The Courage of Unspoken Things

--- Глава 2. Гори, но помни Чат «Ледяная петля» (зашифрованный, двухдневное хранение) kamilleon: Ты когда-нибудь просыпалась и сразу понимала, что сегодня что-то случится? Что-то, что перевернёт всё? sasha_4a: Каждое утро. И ничего не переворачивается. kamilleon: Сегодня перевернётся. Я чувствую. sasha_4a: Ты чувствуешь или хочешь? kamilleon: А это разные вещи? --- Сцена 1. Утро после Саша просыпается от того, что кто-то стучит в дверь. Настойчиво, с паузами в три удара — не как полиция кампуса (они стучат дробно и громко), а как человек, который не хочет привлекать внимание. Лена уже ушла на завтрак — её кровать пуста, единорог сиротливо лежит на подушке. Саша натягивает спортивные штаны и идёт открывать. На пороге — Камилла, в огромных солнцезащитных очках (хотя солнца нет), с двумя стаканами кофе и бумажным пакетом. — Ты не ответила на сообщение, — говорит она, переступая порог без приглашения. — Я решила, что ты умерла. — Я спала, — хрипит Саша. — Люди иногда спят. — Спортсмены не спят. Спортсмены восстанавливаются. — Камилла ставит кофе на тумбочку, достаёт из пакета круассаны. — Ешь. У тебя сегодня две тренировки и контрольный прокат. — Откуда ты знаешь? — Я смотрела расписание. У нас же одно и то же. Саша садится на кровать, берёт кофе. Раф с солёной карамелью. Идеальная температура. Она смотрит на Камиллу, которая уже освоилась в комнате — раздвинула шторы, сложила Ленины вещи аккуратнее, поправила одеяло. — Ты и в моей жизни наводишь порядок? — спрашивает Саша без злобы. — Только там, где могу. Камилла садится напротив, на Ленину кровать. Снимает очки. Под глазами у неё тоже круги — поменьше, чем у Саши, но заметные. Она не спала. Или спала плохо. — Что случилось? — спрашивает Саша, жуя круассан. — Ничего. И всё сразу. — Камилла отпивает свой кофе — чёрный американо без сахара. — Моя мать прислала письмо. Через администрацию. Официальное. Саша замирает. — И что там? — Она хочет приехать. На следующей неделе. Контролировать мою подготовку. — Но здесь же есть тренеры. — Тренеры — это не мама. Ей кажется, что я слишком много отдыхаю и мало тренируюсь. Что я трачу время на… ну, на неспортивные занятия. Камилла смотрит на Сашу. Та понимает: «неспортивные занятия» — это их ночные вылазки, переписки, танцы на льду. Кто-то донёс. Или мама просто чувствует. — Она что-то знает? — голос Саши становится тише. — Не знаю. Но она всегда знает. У неё шестое чувство на мою ложь. — Камилла ставит стакан и сжимает пальцы в замок. — Если она узнает про нас… про тебя… — Что «про нас»? Нас нет. — Пока нет. — Камилла поднимает голову. В её глазах — решимость и страх в равных пропорциях. — Но я хочу, чтобы мы были. И я боюсь, что если мама приедет, она запрет меня в комнате на три недели. Или переведёт в другую академию. — Может, не приедет. — Приедет. Я её знаю. Стук в дверь повторяется — на этот раз громче. Саша и Камилла переглядываются. Саша идёт открывать, на ходу придумывая оправдание. На пороге — Лена. С тарелкой овсянки и злым лицом. — Трусова, почему моя дверь заперта изнутри? Я оставила ключ в комнате, не могла зайти. — Прости, забыла. — Саша отходит, пропуская Лену. Та замечает Камиллу, потом круассаны, потом два стакана кофе. Её глаза сужаются. — О, Валиева. Не ожидала. — Лена ставит тарелку на тумбочку. — Ты теперь завтракаешь с нашими? Или у тебя своя столовая