На вкус как огнеупорный

Вторая неделя гоночного карантина. Канада. Монреаль. Свободные заезды. Пятница. День первый. Пятничные практики в Канаде начались с той самой гнетущей, удушающей атмосферы, которая тяжёлым грузом висела над паддоком уже вторую неделю. Тото Вольфф буквально не спускал со своих пилотов буравящего взгляда со своего капитанского мостика, дежурные механики в боксах продолжали обмениваться многозначительными, скрытными взглядами, а Джордж и Кими на прицелы сотен телекамер делали идеальный вид, что между ними – абсолютное, профессиональное ничего. Только взгляды. Нелегальные, обжигающие, которые было физически невозможно проконтролировать. Джордж неподвижно сидел в тесном кокпите своего болида, намертво пристегнутый гоночными ремнями и ожидая команды инженера на выезд из гаража. Руки в огнеупорных перчатках Puma покоились на руле, а визор шлема был опущен. Совсем рядом, буквально через два метра, в соседнем боксе точно так же готовился к старту Кими. Антонелли неторопливо застёгивал ремешок шлема под подбородком. Их физически разделяла целая толпа людей: копошащиеся у понтонов механики, операторы с тяжелыми камерами, инженеры с планшетами – весь тот выверенный оборонительный щит команды, который должен был помешать им сорваться. Но Кими всё равно нашёл способ взломать этот запрет. Кими снова перехватывает инициативу и находит лазейку даже под тотальным контролем Тото Вольффа и механиков. Он медленно поднял голову и сквозь узкую щель опущенного визора намертво встретился взглядом с Джорджем. Свободной рукой в черной перчатке Кими медленно, весомо поправил плотную ткань комбинезона прямо в районе паха – небрежно, как будто совершенно случайно. Но Джордж слишком хорошо знал: в действиях этого мальчишки никогда не было случайной неловкости. Это было прямое, грязное сообщение, отправленное на глазах у десятка инженеров. Негласное, издевательское: "Помнишь? Помнишь, что там было еще неделю две назад на белой простыне?" Кими улыбнулся – криво, нагло, торжествующе – и, не разрывая визуального контакта, облизал губы. Его язык скользнул по нижней губе мучительно медленно, почти по-девичьи дразняще, и Джордж за долю секунды почувствовал, как горячая, стыдная кровь лавиной приливает к его бледным щекам под шлемом. В паху против его воли мгновенно, болезненно запульсировало. — Расселл, ты готов к выезду на первый сегмент? – строгий голос гоночного инженера в наушниках резко вернул его в суровую реальность паддока. — Да. – через силу ответил Джордж, резко отводя взгляд в сторону пит-лейна. — Готов. Выезжаю. Но он чертовски врал. Он не был готов. Он абсолютно не был готов к тому, что Кими станет так открыто, садистски нарушать запреты Тото на глазах у всей команды. Не был готов снова физически чувствовать, как внутри раскаленным свинцом закипает то самое дикое, первобытное желание, которое он так старательно и мучительно прятал от самого себя все эти долгие дни. Он нажал на педаль газа и выехал на раскаленный асфальт Монреаля, но его мысли в эту секунду были бесконечно далеко от гоночной траектории и телеметрии. Суббота, вечер. После завершения всех пятничных заездов. Канада. Монреаль. Тренажёрный зал в паддоке автодрома. 