Дом на берегу океана

Майк не пошел бы на Ночь Середины Лета, но Уилл хотел, так что конечно, он не мог не составить ему компанию. Солнце уже садилось, когда горожане начали стягиваться на праздник. Музыку было слышно издалека. Все встреченные парочки и компании хафлингов были разодеты самым нарядным образом — в вышитые рубахи, деревянные и стеклянные бусы, юбки из соломы и пальмовых листьев и цветы и даже целые букетные композиции в волосах как у девушек, так и в парней. Не говоря уже о традиционных цветочных ожерельях на шее. Уилл воодушевленно улыбался, оглядываясь на Майка. Улыбка означала: «Смотри, я не зря уговорил тебя, чтобы мы надели самые праздничные, вышитые рубахи» Уилл купил себе местную голубую рубаху с парой дельфинов на спине неделю назад на местной ярмарке, а на Майке была белая рубаха с розовыми лотосами и карпами — традиционный орнамент для русалов, подарок мамы на восемнадцатилетие. Он выгуливал ее пару раз от силы, как-то не было поводов. Ближе к пляжу все становилось громче и громче, а народ лился сплошным потоком, с трудом вмещаясь в небольшую набережную. На небольшой сцене на берегу выступали барды — и эльфийки и хафлинги, все танцевали и хлопали в ладоши, везде горели костры, у бойких товарок можно было купить маршмеллоу, уже нанизанные на палочки между двух печенек, пирожки с ягодами и разбавленное вино. На входе на пляж продавались цветочные ожерелья, которые были символом хорошего года. Так что они украсили себя цветами под ободряющие, но уже немного усталые улыбки продавщиц, сделали пару магических карточек на память (Уилл освоил это заклинание в столице в первый же месяц) и отправились искать место проведения чемпионата по думбо — они еще несколько дней назад решили, что участвовать не будут, так как шанс выиграть у местных драконорожденных был мизерным, а вот посмотрят с удовольствием. Так оно и было. Майк стоял в толпе зрителей, практически прижатый к Уиллу, и чувствовал, как загорается воодушевлением вместе с ним. Это была разительная разница с прошлый годом, когда он чувствовал себя в этой толпе так одиноко. Сейчас же они переглядывались, обсуждали шансы соперников на победу, болели за выбранных (практически всегда за одних и тех же) и кричали вместе со всеми от радости и поражения. В итоге они остались досмотреть до самого финала, чтобы увидеть победителя. Уиллу показалось, что он сорвал голос, крича «Давай, давай!» Габриэлю, метису табакси. Не то, чтобы они были сильно знакомы, но Габриэль иногда показывал боевые и акробатические шоу для прохожих иногда на тех же улицах, где они проводили пленэры, и они перебросились парой фраз как-то. Майк болел за него же — как и большинство присутствующих. Габриэль был симпатичным и общительным котом, который давно жил в Фэллон-Тинхеасе. Так что когда он выиграл у коренастого и хмурого драконорожденного, они традиционно прыгали, чтобы выразить свою радость, орали и обнимались, хлопая друг друг по спине… Пока Уилл не понял, что слишком сильно и долго прижимает к себе Майка. Он опустил его на землю и отстранился, улыбаясь и пытаясь сделать вид, что все в порядке и как обычно. Кажется, Майк все-таки тоже чувствовал себя немного неловко. — Эмм, пойдем поедим? Я наверное, проголодался, — Уилл ляпнул первое, что ему пришло в голову. — Ааа…да, да, точно, я тоже давай, — Майк оглянулся в поисках подходящего места. — О, вон там смотри, кажется, продают кнедлики, — Уилл схватил его за руку и нырнул в толпу. А потом они ели горячие кнедлики, обжигаясь, пытаясь разговаривать с набитыми ртами и смеясь. А потом смотрели на девушек с венками, одетых в соломенные юбки, и танцующих традиционные танцы океанских хафлингов. А потом начались костры и огненные и магические шоу. В общем вечер шел отлично. До общих танцев. Вот где-то там все и пошло насмарку. — Ты хочешь потанцевать? — Уилл нерешительно посмотрел на Майка, когда они дошли до танцевальной поляны. — Я? Нет, наверное нет, — Майк покачал головой, но тут к ним подбежала милая рыжая девушка