маловата? — Лена, не начинай, — тихо говорит Саша. — Я ничего не начинаю. Просто интересно, почему прима-балерина академии сидит в нашей конуре с круассанами. Спонсорский контракт не позволяет? Камилла улыбается — той самой ледяной улыбкой, которую Саша уже видела на соревнованиях. — Лена, я не знала, что у тебя есть лицензия на распределение пространства. Моя ошибка. — Она встаёт, берёт свой стакан. — Саша, я на тренировке. Не опаздывай. Камилла выходит, не оборачиваясь. Лена смотрит на Сашу. — Ты с ней дружишь? — А тебе какое дело? — Она опасная, Трусова. Ты знаешь, что говорят про неё? — Что говорят? — Что она водится с какими-то странными типами. Что её видели в клубах, где торгуют «музыкой». И что у неё были проблемы с полицией нравов, но замололи. Саша чувствует, как в груди поднимается жар. — Это слухи, Лена. — Слухи всегда имеют под собой что-то. — Лена садится на свою кровать и начинает есть овсянку. — Я просто предупреждаю. Ты и так на грани отчисления. Не тяни её проблемы на себя. Саша ничего не отвечает. Она быстро доедает круассан, допивает кофе, одевается и выходит. В коридоре она набирает сообщение: sasha_4a: Лена сказала, что у тебя были проблемы с полицией нравов. Это правда? kamilleon: Правда. Было. Расскажу сегодня. Не в переписке. Саша сжимает телефон. Внутри всё холодеет. --- Сцена 2. Разговор в раздевалке Утренняя тренировка проходит как в тумане. Саша механически делает прыжки, вращения, дорожки. Семёныч хвалит лутц, ругает флип, снова хвалит лутц. Она не слышит. Она думает о полиции нравов. Что могло случиться? Арест? Обыск? Это в её мире невозможно — у них же всё чисто, всё по правилам. Но если Камилла уже была в чём-то замешана… После тренировки, когда все расходятся, Камилла жестом зовёт её в дальнюю раздевалку — ту, где хранят старые костюмы и сломанные коньки. Там никто не ходит. Камилла садится на ящик, достаёт пачку сигарет (хотя курить в здании нельзя). Саша садится напротив. — Говори. — Полгода назад меня остановили в клубе. Не в «Ритце», в другом. Облаву устроили. Нашли у меня в кармане… — Камилла затягивается, выпускает дым в потолок. — Нашли маленький пакетик. Кокс. Не для продажи, для себя. Саша задерживает дыхание. — Как ты выкрутилась? — У меня хороший адвокат. Спонсоры заплатили. Сказали, что это подбросили, что я чистая. Дело закрыли. Но в полицейской базе осталась отметка. И академия знает. Неофициально. — Поэтому ты боишься, что мама приедет? — Поэтому я боюсь всего. — Камилла тушит сигарету о ящик. — Один прокол — и меня выгонят. Без права восстановления. И тогда… тогда я реально пойду на дно. Без страховки. Саша молчит. Потом берёт её за руку. — Ты поэтому вчера в клубе меня оттащила от столика? Потому что знаешь, как это заканчивается? — Потому что не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки. — Камилла смотрит на их сцепленные пальцы. — Я уже сломана. Ты ещё нет. У тебя есть шанс. — У меня нет шанса. — Саша горько усмехается. — Мама с папой забирают меня домой, если я не войду в топ-5. А в топ-5 я не войду, потому что у меня голова забита ими и тобой. — Тогда будем биться вместе. — Камилла сжимает её руку. — Ты научишь меня лутцу, я научу тебя не бояться. А Семёныч пусть подавится своими комментариями. — Ты странная, — повторяет Саша. — Я знаю. Они сидят так несколько минут, пока в коридоре не раздаются шаги. Быстро расходятся — Камилла через