19:30. Джордж пришёл в тренировочный комплекс позже всех, когда основная смена инженеров и физиотерапевтов уже разошлась по отелям. Ему было жизненно необходимо до предела выжать собственные силы. Сбросить это удушающее, вязкое напряжение и намертво забить мышцы изнуряющей усталостью. Сделать всё, чтобы глухой ночью в пустом номере отеля голова была пустой, а измученный разум наконец перестал маниакально думать о том, что отныне строго запрещено. Он уверенно толкнул стеклянную дверь, переступил порог и резко замер на месте, перестав дышать. Кими был там. Антонелли стоял у тяжело нагруженного грифа в самом дальнем углу, методично выполняя становую тягу. Его тонкая чёрная футболка насквозь промокла от пота и плотно облепила широкую спину, подчеркивая рельеф каждой рабочей гоночной мышцы. Широкие лопатки плавно двигались под разгоряченной кожей, а бицепсы до предела напрягались, когда он мощным, чистым рывком поднимал огромный вес вверх. И взгляд Джорджа против его воли нагло скользнул ниже – туда, где эластичные спортивные штаны плотно обтягивали сильные бёдра и ягодицы итальянца. Джордж физически не мог заставить себя отвести взгляд. Он отчетливо знал, что это абсолютно неправильно. Знал, что Тото Вольфф под страхом немедленного увольнения приказал им держаться как можно дальше друг от друга. Знал, что этот порочный сукин сын наверняка делает всё это специально – караулит его здесь, тренируется именно в это безлюдное время, в этой издевательской позе. Или, может, сам Джордж уже окончательно сходит с ума от вынужденного голода и просто трусливо придумывает удобные отмазки у себя в голове, чтобы оправдать свою постыдную слабость? Но он продолжал смотреть, завороженный этой кошачьей, хищной грацией. Кими с глухим грохотом опустил тяжелую штангу на прорезиненный пол, медленно выпрямился во весь рост и повернулся лицом к огромному настенному зеркалу. В отражении их взгляды мгновенно, намертво встретились. В пустых боксах Монреаля будто снова высекло болезненную электрическую дугу. Антонелли хищно, сыто ухмыльнулся. — Ещё неделя, Расселл. – негромко произнес он, и его низкий голос с тягучим итальянским акцентом гулким эхом разнёсся по пустому залу. — Твоя задница уже откровенно заждалась меня, аристократ. Джордж в секунду покраснел до самых корней волос, чувствуя, как лицо обдало сумасшедшим жаром. — Ты... ты делаешь это специально. – с огромным трудом выдавил он сквозь пересохшие губы, вцепляясь пальцами в лямку своей спортивной сумки. — Всегда. – Кими ленивой, кошачьей походкой подошёл к нему вплотную и остановился всего в двух коротких шагах. Расстояние между ними снова сократилось до нелегального минимума. В нос Расселлу мощным ударом забил концентрированный, душный запах чужого горячего пота, жженой резины тренажёров и того самого парфюма с нотками горького цитруса. — Ты только что безбожно пялился на мою задницу, Джордж. Не пытайся отрицать, я отлично видел это в зеркале. – Кими наклонил голову набок, заглядывая ему в лицо с леденящим превосходством. — Я... я не... — Не ври мне. – бесцеремонно перебил его Антонелли, и его зрачки опасно затопили всю радужку. — У тебя челюсть отвисла от вожделения, аристократ. Я прямо сейчас мог бы жестко трахнуть тебя на этом тренажёре, зажав лицом в кожаную обшивку, и ты бы даже пальцем не двинул, чтобы сопротивляться. Ты бы просто послушно скулил мне в плечо. Джордж с трудом сглотнул вязкую слюну. Он отчаянно хотел возразить, швырнуть в лицо этому наглецу хоть одно веское, холодное британское слово. Но все фразы застряли в горле уродливым комом. Потому что это была сокрушительная, уничтожающая его эго правда. — Уходи. – едва слышно, уязвимо выдохнул он. — Пожалуйста. — Ухожу. – Кими лениво развернулся на пятках и двинулся к выходу из тренажерного зала. У самой двери он на секунду остановился и обернулся через плечо. — Но помни, Джордж. Чем дольше ты ждёшь, тем слаще и грязнее будет конец. Он ушёл, растворившись в полумраке моторхоума. Джордж остался один посреди пустого зала – с пылающим лицом, ватными ногами и бешено колотящимся где-то в районе горла сердцем. Воскресенье, ночь после тренировки Канаде. Подземная парковка автодрома. 