с веснушками и венком из оранжевых цветов на шее, в пышной зеленой юбке чуть ниже колена, из-под которой виднелись белые кружева нижнего подъюбника, и с лукавым взглядом протянула Майку руку, чуть не подпрыгивая от нетерпения и праздничной взбудараженности: — Потанцуем? Майк тормозил, оглядываясь на Уилла за поддержкой, но Уилл с улыбкой настойчиво мотнул головой, дескать, иди, самое то сейчас потанцевать. И Майк пошел. Хотел ли Уилл смотреть, как Майк танцует с красивой девушкой? Нет, конечно, нет. Но он знал, что такое быть хорошим другом. Хороший друг помогает своему другу найти себе девушку. Он его поддерживает. Так что Уилл заткнулся, отправил его танцевать, и теперь не отрываясь смотрел, как Майк улыбается и немного неуклюже кружит смеющуюся девчонку среди других пар. — Смотрю, ты знаешь толк в мазохистских развлечениях. — А? — Уилл растеряно повернулся. Парень рядом с ним был старше его лет на пять или семь. Можно сказать, что это был молодой, слегка небритый мужчина с зелеными глазами. Венок из одуванчиков был у него для разнообразия на голове, рубашка из льна шоколадного цвета практически обтягивала его мускулистое тело и подчеркивала загар. Он протянул ему бумажный стаканчик с элем, оставив себе второй. Его взгляд выражал полное понимание того, что сейчас происходит с Уиллом. — Я говорю, что иногда мы сами себе роем яму и не можем остановиться, да? Меня зовут Брайен, — сильное рукопожатие Брайена ощущалось, как спасательный круг, за который Уилл мог зацепиться, чтобы хоть немного переключиться с картинки, в которой он вот-вот должен был потерять Майка снова. — Брайен? — Уилл попытался улыбнуться, — да, пожалуй, именно так мы иногда и делаем. Меня зовут Уилл. — Я знаю, что это такое, Уилл. Проходил через это, — Брайен отпил эль и покивал головой, — но знаешь, к чему я в конце концов пришел? — К чему? — Уилл стрельнул глазами в сторону, словно ему надо было убедиться, что Майк еще там, но потом вернулся к новому знакомому. — К тому, что нам нужны люди, с которыми мы понимаем друг друга. Люди, которым нужно то же, что нужно нам самим, понимаешь? Уилл словно провалился в его взгляд, который, кажется, понимал его всего до мозга костей, со всеми его подростковыми метаниями и влюбленностью, и жаждой мужских рук и тела, которой нельзя было поделиться практически ни с кем. Он знал этот взгляд — в столице было гораздо больше геев, так что они узнавали друг друга по самым разным признакам, и это всегда были драгоценные встречи. Не то, чтобы слишком редкие, нет, как раз в столице он понял, что своих вокруг него достаточно много, но все равно это каждый раз было что-то ценное. Особенно здесь, на празднике, где вокруг царили гетеросексуальные парочки, а Майк танцевал с девушкой. Брайен словно предлагал ему свою помощь. Сильный и симпатичный, и понимающий его с полуслова. И, кажется, если Уилл не растерял свою способность читать по телам и взглядам, заинтересованный в нем. — Ты ведь недавно в городе? — Да, приехал…к другу на лето, — он посмотрел ему прямо в глаза и не сомневался ни на секунду, что Брайен понял все правильно. — Как тебе Фэллон-Тинхеас? — Приятный городок. Мне нравится его рисовать. — Ты рисуешь? Класс. Обожаю творческих людей. Сам-то я скорее ремесленник. Отслужил свое в Отряде лет семь, а сейчас вот осел в этом городке и вот уже три года. Руки у меня из нужного места растут, а это везде пригодится. Кому штакетник поправить, кому стол сколотить для трактира, кому люльку для малыша. Люблю работать с деревом, — Брайен добродушно улыбнулся. — Был в отряде? Рыцарем? — Уилл подумал, что вот оно что. За Брайеном чувствовалась прямота и военная выправка, но при этом он был открыт и дружелюбен, в нем было много тепла. — Так заметно, да? — мужчина рассмеялся. Через пять минут они болтали так, словно были знакомы уже сто лет. С ним было легко. Уилла немного отпустило все напряжение последних дней. Рядом с Брайеном ему не нужно было притворятся, он мог быть тем, кто он есть. Не нужно было прятать