чёрный ход, Саша — к выходу. --- Сцена 3. Родительский звонок В 14:00 у Саши запланирован звонок с родителями. Раз в неделю, обязательный. Академия выделяет специальную комнату — звукоизолированную, с камерами, чтобы контролировать, что студенты не обсуждают запрещённых тем. Саша ненавидит эту комнату. Она пахнет чужой тревогой. Она заходит, закрывает дверь. На экране — мама и папа. У мамы уставшие глаза, у папы — каменное лицо. — Сашенька, как ты? — голос мамы мягкий, но с надрывом. — Нормально. — Ты похудела? Тебя хорошо кормят? — Кормят нормально. — Тренер пишет, что ты делаешь успехи, но нестабильна. — Папа вступает без предисловий. — Объясни нам, что происходит. Саша делает глубокий вдох. — Папа, я работаю. Четверной лутц почти стабильный. Но конкуренция высокая. Валиева, например… — Валиева — это та девочка, которая была в центре скандала? — перебивает мама. — Мы читали. У неё были проблемы с полицией. — Это неправда. Её подставили. — Откуда ты знаешь? Вы общаетесь? Пауза. Саша не может врать — камеры фиксируют мимику, пульс, даже микровыражения. Система «Честность» внедрена во всех разговорных комнатах. — Мы тренируемся в одной группе. — Это правда, но не вся. — Держись от неё подальше, — говорит папа твёрдо. — Такие люди портят репутацию. Если академия узнает, что ты с ней близка, у тебя будут проблемы. — У меня уже есть проблемы. — Саша сжимает кулаки под столом. — Вы сказали, что заберёте меня, если я не войду в топ-5. — Мы сказали, что не можем больше платить. — Мамин голос дрожит. — Саша, ты понимаешь, нам тяжело. Папа потерял работу. Мы едим что придётся. А ты там… — А я там катаюсь. Чтобы вы могли мной гордиться. Или чтобы вы могли меня контролировать? — Не смей так говорить с матерью! — рявкает папа. — Мы делаем всё для тебя. Если бы не мы, ты была бы в какой-нибудь забегаловке, а не в Америке. Саша закрывает глаза. Она знает этот диалог наизусть. Он повторяется каждую неделю, как проклятая пластинка. — Я поняла. Я постараюсь. До свидания. Она отключается раньше, чем они успевают ответить. Выходит из комнаты, идёт в туалет, садится на пол и утыкается лицом в колени. Не плачет — слёзы закончились год назад. Телефон вибрирует. kamilleon: Как прошло? sasha_4a: Как обычно. Папа потерял работу. Мама в истерике. Я во всём виновата. kamilleon: Ты ни в чём не виновата. sasha_4a: Скажи это моему отражению. Оно не верит. kamilleon: Тогда я скажу твоему отражению лично. Встречаемся в 18:00 на катке. --- Сцена 4. Вторая тренировка Вечерний лёд пахнет холодом и озоном. Саша выезжает на середину — одна. Камилла опаздывает на десять минут, влетает в раздевалку, переодевается за две минуты и выскальзывает на лёд, как тень. — Прости, Семёныч задержал. Техника вращений. — Он тебя хвалил? — Он всегда хвалит. Это бесит. Они начинают с простого — дорожки шагов, синхронные выезды. Потом Саша показывает свой проблемный флип. Камилла смотрит, анализирует. — Ты заваливаешь корпус влево при входе. Попробуй держать плечи ровно. Саша пробует. Прыжок получается лучше, но докрута не хватает. — Ещё раз. — Ещё раз. Семнадцатая попытка — чисто. Саша выдыхает, улыбается. Камилла аплодирует — беззвучно, одними ладонями. — Я говорила, ты можешь. — Ты говорила, а я не верила. В какой-то момент они просто катаются — кругами, восьмёрками, не думая о технике. Их дыхание синхронизируется. Скорость выравнивается. Они как две