The Courage of Unspoken Things

Глава 3. Правила игры Чат «Ледяная петля» (зашифрованный, двухдневное хранение) sasha_4a: Ты когда-нибудь чувствовала, что за тобой наблюдают даже стены? kamilleon: Всегда. Разница в том, что раньше мне было страшно. Теперь — просто мерзко. sasha_4a: А мне до сих пор страшно. kamilleon: Это нормально. Страх — это топливо. sasha_4a: Или яд. kamilleon: Смотря кто его принимает. --- Сцена 1. Утро понедельника — новые правила Лена просыпается ровно в 6:30, как по будильнику. Саша уже не спит — она привыкла вставать раньше, чтобы иметь хотя бы полчаса тишины, прежде чем мир начнёт предъявлять требования. Сегодня тишина кажется тяжёлой, как свинцовое одеяло. Лена потягивается, берёт телефон, читает что-то и вдруг улыбается — той сладкой, приторной улыбкой, которая никогда не сулит ничего хорошего. — Трусова, тебя вызывают к декану. В 9:00. Саша внутренне сжимается, но лицо не меняет. — Зачем? — Не знаю. Может, твои родители опять жаловались на оплату. Или ты что-то натворила. Лена говорит это равнодушно, но Саша видит, как её глаза блестят. Ей нравится быть вестницей плохих новостей. Нравится власть, пусть и маленькая. — Спасибо, что сказала, — сухо отвечает Саша и идёт в душ. В душевой, под горячей водой, она пишет Камилле: sasha_4a: Меня вызвали к декану. В 9:00. kamilleon: Меня тоже. sasha_4a: Что? kamilleon: Нам обоим. Я уже узнала. Кто-то подал коллективный донос. Говорят, о «неспортивных отношениях между студентками, создающих угрозу репутации академии». Саша прислоняется головой к кафельной плитке. Вода стекает по лицу, смешиваясь с тем, что она отказывается называть слезами. sasha_4a: Это конец. kamilleon: Ещё нет. Слушай: мы будем отрицать всё. Мы просто партнёры по тренировкам. У нас нет никаких отношений. Мы никогда не целовались. Ты меня поняла? sasha_4a: Поняла. kamilleon: И не смотри на меня в кабинете. Вообще. Мы едва знакомы. sasha_4a: А если они спросят про «Ритц»? kamilleon: Мы там не были. Никогда. Мы даже не знаем, где это. sasha_4a: У них могут быть доказательства. kamilleon: Нет. Грей стирает логи. Вышибала — наш человек. Сканеры ладоней не сохраняют данные дольше 24 часов. У нас есть алиби: мы тренировались. Вдвоём на катке. Ночью. sasha_4a: Это тоже запрещено. kamilleon: Но это не донос. Это просто нарушение режима. Штрафные баллы, но не отчисление. Саша выключает воду, вытирается, смотрит на себя в зеркало. Бледная, круги под глазами, синяк на скуле почти сошёл. Она выглядит как человек, который не спал неделю. Или который сдаётся. sasha_4a: Я боюсь. kamilleon: Я знаю. Я тоже. Но мы справимся. Дыши. sasha_4a: А если нет? kamilleon: Тогда хотя бы упадём вместе. Это лучше, чем падать поодиночке. Саша одевается, собирает волосы в хвост, закалывает невидимки. Она надевает свою самую безликую одежду — серую водолазку и чёрные джинсы. Чтобы не привлекать внимание. Чтобы быть просто студенткой, а не «той самой Трусовой, которую вызвали к декану». --- Сцена 2. Допрос Кабинет декана находится в главном корпусе, на третьем этаже. Стены здесь толстые, двери звукоизолированные — не для приватности, а для того, чтобы крики не беспокоили остальных. Внутри — минимум мебели: стол, три стула, камера в углу, которая всегда включена. Сашу запускают первой. Декан — женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и очками в металлической оправе. Её зовут Марта Харрисон, и в академии её боятся больше, чем тренеров. Потому что тренеры ломают карьеры. Декан ломает жизни. — Мисс Трусова, садитесь. Саша садится. Старается не трясти коленями. — Вы знаете, зачем вас вызвали? — Нет, мэм. — На вас поступил анонимный донос. — Харрисон смотрит на экран планшета. — Три пункта. Первое: нарушение комендантского