чувств и делать вид, что все в порядке. Мужчина осторожно стряхнул с его плеча божью коровку и пару раз провел по руке, не скрываясь. Уилл запнулся, глядя в его глаза. Ему не показалось. Он нравился Брайену. Очередная песня закончилась, он привычно повернулся глянуть, как там Майк, и наткнулся на его глаза. В них было столько растерянности и боли, что Уилл провалился во флэшбэк времен Изнанки, когда Майк терял Эл, а он, Уилл был рядом и совершенно не понимал, как он может помочь. Уже через минуту Майк, который протанцевал уже пару-тройку танцев и явно отлично чувствовал себя в компании трех подруг, подошел к ним с совершенно убитым лицом, на ходу попрощавшись с девушками. — Что-то случилось? — Все в порядке, — Майк протянул руку Брайену, пожал ее, обменялся дежурными приветствиями и снова повернулся к Уиллу: — Я, кажется, хочу пойти домой, — его безжизненный взгляд совершенно не тянул на «все в порядке». Что-то стряслось. Стряслось что-то плохое. — Я с тобой. — Нет-нет, оставайся. Я в порядке. Просто устал и пойду домой, — Майк повернулся и пошел прямо через толпу. Уилл повернулся к мужчине с растерянностью и сожалением. — Я все понимаю, — Брайен покачал головой, — но обещай мне, что мы выпьем кофе как-нибудь на следующей неделе. Знаешь переулок матушки Золотошвейки? Там у нас как раз рядом кондитерская лавка «Вишневый кот» с отличными пирогами. Приходи в любой день. У меня на воротах дракон из дерева вырезан и написано, что мастерская Брайена. Не перепутаешь. Я буду ждать. Он взял его руку и накрыл своей, глядя прямо в глаза. Брайен проявлял свою симпатию так просто и открыто, что Уилл чувствовал себя ошеломленным. Нет, он ходил в гей-трактиры в Столице, но было в Брайене что-то еще. Он был искренним, спокойным, сильным, уверенным…кажется, этот бывший рыцарь действительно ему нравился. Уилл еще раз пробормотал «Извини», явно сожалея о том, что приходится прерывать разговор, а потом повернулся и начал пробираться сквозь толпу, пытаясь найти макушку Майка, возвышающуюся над толпой, чтобы не потерять его из виду. *** Он догнал его уже на выходе с набережной. Просто догнал и пошел рядом. Майк смотрел в землю и был потерянным. Уилл его много раз видел таким. Но тогда это было связано с Эл. Что случилось сейчас? Они просто молча шли по ночному городу, освещенному круглой крупной луной середины лета, шум праздника затихал вдали, пока не затих совсем. Теперь их сопровождали звуки цикад с одной стороны и шум волн океана с другой. Где-то ближе к дому он почувствовал, как Майка немного начинает отпускать. Может быть дело было в том, что уже пятнадцать минут они шли рядом в одном ритме и темпе. По крайней мере Уиллу всегда становилось легче от таких их совместных прогулок. Начиная с младшей школы. Они по-прежнему молчали. Он совершенно терялся в догадках, что могло случиться за те пять минут, когда он разговаривал с Брайеном, но было ощущение, что Майка сейчас бесполезно спрашивать. Они спустились вниз по тропинке, и он уже обрадовался, что они дошли до дома, как Майк прошел мимо двери прямо на пирс и сел, свесив ноги в воду. Уилл сел рядом. Волны мерно разбивались о берег, небо было крупно усыпано звездами. — Ты зря со мной пошел, — голос Майка звучал непривычно глухо, — мне надо поплавать. Оставь меня, ладно? Я приду через пару часов. Все в порядке. И вот тут Уилл испугался. Он представил, как он ночью ждет Майка, который в неадекатном состоянии отправился куда-то в океан, и не может ничего сделать, и почему-то разозлился. — Ничего не в порядке. Ты не в порядке, Майк. Скажи мне, что случилось. Майк молчал. Уилл пытался подобрать хоть какой-то аргумент, почему ему нужно знать, когда Майк повернулся к нему, и прижался лбом к его лбу, и положив руку ему на затылок. Он чувствовал его дыхание на своем лице. От него пахло мятой и немного кокосом. Майк явно собрался с духом, чтобы сказать: — Я не знаю, Уилл. — Что? — Уилл был ошарашен. — Я не знаю, что случилось, Уилл, — Майк немного сжал руку на его затылке, как будто