планеты, вращающиеся вокруг одного центра. — Саша, — говорит Камилла, когда они останавливаются у бортика. — Я хочу тебе кое-что сказать. Но ты не бойся. — Я ничего не боюсь. — Врёшь. Но ладно. — Камилла поворачивается к ней лицом. — Я хочу, чтобы ты знала: если я выиграю этот сезон — а я, скорее всего, выиграю — я попрошу перевода в другую академию. — Зачем? — Чтобы быть с тобой. Но не как соперница. Как… ну, ты понимаешь. Саша смотрит на неё, не веря своим ушам. — Ты готова пожертвовать карьерой ради меня? Ты ненормальная. — Возможно. — Камилла пожимает плечами. — Но я не хочу просыпаться через десять лет и понимать, что у меня есть медали, но нет никого, кто видел бы меня настоящую. — А что, если я тебя разочарую? — Я уже сказала: я буду рядом с осколками. Они стоят на льду, и воздух между ними искрит. Саша делает шаг вперёд. Ещё один. Их разделяют сантиметры. — Камилла… — Просто закрой глаза. Саша закрывает. Она чувствует чужое дыхание на губах, тепло, близость. Поцелуй — лёгкий, невесомый, как касание льдинки. Длится секунду, не больше. Но Саша запоминает его навсегда. Когда она открывает глаза, Камилла уже отстранилась, но её пальцы всё ещё сжимают край Сашиной толстовки. — Это было? — шепчет Саша. — Это было то, что мы не можем позволить себе повторить. Пока не можем. — А когда сможем? — Когда уедем отсюда. Когда будем свободны. — Мы никогда не будем свободны. — Тогда будем делать вид, что свободны. На льду. В клубе. В переписках. И этого хватит. --- Сцена 5. Ночной клуб — второй визит В субботу они снова едут в «Ритц». Грей ждёт у выхода, молча кивает. В клубе сегодня тематическая вечеринка — «Маски». У всех на лицах карнавальные маски: венецианские, звериные, абстрактные. Камилла надевает чёрную полумаску, Саша — серебряную с перьями. Внутри музыка громче, люди безумнее. Кто-то танцует на колонках, кто-то пьёт прямо из горла, кто-то целуется в углу, не скрываясь. — Хочешь выпить? — кричит Камилла. — Хочу забыться. — Тогда пойдём. У бара они берут коктейли. Саша пьёт быстро, заказывает второй. Камилла смотрит с беспокойством, но не останавливает. — Не перебирай, — говорит она. — Я знаю свой лимит. На третьем коктейле Саша начинает говорить то, что никогда не говорит трезвой. — Ты знаешь, почему я начала кататься? — её голос пьян и горьк. — Не потому что люблю. А потому что когда я на льду, родители меня хвалят. Единственный раз. Когда я делаю что-то идеально. А если я делаю ошибку — они молчат. Днями. Неделями. Как будто меня нет. Камилла слушает, не перебивая. — А потом папа начал пить. И мама плакала. И я решила, что если буду приносить медали, они станут счастливее. Не стали. — Саша допивает коктейль. — Ничего не меняется. Я всё ещё та маленькая девочка, которая смотрит на дверь и ждёт, когда папа вернётся с работы не пьяный. Камилла берёт её за руку под стойкой. — Моя мать никогда не пила. Она всегда была идеальной. Третий брак, идеальный дом, идеальная дочь. Если бы она знала, что я курю, что я целовала девушку на катке, что я не девственница — она бы умерла. Или я бы умерла. Не знаю, что хуже. Они сидят, прижавшись плечами, среди чужого безумия. Какая-то девушка в маске лисы предлагает им «попробовать нечто особенное». Камилла вежливо отказывается. Саша смотрит на приглашение — маленький кристалл в фольге. — Что это? — MDMA. Экстази. Мягкий вход. — Девушка улыбается. — Никакой ломки, просто