часа, неоднократное. Второе: посещение нелегального клуба «Ритц». Третье: неспортивные отношения с другой студенткой, создающие угрозу репутации академии. Саша держит лицо. — Это неправда, мэм. — Что именно? — Всё. Я не нарушала комендантский час. Я не была в «Ритце». У меня нет никаких отношений с другими студентками, кроме обычных тренировочных. Харрисон снимает очки, смотрит прямо в глаза. Её взгляд — как рентген. — Мисс Трусова, вы знаете, что ложь под записью карается отчислением без права восстановления? — Я не вру, мэм. — Хорошо. Тогда объясните, почему ваш пропуск фиксировал выход из общежития в 21:00 в субботу две недели назад и возвращение в 3:15? Саша понимает, что попалась. Пропускная система — вот где они прокололись. — Я выходила подышать. Не могла уснуть. Гуляла по парку. — Три часа? В парке? В ноябре? — Я люблю холод. Харрисон усмехается — сухо, без юмора. — Допустим. А как вы объясните то, что ваше имя всплыло в беседе двух студентов, которые обсуждали «Ритц»? Цитирую: «Трусова с Валиевой там были, видел своими глазами». — Кто сказал? — спрашивает Саша, хотя уже знает ответ. — Я не могу раскрыть имя информатора. — Потому что это ложь. — Мисс Трусова, я даю вам последний шанс. Признайтесь — и наказание будет мягче. Продолжаете врать — я передаю дело в дисциплинарный комитет. Саша сжимает пальцы под столом. Она хочет крикнуть: «Это всё неправда, мы просто целовались на льду, мы никому не мешали». Но вместо этого она смотрит на камеру в углу и чётко, раздельно говорит: — Я не была в «Ритце». У меня нет отношений с Валиевой. Я не нарушала правила. Можете проверить всё, что угодно. Харрисон молчит полминуты. Потом нажимает кнопку на планшете. — Пригласите Валиеву. Камилла входит в кабинет. Она не смотрит на Сашу — ни единого взгляда. Садится на свободный стул, держит спину прямой, выражение лица — спокойное, почти скучающее. — Мисс Валиева, вам зададут те же вопросы. — Я знаю, — отвечает Камилла. — Мой адвокат уже в курсе. Я ничего не буду отвечать до его приезда. Харрисон бледнеет. Такого поворота она не ожидала. — У вас есть адвокат? — С прошлого года. Из-за ложного обвинения в употреблении. Вы помните, мэм? — Камилла улыбается вежливо, холодно. — Мои спонсоры настаивают на юридическом сопровождении. Я могу подождать. Он приедет через два часа. Декан берёт паузу. Ситуация становится публичной, чего она не любит. — Хорошо. Мисс Трусова, вы свободны. Мисс Валиева, останьтесь. Саша встаёт. Выходя, она на секунду встречается с Камиллой глазами. Та ей незаметно подмигивает — так быстро, что камера не успевает зафиксировать. --- Сцена 3. В коридоре В коридоре Сашу ждёт Лена. Сложила руки на груди, улыбается — самодовольно, как кошка, которая поймала мышь, но ещё не решила, что с ней делать. — Ну как? — спрашивает она. — Не твоё дело. — Моё, Трусова. Потому что я твоя соседка. И если тебя отчислят, мне подселят кого-то нового. Может, даже симпатичного. — Ты донесла, да? Лена наигранно хлопает ресницами. — Понятия не имею, о чём ты. — Диктофон под матрасом. Красный глазок. Ты думала, я не замечу? Лена замирает на секунду. Потом её лицо меняется — маска падает. Она становится старше, злее, опаснее. — Замечу — и что? Ты ничего не докажешь. Академия защищает осведомителей. Это привилегированная программа. — Она делает шаг вперёд. — Ты даже не представляешь, какую силу дают эти маленькие отчёты. Баллы, Трусова. За каждый донос я получаю баллы, которые идут в мой рейтинг. Чем больше баллов — тем выше шанс на спонсорский контракт. — Ты торгуешь чужими жизнями ради рейтинга? — А ты разве нет? — Лена усмехается. — Ты выходишь на лёд и торгуешь своим телом. Прыжки, вращения — это товар. Я просто нашла другой рынок. Саша сжимает кулаки. Ей хочется