прижимая его больше к себе. — Я просто повернулся, увидел тебя с этим парнем и что-то случилось. Как будто из меня весь воздух выкачали. — С Брайеном? — Уилл нахмурился, — но почему? — он попытался отодвинуться, чтобы нормально поговорить, но Майк явно не хотел менять положение, так что они так и сидели. — Как будто я сейчас потеряю тебя. Потеряю тебя также, как потерял Эл. Как будто я не хочу, чтобы кто-то стоял рядом с тобой и разговаривал. Сердце Уилла заколотилось. — Тебе стало плохо, потому что я разговаривал с Брайеном? — Да. Я же сказал, что все в порядке. Просто почему-то…почему я…это странно. Я знаю, что все в порядке. Я не понимаю, почему. Мне было больно, как будто я теряю тебя. — Ты…- Уилл запнулся, но все-таки выговорил, — ты ревновал меня? — Это ведь неправильно, да? — Майк продолжал говорить ему, уткнувшись в него лбом. — Это что-то странное. Я не понимаю. Я ведь не потеряю тебя, если, — Майк сделал долгий вдох, — если у тебя появится парень. Но мне почему-то больно думать об этом. Уилл поднял руку — она практически дрожала — кто знает, может быть дело было в том, что ночной ветер был довольно прохладным, а они были одеты в легкие рубашки, а может быть в чем-то другом, но он положил руку на лицо Майка и провел рукой по щеке. — Ты не хотел, чтобы Брайен и я… — Уилл замолчал. Майк помотал головой. Уилл подумал, привстал, сел верхом на ноги Майка и обнял его. Майк обнял его в ответ и уткнулся в его плечо лицом. — Я совершенно жалкий друг, да? Уилл качал головой и перебирал его волосы и вдыхал их запах, чувствуя какое-то умиротворение. Может быть все дело было в шуме волн океана. А может быть в том, как Майк обнимал его, прижимая к себе. — Ты просто не хочешь терять меня. Пойдем домой, Майк, мне холодно. Майк вздохнул и покорно начал подниматься. Они зашли в дом, и Уилл уже собирался зажечь лампы, как Майк остановил его: — Подожди. Не хочу свет. Можешь обнять меня? — Конечно, — Уилл обнял Майка. Они стояли в темном коридоре и он поглаживал его по спине. — Я хотел быть на его месте, понимаешь? — Что? Что ты имеешь в виду? — Уилл растерялся. — Я хотел, чтобы ты смотрел на меня так. Улыбался мне так. — Как? — Я не знаю, — Майк поднял голову и так получилось, что эти слова он практически прошептал ему на ухо. Уилл чувствовал его теплую щеку, он поднял руку и провел по его голове, успокаивая. — Я здесь, Майк. Я улыбаюсь тебе каждый день. — Я знаю. Но мне было больно видеть, как ты улыбался ему, как будто он отнимет тебя у меня. — Меня никто у тебя не отнимет, Майк, — Уилл грустно улыбнулся в темноте. — Можно ты сегодня поспишь со мной? — Конечно, — Уилл не совсем понимал, что происходит с Майком, но «поспи со мной» не нуждалось ни в каких объяснениях — все они после Изнанки периодически встречались с паническими атаками. Они поднялись наверх, не включая свет на первом этаже, по очереди умылись перед сном и улеглись в постель. У Майка в комнате была двухспальная кровать, явно рассчитанная на супружескую пару, он вытащил еще одно одеяло из шкафа для Уилла. Майк придвинулся к нему поближе и нашел его руку в темноте. Уилл повернулся к нему, и положил на него вторую руку, мягко поглаживая по плечу. — Все в порядке, Майк. Я здесь. Майк вздохнул и придвинулся еще ближе, обхватывая его рукой, и устраивая свою голову на его плече. Уилл почувствовал себя очень странно — они обнимались иногда, но никогда Майк не делал такое в кровати, когда они оба оставались в одном нижнем белье. Но Майка явно отпускало напряжение, поэтому Уилл ничего не сказал. Значит, так ему лучше. Это достаточная причина. Тут Майк положил свою ногу на его бедро, и Уилл запаниковал, потому что несмотря на тонкое одеяло, которым он был укрыт, такая близость Майка могла быть чревата его чисто физиологической реакцией. Он пытался понять, под каким предлогом попросить Майка отодвинуться, и в этот момент почувствовал руку на своей груди. — Я…- он вдруг почувствовал как колотится сердце Майка, который обхватил его практически руками и