любовь к миру на три часа. — Не надо, — говорит Камилла. — Дай ей, — говорит Саша. — Саша, нет. — Я сама решаю. Камилла встаёт, берёт Сашу за плечи, смотрит прямо в глаза. — Ты сейчас пьяна. Ты не сможешь принять решение. Пойдём на улицу, проветримся. — Я не хочу проветриваться. Я хочу забыть. Ты же обещала, что здесь можно забыть. — Забыть — это не значит сломать себе мозг. Пойдём. Она почти силой вытаскивает Сашу из клуба. На улице холод обжигает лицо. Саша вырывается, садится на корточки у стены, обхватывает голову руками. — Почему ты меня контролируешь? Я не твоя собственность. — Потому что я вижу себя в тебе. В прошлом году. Мне никто не сказал «нет». И я пожалела. — А вдруг я не пожалею? — Тогда ты глупее, чем я думала. Саша поднимает голову. Глаза блестят — то ли от слёз, то ли от холода. — Ты поэтому со мной? Чтобы спасать? Чтобы чувствовать себя хорошей? — Я с тобой, потому что ты — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. — Камилла садится рядом на корточки. — Но это не значит, что я позволю тебе разрушать себя. Они сидят так, пока у Саши не перестаёт кружиться голова. Потом Грей подаёт сигнал — пора ехать. В машине Саша засыпает на плече у Камиллы. Та смотрит в окно и думает о том, что любовь — это всегда немного насилие. Над собой. Над другими. Но без этого насилия нет ничего. --- Сцена 6. Утро после — последствия В воскресенье утром Саша просыпается с головной болью и чувством стыда. Она помнит, как просила наркотики. Помнит, как Камилла её оттащила. Помнит, как наговорила гадостей. Телефон — десять сообщений от Камиллы. Не прочитав, Саша набирает номер. — Ты злишься? — спрашивает она хрипло. — Нет. Я волнуюсь. — Не надо. Я в порядке. — Ты не в порядке. Ты в порядке не была никогда. И это нормально. Саша закрывает глаза. — Прости за вчерашнее. За «собственность» и всё такое. — Забудь. Я уже забыла. — Не ври. — Ладно, не забыла. Но простила. — Пауза. — Саша, нам нужно поговорить о важном. Не в телефоне. Встретимся в парке через час. Через час они сидят на скамейке у пруда. Утки плавают в грязной воде. Осенние листья хрустят под ногами. — Академия ввела новые правила, — говорит Камилла. — Донорство. Любой студент может анонимно сообщить о подозрительном поведении другого. За вознаграждение. — Это законно? — В нашей антиутопии — да. — Ты боишься, что кто-то донесёт на нас? — Я боюсь, что донесут на меня. Из-за прошлого. А если донесут на тебя как на мою подругу — ты тоже пострадаешь. Саша смотрит на уток. — Что предлагаешь? — Встречаться только в зашифрованных чатах. На людях не общаться. На льду — только спорт. И никаких больше «Ритцев» хотя бы месяц. — Камилла сжимает её руку. — Это временно. Пока не стихнет. — А если не стихнет? — Тогда придумаем что-то другое. Саша кивает. Ей хочется спорить, но она понимает: Камилла права. В этой системе выживает тот, кто не отсвечивает. — И последнее, — Камилла достаёт из кармана маленький флеш-накопитель. — Здесь всё, что я знаю о «донорской» системе. Список осведомителей. Частичный, но кое-кто там есть из нашего потока. Лена. — Лена? — Саша не верит. — Лена. Она уже дважды получала вознаграждение. Один раз — на парня, который курил в туалете. Второй раз — на девушку, которая устроила драку. Лена — стукачка. — Но она моя соседка… — Именно поэтому. У неё доступ к твоим вещам, к твоему телефону, когда ты в душе. Она может всё. Саша