ударить Лену. Прямо здесь, в коридоре, при всех. Но она понимает: это именно то, чего Лена хочет. Провокация. Ещё один донос. Ещё больше баллов. — Ты жалкая, — говорит Саша и уходит. За спиной — смех Лены. Колючий, как битое стекло. --- Сцена 4. Адвокат Через два часа Камилла выходит из кабинета с мужчиной в дорогом костюме. Адвокат лет сорока, седой на висках, с портфелем, который стоит больше, чем стипендия Саши за год. — Это мистер Голдман, — представляет Камилла. — Он будет вести наше дело. — Наше? — переспрашивает Саша. — Обвинение общее. Нас называют «парой нарушительниц». Так что дело общее. — Голдман говорит без эмоций. — Я изучил материалы. Донос анонимный, но система фиксирует IP. Мы знаем, откуда он пришёл. — Из комнаты общежития, — тихо говорит Саша. — Моей комнаты. — Точно. — Голдман кивает. — Ваша соседка, Лена Петрова. У неё уже восемь доносов за этот семестр. Она — профессиональный осведомитель. — И что мы можем сделать? — спрашивает Камилла. — Ничего. Анонимность доносчиков защищена уставом академии. Но мы можем оспорить доказательства. — Он открывает планшет. — Утверждение о посещении «Ритца» не подтверждено. Нет видеозаписей, нет свидетелей, кроме одного заявления, которое мы назовём клеветой. Нарушение комендантского часа — да, есть фиксация выхода. Но это не отчисление. Штрафные баллы и общественные работы. А третий пункт — «неспортивные отношения» — вообще не подтверждается ничем. — Потому что их нет, — быстро говорит Саша. Голдман смотрит на неё поверх очков. — Мисс Трусова, я адвокат. Мне не нужно врать. Мне нужно знать правду, чтобы защищать вас. Камилла и Саша переглядываются. — Это личное, — говорит Камилла. — Личное останется личным. В суде я скажу то, что нужно. Но дома, в частной беседе… — он вздыхает, — я не ваш духовник. Просто будьте осторожны. Система не любит тех, кто отличается. Он уходит, оставляя их в коридоре. — Дорогой адвокат, — замечает Саша. — Мои родители платят. Они думают, что он защищает меня от клеветы. И да, он хорош. — Ты сказала ему правду? Камилла пожимает плечами. — Я сказала достаточно. Не всё. Они стоят в коридоре, и между ними — фут воздуха, наполненный невысказанным. — Сегодня ночью — каток? — предлагает Саша. — Осторожно, Трусова. Ты предлагаешь мне свидание. — Я предлагаю тренировку. Технически это не запрещено. — Технически — да. — Камилла улыбается. — В 22:00. Запасной выход. --- Сцена 5. Ночная тренировка — напряжение В 22:00 лёд пуст. Саша выходит первой, Камилла появляется через десять минут — запыхавшаяся, с красными щеками. — За мной следили, — говорит она, зашнуровывая коньки. — Охранник. Пошёл за мной от общежития до корпуса. Пришлось идти через подвал. — Ты его обманула? — Он отстал, когда я сказала, что иду к психологу. Ночные сеансы. Тоже не запрещено. Они выходят на лёд. Свет только аварийный — синеватый, холодный. Их тени удлиняются, сливаются. — Начнём с вращений, — командует Саша, беря на себя роль тренера. Ей так легче — когда есть план, когда можно спрятаться за технику. Они работают час. Два. Потом садятся на лёд у бортика, тяжело дыша. — Слушай, — говорит Камилла, уставившись в потолок. — А что, если Лена не остановится? Что, если она продолжит доносить? — Тогда мы продолжим отрицать. — До бесконечности? — А у нас есть выбор? Камилла поворачивает голову. Их лица в нескольких сантиметрах. — Есть. Мы можем уехать. В Канаду, например. Там другие правила. Там фигурное катание — искусство, а не спорт для государства. — С чего ты взяла? — Я читала. Интернет, знаешь, бывает полезен. — Она усмехается. — Там нет системы доносов. Нет обязательных тестов на наркотики без подозрений. Нет камер в комнатах. — А есть родители, которые нас найдут. И привезут обратно. — Не если мы станем совершеннолетними по канадским законам. Мне через три месяца стукнет двадцать. Тебе — через шесть. Мы можем сами принимать решения. Саша молчит. Эта мысль пугает её до чёртиков. И одновременно — манит. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзна, когда дело касается побега. — И как мы это сделаем? У нас нет денег. — У меня есть сбережения. Спонсорские бонусы, которые родители не контролируют. Хватит на билеты и первый месяц аренды. — Ты всё продумала? — Я много думала. С тех пор как мне исполнилось шестнадцать и я впервые захотела исчезнуть. — Камилла берёт её за руку. — Я просто ждала повод. Или человека. Саша сжимает её пальцы. — Мы не можем сейчас. У нас соревнования. Если мы сбежим до финала, нас объявят в розыск. — Значит, после финала. — А если я не войду в топ-5 и родители заберут меня? — Тогда я украду тебя. Прямо из самолёта. Саша смеётся. Впервые за долгое время — искренне, громко, почти истерично. Отражение в тёмном льду качается. — Ты сумасшедшая. — Я знаю. — Камилла тоже смеётся. — Поэтому ты меня и любишь. Слово «любишь» повисает в воздухе. Саша не подтверждает и не отрицает. Вместо этого она встаёт, протягивает руку. — Потанцуем? — Всегда. Они включают музыку с телефона — тихо, чтобы не привлекать внимание. Старый трек, медленный, как течение реки. Камилла обнимает Сашу за талию, Саша кладёт голову ей на плечо. Никакой техники. Никаких прыжков. Просто два тела, которые двигаются как одно. — Здесь, на льду, я забываю про всё, — шепчет Камилла. — Про маму, про адвоката, про Лену. — А про меня забываешь? — Тебя не забыть. Ты — единственное, что имеет значение. --- Сцена 6. Утро вторника — штрафные баллы На следующее утро Саша получает уведомление в личном кабинете. Дисциплинарное взыскание № 47-B Студентка: Трусова Александра Нарушение: выход за пределы кампуса после комендантского часа (2 случая) Наказание: 15 штрафных баллов, 20 часов общественных работ (уборка катка) Апелляция отклонена. Саша смотрит на цифру — 15 баллов. Её рейтинг падает с 12-го места на 18-е. Топ-5 становится почти недосягаемым. Она закрывает кабинет и идёт на кухню пить кофе. Лена сидит там с чашкой зелёного чая и улыбается. — Я слышала, ты получила штрафные баллы. — В её голосе сладкая отрава. — Как неприятно. А я, наоборот, поднялась на два места благодаря своему усердию. — Стукаческому усердию. — Называй как хочешь. Результат один: я в топ-10, ты вылетаешь из обоймы. — Лена отпивает чай. — Может, тебе стоит больше тренироваться и меньше шляться по ночам. Саша берёт кофе и уходит, не ответив. В коридоре она сталкивается с Камиллой. Та тоже с планшетом в руках. — 15 баллов, — говорит Камилла. — У тебя тоже? — Нет. У меня адвокат отбил наказание по первому пункту. Но осталось второе — за моральный ущерб? Не спрашивай. — Она тяжело вздыхает. — 10 баллов. И 15 часов уборки. — Повезло тебе с адвокатом. — Повезло с родителями, которые могут его оплатить. — Камилла оглядывается по сторонам, понижает голос. — Слушай, у меня есть идея. Не здесь. Они встречаются через полчаса в библиотеке, в дальнем углу, где камеры не работают уже три года (старый баг, который никто не чинит). — Я хочу показать тебе кое-что, — говорит Камилла, открывая на планшете карту. — Это заброшенный каток в двадцати милях отсюда. Он не в системе академии. Там нет камер, нет пропусков. Мы можем кататься там когда захотим. — Откуда ты знаешь про него? — Грей показал. Он там раньше тренировался, до травмы. — Камилла приближает карту. — Там ужасный лёд, поломанные бортики, но он наш. Никто туда не ходит. — И что нам это даст? — Мы сможем встречаться без риска. Тренироваться, разговаривать, быть собой. По ночам. Саша смотрит на карту. Маленький значок посреди леса. — А если нас