую он боялся потерять. — Я... я тоже, — выдохнула она еле слышно. — То есть, я хотела прийти, но не могла. В этот момент с моря накатила волна — выше предыдущих, ленивая, но тяжёлая. Он сделал движение хвостом и оказался ближе, почти вплотную, легонько коснулся её талии одной рукой и мягко приподнял её над водой, как пушинку, так что волна прошла внизу, не задев даже подбородка, разбилась о его плечо. — Держу, — сказал он низко, прямо у её уха. — Не дам утонуть. Она рассмеялась — от облегчения, от неожиданности, от его тепла, которое чувствовалось даже сквозь прохладную воду. Он снова приподнял её, и снова, и снова — играя, как дельфин с поплавком. Вода плескалась вокруг, брызги летели во все стороны, и Миён смеялась — по-настоящему, впервые за эти дни. Ей было весело. Легко. Беззаботно, как в детстве, когда отец подбрасывал её в бассейне. — Тэхён, хватит! — сквозь смех выдохнула она, хватая ртом воздух. — Ты первая пришла ко мне на рассвете, — парировал он. Что-то в его голосе изменилось — появилась странная нотка, от которой по спине побежали мурашки. Она подняла руки и положила ладони ему на плечи — чтобы удержать равновесие, а может, просто чтобы коснуться и вдруг осознала. Он ведь не человек. Под её пальцами была не просто кожа, а сталь. Мышцы перекатывались под гладкой, тёплой поверхностью — плотные, как канаты, мощные, как у хищника. Миён попыталась отстраниться — чисто рефлекторно, на долю секунды. Но Тэхён держал её не сильно — просто не отпускал. Её пальцы непроизвольно сжались — и тут же ослабли, потому что она поняла: что если бы он захотел удержать, она бы не смогла вырваться. Никак. Ни ногами, ни руками, ни криком. Он может утащить её на дно за секунду, и никто не увидит, не услышит, не спасёт. Смех застрял в горле. Тэхён почувствовал это раньше, чем она успела испугаться по-настоящему. Он смотрел в её расширившиеся зрачки, чувствовал дрожание пальцев, которыми она всё ещё сжимала его плечи, — и понимал слишком отчетливо. Она боится его. А вернее, того, что он может сделать. Улыбка исчезла. Взгляд стал осторожным, почти виноватым. Он медленно убрал руки с её талии — так, чтобы она почувствовала: он отпускает. Добровольно. — Испугалась, — сказал он тихо. Она хотела сказать «нет», но язык не слушался. Вместо этого она коротко кивнула, испытывая смятение и стыд за этот страх. — Миён, посмотри на меня, — он отплыл назад на полметра. Расстояние между ними стало больше, и от этого дышать стало легче, но почему-то одновременно и тяжелее. Холод снова пробирался под кожу, а ведь она уже привыкла к его теплу. — Я не сделаю тебе больно, — сказал он так спокойно, как будто успокаивал напуганного зверька. — Я никогда не сделаю тебе больно. — Я знаю, — выдохнула она, но голос дрожал. — Прости, — сказал он. — Я не хотел тебя пугать... забываюсь иногда. — Это я... просто не ожидала. Ты такой... — она запнулась. — Сильный? — закончил он с горькой усмешкой. — Да, — тихо сказала Миён. А потом добавила, глядя ему прямо в глаза: — Но это не значит, что ты плохой. Он долго смотрел на неё. Вода чуть колыхалась вокруг, и утреннее солнце наконец выглянуло из-за горизонта, золотя его мокрые волосы, плечи, ту самую чешую, что виднелась под водой. — Иди к берегу, — сказал он мягко. — Вода ещё холодная. Не простудись. — Ты уходишь? — Я никуда не уйду, — ответил он. — Я всегда здесь.