23:00. Джордж задержался на автодроме гораздо дольше обычного. Бесконечный разбор полётов по итогам тяжелого канадского этапа, детальные настройки на следующий уик-энд, изматывающие встречи с гоночными инженерами. Когда он наконец спустился на закрытую подземную парковку паддока, там царила гробовая тишина. Вокруг стояли лишь редкие машины пилотов топ-команд. Тихо, абсолютно пусто, только монотонно гудела мощная вентиляция да тускло светили редкие люминесцентные лампы. Расселл медленно направился к своему черному Mercedes, уже на ходу доставая ключи из кармана худи. — Джордж. Внезапный тихий голос из темноты заставил его судорожно вздрогнуть всем телом. Кими стоял у своей машины в паре десятков метров, лениво прислонившись спиной к капоту. В одной руке он крутил телефон, в другой – зажал ключи с трехлучевой звездой на брелоке. Он пристально, немигающе смотрел на Джорджа так, будто караулил его здесь уже не первый час. — Что ты здесь делаешь, Антонелли? – спросил Джордж. Он отчаянно старался, чтобы его собственный голос звучал спокойно, профессионально и ровно, но в интонациях всё равно проскакивало опасное, натянутое напряжение. — Жду тебя. – просто ответил Кими. Он плавно оттолкнулся от машины и сделал уверенный шаг вперёд, выходя из глубокой тени. — Как проходят твои бесконечные тренировки и брифинги? — Нормально. — Нормально... – Кими сыто, порочно усмехнулся, смакуя согласные. — Твоё самое любимое пиар-слово, аристократ. Итальянец медленно подошёл ближе. Джордж инстинктивно, на чистых рефлексах сделал шаг назад – и тут же жестко упёрся поясницей в холодное крыло собственного автомобиля. Бежать было некуда. Личные границы снова были безжалостно смяты. — Что ты творишь? – глухо повторил Расселл, вцепляясь пальцами в ключи. — Просто смотрю на тебя. – Кими остановился ровно в одном шаге. Его темные шальные глаза в скупом искусственном свете парковки скользнули по лицу Джорджа, опустились к шее и откровенно застряли на открытых ключицах. Поскольку гоночный уик-энд официально завершился, Джордж наконец сменил душную рубашку на более свободную фирменную футболку Mercedes. — Надо же, у нашего аристократа шея уже абсолютно чистая. Ни одного сочного следа от моих зубов. – вкрадчиво протянул Кими, и его пухлые губы приоткрылись в дразнящей улыбке. — Ты же прекрасно знаешь, почему. – процедил Джордж, чувствуя, как позвоночник обдает ледяным потом от этой опасной близости. — Знаю. – Кими плавно наклонил голову набок, ловя его затравленный взгляд сквозь густой полумрак. — Тото строго-настрого запретил. Но я смотрю на тебя прямо сейчас и отчетливо вижу: ты скучаешь. Твоё тело изнывает от тоски по мне, Джордж. Ты ведь дрочишь по ночам в своем пустом номере, маниакально думая обо мне и моем голосе? Джордж в секунду густо покраснел до самых корней волос. Он отчаянно хотел выплюнуть твердое, уверенное «нет», хотел наказать этого наглого щенка за бесстыдство. Но его собственное предательское тело задрожало, а язык окончательно перестал слушаться разума. — Я устал дрочить, Джордж. – голос Кими стал совсем низким, хриплым, раскатисто вибрирующим в пустом пространстве парковки. — Мне это к черту надоело. Я хочу тебя. По-настоящему. Прямо сейчас. — Кими, стой... Тото... мы не можем... – панически зашептал Джордж, но его собственное предательское тело уже подавалось навстречу. — Можем. – Кими сделал последний шаг