ногами, уткнувшись ему в шею. Он чувствовал его взволнованное дыхание, и замер, не понимая, что происходит и что ему делать. — Я так боюсь тебя потерять, — Майк медленно, словно автоматически гладил его по руке, по груди и шее, и кажется, даже не осознавал, что он с ним делает, — Уилл, прости, я не понимаю, что со мной происходит. Уилл замер и перестал дышать, понимая, что его физиологическая реакция на Майка в такой ситуации только вопрос времени. — Ты приехал и я вдруг понял, насколько мне тебя не хватало. И когда я думаю, что ты захочешь уехать, или у тебя появится кто-то. Я не думал, что мне будет так больно, когда я увижу тебя рядом с кем-то. Это правда странно, тупо, нелепо. Прости, мне так жаль, я веду себя очень тупо. — Тшшш, Майк, все в порядке, — он обнял его, прижимая к себе. Майк обхватил его руками и затих. Постепенно его дыхание выровнялось. Но когда Уилл думал, что теперь все в порядке, он вдруг почувствовал, как Майк продолжает медленно поглаживать его кончиками пальцев по голой коже плеча. Это было мягкое, почти медитативное ощущение в теплой тишине спальни. Он чувствовал его дыхание на своей шее и кончики пальцев на своей руке. Осознание приходило очень медленно, но когда его затопило пониманием, сердце чуть не выскочило из груди. — Ты сказал, что хотел оказаться на его месте? — он практически прошептал это. — Да. — Чтобы я смотрел на тебя также, как на него? — Да. — И ты думал об этом, когда мы шли сюда? — Да. — Ох, Майк. Боюсь, что это он хотел бы, чтобы я смотрел на него так, как я смотрю на тебя. Майк продолжал мягко поглаживать его руку. Но атмосфера между ними поменялась. Если Уилл правильно понял, то Майк хотел…даже думать об этом было странно. Так что он не думал. Он просто стал повторять движения Майка, поглаживая его по руке также, как Майк поглаживал его. Медленно, словно автоматически. Словно в этом не было ничего такого. Майк придвинулся еще немного ближе, хотя он и так обнимал его, так что теперь он прижимался к нему всем телом, и его нога снова заползла на бедро Уилла, и Уилл чувствовал, как дыхание Майка снова становится чуть более глубоким и взволнованным. Он переложил руку на его голову, и заправил непослушную прядку за ухо, продолжая гладить волосы и словно невзначай поглаживая и его лицо и шею. Сердце колотилось как сумасшедшее. Майк подтянулся наверх, так, чтобы уткнуться лицом ему куда-то в области уха, а его колено теперь упиралось Уиллу практически прямо в пах. Мало этого — Уилл чувствовал его член, прижимающийся к его бедру. Уилл вдруг вспомнил слово «мамихлапинатапай» из языка океанских хаффлингов. Оно означало взгляд между двумя людьми, в котором выражается надежда каждого на то, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет делать первый шаг. Было бы странно ожидать от Майка первого шага, если сегодня он впервые обнаружил в себе какие-то желания. То, что он делал, было уже очень смело. Подумать, что Майк делал это для него самого — сама мысль об этом была возбуждающей. Уилл опустил руку и провел по спине Майка снизу вверх. И Майк податливо словно прильнул к нему, следуя за движением его руки. Уилл чувствовал, как его дыхание становится более глубоким и частым. Кровь начала приливать к низу живота. Он повернулся в темноте к Майку, и их лица оказались совсем рядом. Они соприкасались носами, а когда он прошептал, его губы практически касались его лица: — О чем ты думал? Майк провел рукой по его шее, собирая мурашки, а погладил теплой ладонью его по лицу: — Я думал о том, что не хочу, чтобы ты обнимал кого-то, кроме меня. Я думал о том, как ты целуешь кого-то, — он медленно потерся носом о его лицо, — и что я не хочу, чтобы ты целовал кого-то, кроме меня. Но ведь друзья не хотят такого от своих друзей. И я не гей, Уилл. Что это тогда? Что со мной происходит? — Я не знаю, — они продолжали изучать тела друг друга, Уилл поднял одеяло, чтобы они могли переплести свои ноги, и почувствовал, как Майк провел рукой по его пояснице и немного по ягодицам, — я не