там найдут? — Лес большой. И у нас будут Грей и его машина. — Камилла убирает планшет. — В пятницу ночью. Поедешь? — Поеду. --- Сцена 7. Пятница — лесной каток Машина Грея едет по разбитой грунтовой дороге. Фары выхватывают из темноты стволы сосен. Саша сидит на заднем сиденье, прижимаясь к Камилле. Холодно даже в куртке. — Сколько ещё? — спрашивает она. — Пять минут. Камилла права: через пять минут они упираются в железные ворота, покрытые ржавчиной. Грей выходит, открывает замок (ключ у него свой) и заезжает внутрь. Здание старого катка — бетонный куб с выбитыми окнами. Внутри темно, пахнет сыростью и мхом. Но лёд — есть. Потрескавшийся, грязный, но твёрдый. — Мы принесли лампы, — говорит Камилла, доставая из багажника два портативных светодиодных прожектора. Грей помогает их установить. Свет заливает ледовое поле — и оно оказывается не таким ужасным, как казалось. Неровным, но кататься можно. — Я первая, — объявляет Саша и выезжает на лёд. Лезвия режут замёрзшую грязь. Звук — глухой, непривычный. Но Саша чувствует себя свободной. Никто не смотрит. Никто не оценивает. Просто она, лёд и ночь. Камилла выезжает следом. Они катаются молча, кругами, восьмёрками. Потом Камилла останавливается и достаёт из кармана маленькую фляжку. — Виски. Хочешь? — Ты же против наркотиков. — Это не наркотик. Это алкоголь. И мы не в кампусе. — Она протягивает фляжку. — Один глоток для храбрости. Саша делает глоток. Жидкость жжёт горло, разливается теплом. — За что? — За побег. — Камилла пьёт следом. — Даже если только на одну ночь. Они катаются до двух ночи. Саша пробует прыжки — лёд поддаётся, но приземления мягкие. Камилла крутит бильман, и в свете прожекторов её тень похожа на летящую птицу. — Знаешь, что я поняла? — говорит Камилла, когда они садятся на скамейку у бортика. — Я не хочу быть чемпионкой. Я хочу быть счастливой. — Это одно и то же? — Для кого-то — да. Для меня — нет. Чемпионство — это чужие ожидания. А счастье — это когда ты просыпаешься и тебе не страшно. Саша смотрит на свои руки — обкусанные ногти, мозоли, старая царапина от бутылки. — Я не помню, когда в последний раз просыпалась без страха. — Тогда будем учиться вместе. — Камилла обнимает её. — Здесь, на этом грязном катке. С этого момента. --- Сцена 8. Возвращение — Лена Они возвращаются в общежитие в 3:30. Грей высаживает их у чёрного хода. Всё тихо — камеры мёртвой зоны не работают. Но когда Саша открывает дверь своей комнаты, свет горит. Лена сидит на кровати, в пижаме, но с полным макияжем. Рядом на тумбочке — диктофон. Красный глазок мигает. — Привет, — говорит Лена сладким голосом. — Гуляла? — Не твоё дело. — Моё, потому что я волнуюсь. — Она встаёт, подходит ближе. — Ты пропадаешь по ночам, не спишь, худеешь. Академия может решить, что у тебя расстройство пищевого поведения. Или что ты употребляешь. — У меня нет ничего. — А я знаю? — Лена пожимает плечами. — Мой долг — сообщать о подозрительном поведении. Это помогает поддерживать безопасную среду. — Ты — крыса, Лена. Просто крыса. — А ты — неудачница, которая цепляется за чужую славу. Думаешь, Валиева будет с тобой возиться, если ты вылетишь из рейтинга? Она тебя бросит, как только ты станешь бесполезной. Саша сжимает кулаки. Она хочет закричать, ударить, разбить этот чёртов диктофон. Но вместо этого она ложится на свою кровать, натягивает одеяло до подбородка и закрывает глаза. — Доброй ночи, Лена. — Доброй ночи, Трусова. Диктофон мигает до утра. Саша не спит. Она смотрит в потолок и считает до тысячи. Потом берёт телефон, пишет: sasha_4a: Она знает про нас. Лена. kamilleon: Не может знать. Мы были осторожны. sasha_4a: Она догадывается. Она сказала, что ты бросишь меня, когда я стану бесполезной. kamilleon: Это она про себя. Она