чувствует, как холод пробегает по спине. — Спасибо, что сказала. — Береги себя. И ничего не храни в открытом доступе. Они прощаются коротким кивком — на людях они почти незнакомки. Саша идёт в общежитие, и впервые её собственная комната кажется ей вражеской территорией. --- Сцена 7. Переписка ночью Чат «Ледяная петля» sasha_4a: Я обыскала комнату, пока Лена спала. Нашла под её матрасом диктофон. Маленький, с автономной записью. kamilleon: Я же говорила. sasha_4a: Я не знаю, что делать. Бросить ему в унитаз? kamilleon: Нет. Оставь. Пусть думает, что ты ничего не знаешь. И говори только то, что можно услышать. sasha_4a: Это паранойя. kamilleon: Это выживание. sasha_4a: Как ты это выдерживаешь? kamilleon: Курю. Танцую. Иногда плачу. Но теперь у меня есть ты. sasha_4a: Не знаю, чем я могу помочь. kamilleon: Ты уже помогаешь. Просто тем, что есть. Саша прячет телефон под подушку. Лена ровно дышит на соседней кровати. Диктофон под её матрасом мигает крошечным красным глазком. Саша не спит до трёх. Она думает о побеге. О Камилле. О том, что у них нет будущего здесь, но, может быть, есть будущее где-то ещё. sasha_4a: Камилл. kamilleon: М? sasha_4a: Если однажды я скажу «бежим», что ты ответишь? kamilleon: «Куда?» sasha_4a: Не знаю. Просто подальше. kamilleon: Тогда я отвечу «Когда?» sasha_4a: Скоро. kamilleon: Я буду ждать. --- Сцена 8. Новая реальность Новая неделя начинается с проверки. Администрация академии объявляет выборочный тест на наркотики — по наводке анонимного донора. В списке — Камилла Валиева и ещё трое студентов. Саша узнаёт об этом от Лены, которая «случайно» обмолвилась за завтраком. — Валиеву проверят. Говорят, у неё могли быть остаточные следы. Если найдут — отчисление. Саша сжимает вилку так, что костяшки белеют. Она пишет Камилле: sasha_4a: Ты в курсе про тест? kamilleon: Да. sasha_4a: Ты чиста? kamilleon: После «Ритца» прошло больше недели. Должна быть. sasha_4a: А вдруг подстава? kamilleon: Тогда я вылетаю. И это будет конец. sasha_4a: Не говори так. kamilleon: Правда. Тест проходит через два дня. Камилла сдаёт кровь, мочу, образцы волос. Вся академия затаила дыхание — скандал с Валиевой полгода назад ещё не забыли. Результаты приходят в пятницу. Камилла чиста. Но её имя остаётся в «группе риска». — Они теперь будут проверять меня каждый месяц, — говорит она Саше в раздевалке, когда никого нет. — Это пожизненное наблюдение. — А ты действительно не употребляла? — Честно? В тот раз в «Ритце» я нюхнула чуть-чуть. Но это было за десять дней до теста. Успело вывестись. Саша смотрит на неё с ужасом. — Ты рисковала? — Я всегда рискую. Просто иногда везёт. — Камилла… — Не начинай. Я знаю. Я дура. Но это единственный способ забыть, что я пешка в чужой игре. — Она улыбается, но улыбка выходит кривой. — Хотя теперь у меня есть ты. Может, я перестану. — Обещаешь? — Обещаю, что попробую. Саша обнимает её — быстро, отчаянно. В камерах этот угол не виден. Это их маленькая мёртвая зона. --- Сцена 9. Родители Камиллы В субботу приезжает мать Камиллы. Элегантная женщина в тёмно-синем костюме, с идеальной причёской и пронзительным взглядом. Она требует встречи с тренером, осматривает комнату дочери, задаёт вопросы соседкам. Саша видит её в коридоре. На секунду их взгляды встречаются. Мать Камиллы смотрит сквозь неё — как сквозь грязь на ботинке. Вечером Камилла пишет: kamilleon: Мама в ярости. Кто-то