вперёд, окончательно сокращая расстояние между ними до нуля. — Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Не смей больше врать самому себе, аристократ. В следующее мгновение Антонелли намертво прижал Джорджа всем весом к капоту его собственного черного Mercedes. Одной рукой он резко схватил Расселла под колено, высоко приподнимая его ногу, а пальцами второй до синяков сжал бледное бедро, фиксируя на месте. Джордж задушенно вскрикнул – от дикой неожиданности, от фантомной боли во вспыхнувших старых синяках и от того, насколько мгновенно его изголодавшееся тело отозвалось на это грубое прикосновение. Под тонкой тканью спортивных трусов горячей лавиной пульсировала кровь. Кими без предупреждения впился в его губы – глубоко, жадно, сокрушительно. Так, словно они не целовались целую вечность, словно этот двухнедельный карантин выжег в нем все остатки терпения. И Джордж ответил. Отчаянно, напрочь забыв о нелегальных правилах Тото, забыв о своей хваленой карьере, репутации и обо всем на свете. Британец судорожно схватился пальцами за кудрявый затылок Кими, прижимая его к себе еще ближе, и мертвой хваткой вцепился в его широкую спину, до треска ткани царапая кожу через взмокшую от тренировки футболку. — Правила... – тяжело, рвано выдохнул Джордж между удушающими поцелуями, теряя остатки кислорода. — Тото ведь сказал... нас уволят... — Насрать на Тото. – Кими на секунду оторвался от его искусанных губ, яростно переходя на бледную шею и оставляя там новый сочный след. — Ты хочешь этого? Отвечай мне! — Да... – Джордж громко, надрывно застонал на всю пустую парковку, чувствуя, как горячая ладонь Кими нагло скользит под его футболку, а грубые пальцы обжигают разгорячённую кожу ребер. — Да, хочу, господи... — Ты хочешь, чтобы я прямо здесь снова насильно взял тебя? – Кими порочно ухмыльнулся, до крови прикусывая острую ключицу Джорджа. — Моя грязная, послушная шлюха. Мой аристократ. — Кими... — Скажи это вслух. – требовательно прорычал Антонелли, сильнее вжимаясь в него всем телом. — Скажи, что ты полностью мой. Джордж судорожно открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов наружу прорвался лишь беспомощный, капитулировавший стон. Свободная рука Кими уже резким движением расстёгивала его ремень. Пальцы бесцеремонно скользнули под ткань белья, намертво нащупывая твердую, пульсирующую плоть Расселла. — Возьми меня... – прошептал Джордж, и его голос крупно, позорно дрожал от запредельного возбуждения. — Пожалуйста, Кими, возьми меня. Прямо сейчас... прямо здесь, на капоте. Антонелли сыто, хищно усмехнулся, снова опуская голову к его пылающей шее. Джордж физически чувствовал, как пах Кими тяжело, требовательно толкается о его раздвинутые бёдра, как чужие пальцы с металлическим скрежетом расстёгивают ширинку, как сейчас всё случится. Прямо здесь, под тусклыми лампами подземного бокса. И ему в эту секунду было абсолютно, глубоко плевать на последствия, на карьеру и на весь мир. А в следующее мгновение до них долетел раскатистый, эхо-сигнал чужого смеха. Звук шел со стороны лифтов. Это был не один голос. Два. Три. Группа людей из руководства и инженерного штаба Mercedes возвращалась в моторхоум после позднего ужина. И среди этих голосов отчетливо прозвучал один – низкий, тяжелый, авторитетный бас, который Джордж узнал бы из миллиона других на планете. Тото Вольфф. Кими мгновенно намертво замер. Джордж оцепенел, перестав дышать. Они уставились друг на друга широко раскрытыми, дикими от ужаса глазами сквозь густой полумрак парковки. В раскаленной голове Расселла маниакальным набатом билась одна-единственная