боится, что её бросят. Такие люди одиноки. sasha_4a: А ты меня бросишь? kamilleon: Никогда. Даже если ты прикажешь. sasha_4a: Я не прикажу. kamilleon: Тогда спи. Завтра тяжелый день. sasha_4a: Не могу. Лена не спит. Диктофон. kamilleon: Шепотом. Спой мне что-нибудь. sasha_4a: Я не умею петь. kamilleon: Тогда просто дыши. Я буду слушать. Саша шепчет в динамик своё дыхание. Камилла шепчет в ответ. Так они и засыпают — каждая в своей кровати, но через телефон, как через тонкую стенку. --- Сцена 9. Суббота — соревнования внутри академии Каждую субботу в академии проводят внутренние старты — контрольные прокаты, которые идут в рейтинг. Сегодня Саша выступает пятой, Камилла — двенадцатой. Лёд блестит под софитами. Трибуны полупустые — только тренеры, несколько судей и студенты, которые пришли поддержать (или позлорадствовать). Саша выходит в костюме цвета индиго — старом, штопанном на боку, потому что денег на новый нет. Её программа — под «Adagio» Альбинони. Трагичная, медленная, как её собственная жизнь. Прыжки: каскад четверной лутц — тройной тулуп (чисто). Тройной флип (чисто). Вращение (хорошо, но не идеально). Дорожка шагов (быстрая, злая). Она заканчивает под аплодисменты — негромкие, но искренние. Семёныч кивает — для него это похвала. Саша уходит за борт, садится на скамейку. Смотрит, как выходит Камилла. На Камилле серебристое платье, расшитое кристаллами. Музыка — «Experience» Лудовико Эйнауди. Она летит по льду как привидение. Четверной сальхов — идеально. Тройной аксель — с небольшой помаркой, но чисто. Вращения — на одном дыхании. Когда она заканчивает, зал взрывается. Даже судьи улыбаются. Саша знает: сегодня Камилла будет первой. А она — пятой или шестой. Разрыв растёт. После соревнований они встречаются в раздевалке. Камилла сияет, но когда видит Сашино лицо, сияние гаснет. — Ты прекрасно выступила, — говорит она. — Недостаточно хорошо. — Ты сделала всё, что могла. — Этого мало. Мне нужно топ-5. А я — шестая. Камилла садится рядом. — Шестая — это не конец. У тебя есть ещё три старта до финала. — А у тебя — первый. Ты выиграешь. Ты всегда выигрываешь. — Это не соревнование между нами, Саша. — Вся наша жизнь — соревнование. — Саша срывает наклейки с коньков, комкает их. — Мои родители смотрят трансляцию. Завтра мне позвонят и скажут, что я неудачница. — Пусть звонят. Ты не обязана отвечать. — Обязана. Если я не отвечу, они приедут. Камилла обнимает её. Молча. Без слов. Иногда объятия значат больше. --- Сцена 10. Воскресное утро — звонок родителей Звонок от мамы приходит в 10:00. Саша сидит в разговорной комнате, смотрит в камеру и чувствует, как её сканируют — пульс, зрачки, пот на ладонях. — Саша, мы видели прокат, — мама говорит ровно, но Саша слышит дрожь. — Шестое место. Что случилось? Ты была лучше. — Я сделала всё возможное. Конкуренция высокая. — Валиева опять первая? — папа вступает из-за кадра. — Да. — Эта девушка с криминальным прошлым? — мамин голос становится выше. — Саша, ты с ней общаешься? — Мы тренируемся в одной группе. — Держись от неё подальше, слышишь? Она тебя тянет вниз. Посмотри на свой рейтинг: когда ты начала с ней якшаться, ты упала. Саша сжимает подлокотники кресла. — Я упала, потому что у меня штрафные баллы за выход после отбоя. — А зачем ты выходила? — папа спрашивает так, словно знает ответ. — Дышать. — Врёшь. — Пауза. — Мы не дураки, Саша. В академии нам сказали, что тебя видели в компании той самой Валиевой. Ночью. Что вы делали? Саша чувствует, как пот заливает спину. Камера фиксирует учащённый пульс. — Тренировались. Дополнительно. Мне нужны баллы. — Тренировались? — мама не верит. — В три часа ночи? — У нас были свободные часы льда. — Саша, если ты втянута во что-то… — папа замолкает, подбирая