сказал ей, что я «провожу много времени с девочкой с низким рейтингом». Она думает, что ты плохо на меня влияешь. sasha_4a: Это Лена. kamilleon: Вероятно. sasha_4a: Что будет? kamilleon: Она хочет перевести меня в закрытую секцию. Туда, где строгий режим, нет выходов и контроль каждого шага. sasha_4a: Нет. kamilleon: Я отказалась. Сказала, что уйду из спорта вообще. sasha_4a: И она поверила? kamilleon: Нет. Но испугалась. Так что у меня есть время до конца сезона доказать, что я могу быть на топ-уровне без тотальной слежки. sasha_4a: А мы? kamilleon: А мы будем осторожны. Очень осторожны. Саша ложится на кровать, смотрит в потолок. Рядом посапывает Лена — вероятно, уже отправившая очередной донос. Диктофон всё ещё под матрасом. sasha_4a: Я ненавижу этот мир. kamilleon: Я тоже. Поэтому мы создадим свой. Маленький. На двоих. sasha_4a: Где? kamilleon: Прямо здесь. В переписке. На льду. В ночных разговорах. Этого хватит. Пока. sasha_4a: А после? kamilleon: После — посмотрим. Главное, не сдаваться сейчас. --- Сцена 10. Финал главы Воскресенье. Пустой каток. Саша и Камилла катаются в темноте — свет включён только аварийный. Их тени скользят по льду, сливаясь в одну. — Знаешь, — говорит Камилла, — если бы мне сказали год назад, что я буду счастлива просто стоять на льду и держать кого-то за руку, я бы не поверила. — Ты счастлива? — спрашивает Саша. — Странно, но да. Несмотря на всё. На маму, на доносчиков, на риск. С тобой я счастлива. Саша останавливается, поворачивается к ней. — Я тоже. И это пугает. Потому что я привыкла быть несчастной. Это моя зона комфорта. — Тогда давай будем учиться быть счастливыми вместе. Медленно, по шагу. Они стоят, касаясь лбами. Лёд под ногами трещит от напряжения. Камилла шепчет: — Саша, я люблю тебя. Слова падают в тишину, как камни в воду. Идут круги. — Ты не можешь меня любить. Ты меня почти не знаешь. — Я знаю достаточно. Я знаю, что ты добрая, хотя притворяешься злой. Что ты боишься, но идёшь вперёд. Что ты падаешь и встаёшь. Что ты помнишь каждую мою фразу, хотя делаешь вид, что не слушаешь. Этого достаточно, чтобы любить. У Саши перехватывает горло. — Я не умею говорить такие вещи, — выдавливает она. — Не говори. Покажи. Саша целует её. На этот раз не лёгкое касание, а полноценный, долгий поцелуй, от которого кружится голова и подкашиваются ноги. Лёд под ними — живой, опасный, но они не падают. Держатся друг за друга, как за единственное спасение. Когда они отстраняются, обе дышат тяжело. — Теперь мы преступницы, — улыбается Камилла. — Всегда ими были. Просто теперь нас могут поймать. — Пусть попробуют. Они катаются до полуночи, пока охрана не начинает обход. Потом расходятся разными выходами, как партизанки. В комнате Саша ложится в кровать, смотрит на спящую Лену, на красный глазок диктофона и улыбается в темноту. Она пишет последнее сообщение: sasha_4a: Ты спросила вчера, что я отвечу, если ты скажешь «бежим». Я отвечаю: бежим. Но не сейчас. Сначала мы выиграем. Всё. Соревнования. Свою жизнь. Право на этот поцелуй. kamilleon: Договорились. sasha_4a: Спокойной ночи. kamilleon: Спокойной ночи, моя рыжая. sasha_4a: Я не рыжая. kamilleon: Ты рыжая. И я люблю тебя. sasha_4a: Спокойной ночи. Она засыпает, сжимая телефон в руке. За окном идёт снег — первый в этом году. Белый, чистый, как лист бумаги. И на этом листе ещё можно написать всё заново. Конец второй главы.🕯️ ---