паническая мысль: "Он здесь. Блядь, они идут прямо сюда. Хоть бы он нас не видел... Хоть бы не заметил". Шаги приближались, гулко отражаясь от бетонного потолка. До поворота к их машинам оставались считанные секунды. — Беги! – мертвенным, паническим шепотом прошипел Кими, резко отталкиваясь от Джорджа и спешно приводя в порядок свою одежду. Кими рванул к своей машине, не оглядываясь. Джордж судорожно вскочил, на ходу застёгивая ремень и поправляя сбившиеся спортивные трусы. Он буквально нырнул в салон своего Mercedes, захлопнув тяжелую дверь. Ключ крупно дрожал в руке, но Расселл с первой попытки вставил его в замок зажигания. Двигатель взревел под бетонными сводами парковки. Джордж резко выехал со своего парковочного места, упрямо не глядя в зеркала заднего вида. Он лишь краем глаза успел заметить, как Кими тоже прыгнул в свой салон, но не стал заводить мотор. Остался сидеть в темноте. Ждал. Давал Тото и его свите уехать первыми. И Тото действительно уехал. Вместе с Боно – гоночным инженером Хэмилтона – и еще парой инженеров. Их пьяные, расслабленные голоса постепенно стихли. Глухо хлопнули двери, и два представительских автомобиля плавно выехали по рампе наверх. Они оставили Кими Антонелли в абсолютном одиночестве посреди темного подземного паркинга. Джордж мчался по ночному, залитому неоном Монреалю. Он сжимал кожаный руль с такой яростной силой, что костяшки пальцев побелели до хруста. Сердце судорожно колотилось где-то на уровне горла, дыхание полностью сбилось. Он никак не мог остановить крупную дрожь в коленях. Они нарушили жесткие правила. Они оба нагло, позорно перешагнули через ультиматум Вольффа. И теперь Тото знал. Или подозревал. Или, может быть, австриец просто случайно оказался на лифтовой площадке в это время и ничего не увидел сквозь густые тени? А что, если Тото всё-таки видел? Если его тяжёлый взгляд заметил их, исступленно целующихся на капоте? Если он разглядел руку Кими, бесцеремонно скользящую под ткань футболки? Джордж на долю секунды зажмурился прямо за рулем, чувствуя, как липкая паника удушающей лавиной подступает к горлу. — Всё... – сорванным шепотом прошептал он в пустоту салона. — Нам конец. Но внутри, глубоко на подкорке сознания, под толстым слоем животного страха, упрямо пульсировало совсем другое чувство. Тягучее, темное вожделение, которое не способна была убить даже прямая угроза вылета из Формулы-1. Он отчаянно, до одурения хотел, чтобы Кими тогда довел дело до конца. Прямо там. На жестком капоте Mercedes. И Джордж люто, до тошноты ненавидел себя за эту позорную слабость. Тем временем Кими по-прежнему сидел в своей машине на пустой, притихшей парковке автодрома. Он неотрывно смотрел вслед уехавшим автомобилям Тото и Боно, принципиально не зажигая мотор. — Десять минут. – хладнокровно приказал он сам себе, включая внутренний гоночный таймер. — Я подожду ровно десять минут. Он глубже откинулся на кожаную спинку сиденья и порочно, торжествующе улыбнулся в душную темноту салона. Охотник полностью вернул себе контроль над ситуацией. — Ты уже практически мой, Джордж. – едва слышно прошептал он, смакуя каждую букву чужого имени. — Осталось совсем немного. Ты сломан. Он завёл мощный двигатель только тогда, когда таймер в его голове четко пробил положенное время. Наглым, резким маневром Кими выехал наверх, растворяясь в ночных улочках Монреаля. Впереди их ждала третья неделя карантина. И Кими Антонелли железно знал: на этой третьей неделе он сломает Джорджа Расселла окончательно. На глазах у всего паддока. Или нет. Примечание: Вчера я отпраздновала выпускной! 🥳