слова. — Если ты употребляешь, если ты… с этой девочкой не то… мы тебя немедленно забираем. Поняла? — Я ничего не употребляю. И ни с кем я «не то». — Докажи, — говорит мама. — Сдай тест на наркотики сегодня же. Пришли результат. — У меня нет денег на тест. — Мы оплатим. Идёшь в медицинский центр, сдаёшь кровь и мочу. И волосы. — Это унизительно. — Это докажет твою невиновность. Или виновность. Саша закрывает глаза. — Хорошо. Я сдам. — И перестань видеться с Валиевой. Это приказ. — Вы не можете мне приказывать. Мне девятнадцать лет. — Пока мы платим за твою учёбу — можем. Всё, разговор окончен. Связь обрывается. Саша сидит в пустой комнате, глядя на красный глазок камеры. Выходит, идёт в медицинский центр. Сдаёт кровь, мочу, вырывает прядь волос. Результаты будут через три дня. --- Сцена 11. Чат — отчаяние Чат «Ледяная петля» sasha_4a: Я сдала тест. По требованию родителей. kamilleon: Это незаконно. sasha_4a: В этой академии закон — то, что скажет администрация. kamilleon: Ты чиста. Не бойся. sasha_4a: Боюсь не теста. Боюсь, что они найдут другой способ. Запретят мне тренироваться. Переведут в другую группу. kamilleon: Тогда мы будем кататься на лесном катке. sasha_4a: Это несерьёзно. kamilleon: Это серьёзно. Саша, если они отнимут у нас лёд — мы построим свой. Если отнимут коньки — будем танцевать босиком. Ты нужна мне не как фигуристка. Ты нужна мне как человек. sasha_4a: А если я — никто? Без фигурного катания я — ноль. Пустое место. kamilleon: Ты не ноль. Ты — моё всё. И я докажу тебе это. Каждый день. Каждую ночь. sasha_4a: Как? kamilleon: Для начала — не исчезай. Обещай, что не исчезнешь. sasha_4a: Обещаю. kamilleon: Тогда держись. Буря только начинается. --- Сцена 12. Ночь — последнее убежище Они не могут встретиться на катке академии — за ними следят. Не могут в парке — холод и камеры. Остаётся только одно место: комната Камиллы, когда её соседка уезжает на выходные. Саша пробирается туда в 2 часа ночи, через чёрный ход, по лестнице, которую не смотрят камеры. Стучит три раза — условный сигнал. Камилла открывает. На ней старая футболка и шорты. Волосы распущены. Она выглядит уставшей и прекрасной. — Заходи быстро. Комната маленькая, но уютная. Плакаты с фигуристами на стенах, на тумбочке — фотография мамы, которую Камилла, вероятно, ненавидит. Саша садится на кровать. Камилла рядом. — Я боюсь засыпать, — говорит Саша. — Почему? — Потому что мне снятся кошмары. Меня отчисляют, или родители приходят, или ты уходишь с другим. — Я не уйду. — Ты не можешь это обещать. — Могу. — Камилла берёт её лицо в ладони. — Смотри на меня. Я не уйду. Даже если ты прогонишь. Даже если мир рухнет. Они ложатся на узкую кровать, обнявшись. Камилла гладит Сашу по голове, напевает что-то без слов. — Спой, — шепчет Саша. — Я не умею. — Ты умеешь всё. Камилла поёт тихо-тихо, почти беззвучно. Старую русскую колыбельную, которую пела ей бабушка. Саша не знает слов, но мелодия убаюкивает, как тёплая вода. — Запомни эту ночь, — шепчет Камилла. — Она наша. Никто её не отнимет. Саша засыпает, уткнувшись в плечо Камиллы. Без снов. Впервые за много месяцев. --- Чат «Ледяная петля» (утро воскресенья) kamilleon: Ты спишь ещё. Я не хотела тебя будить. Просто пишу, чтобы ты, проснувшись, увидела: я рядом. sasha_4a: Я проснулась. Спасибо, что была. kamilleon: Всегда. sasha_4a: Мне пора уходить. Лена может проснуться. kamilleon: Возвращайся сегодня ночью. sasha_4a: А если поймают? kamilleon: Тогда скажем, что я болела и ты меня проведывала. sasha_4a: Ты больна? kamilleon: Тобой. Это хроническое. Саша улыбается, выскальзывает из комнаты, крадётся по лестнице. В 6 утра она уже в своей постели. Лена спит. Диктофон не мигает — разрядился. Маленькая победа. --- Конец третьей главы. ---