знаю, что это, Майк, но, возможно, тебе требуется больше времени, чтобы понять. — Да, я хочу понять, что это, Уилл, — Майк осторожно прикоснулся губами к его лицу, и Уилл почувствовал, как твердеет его член. Еще два невесомых, немного неуклюжих прикосновения, и новое обжигающее — к его губам. — Ты поможешь мне понять? Уилл позволил себе пройтись кончиком языка по его губам и попробовать их на вкус, прежде чем прошептал в ответ: — Конечно, Майк. Все, что тебе нужно, Майк, — следующие пять минут им было не до разговоров, они медленно смаковали процесс бесконечного поцелуя, исследуя рты друг друга, вдыхая запах друг друга и лаская тела друг друга. Уилл хотел чувствовать больше его кожи, но не хотел форсировать процесс, он не знал, готов ли к этому Майк. Поэтому его следующий вопрос был для Уилла большим облегчением: — Мы можем снять это? — ладонь Майка кружила по его ягодицам и члену сквозь ткань трусов уже несколько минут, заставляя его трепетать от прошивающих насквозь нежных ощущений. — Даааа, — Уилл наконец позволил себе запустить ладонь под нижнее белье Майка и стянуть эту преграду между ним и потрясающим ощущением мягких ягодиц и твердого члена Майка. Длинный, не очень толстый, Уиллу казалось, что он очень подходил Майку. Такой, какой должен был быть. Ему очень нравилось держать его в руках. Они оба громко дышали, Майк облизывал мочку его уха, и почему-то казалось, что это самая чувствительная его зона, от которой расходятся волны удовольствия. На самом деле волны удовольствия одновременно расходились и от его ягодиц, которые Майк сжимал в своих руках, и от члена, который явно хотел большего, пока Уилл терся им о ногу Майка — но на большее он пока не претендовал. Он был готов остановиться в любой момент, когда Майку будет достаточно. Позволение трогать Майка везде само по себе было для него блаженством — он ласкал его член, размазывая по головке текущую вязкую жидкость, поглаживая переход ствола в головку, двигая крайнюю плоть и проходясь по ее складочкам, чувствуя кончиками пальцев набухшие вены пульсирующего члена и раскрытую щель уретры. В темноте он не мог видеть, но у него был курс по скульптуре, в котором он понял, насколько чувствительны его руки, и сейчас ему казалось, что он словно может видеть своими пальцами, он запоминал и мог уже воспроизвести перед своими закрытыми глазам образ его члена. Он настолько увлекся этим процессом, что почти пропустил, как Майк снова и снова поглаживает и сжимает его ягодицы и проводит пальцев по складке между ними, словно не в силах оторваться, но и не решаясь зайти дальше. — Ты можешь коснуться меня глубже, — он немного прогнулся в пояснице, пытаясь дать понять, что он не просто не против. Он хотел бы почувствовать его пальцы там. — Только подожди, — обычно телекинез не был его сильной стороной, но сейчас в состоянии возбуждения от ласк Майка магия могла литься через край. Поэтому ему вообще не составило труда представить ящик своей тумбочки, баночку с мазью и переместить ее прямо к ним, приоткрыв усилием мысли дверь комнаты, чтобы она влетела повисла прямо перед Майком, чтобы он мог ее взять. — Это…с этим будет проще. Майк помедлил секунду, а потом взял баночку и зачерпнул оттуда крем. Прохладные влажные пальцы скользнули между ягодиц и Уилл уткнулся лицом куда-то в шею Майку, совершенно пошло оттопыривая зад. Это было стыдно и волнительно, но он действительно хотел этого. И когда Майк это понял, почувствовал по тому, как он замер, глубоко дыша, он обнял его, прижимая к себе за поясницу, и полностью сосредоточился на том, что делал. Он мягко поглаживал его вход, скользя пальцами вверх и вниз, с каждым разом надавливая чуть сильнее. Потом огладил его по кругу, еще раз и еще, пока Уилл не прошептал: — Пожалуйста, Майк, — он поглаживал его член, сжимая его в руке, и ритмично двигая рукой так, чтобы крайняя плоть обхватывала и снова оголяла головку, но все его ощущения были там, где Майк наконец проник в него одним пальцем — но и этого было достаточно, чтобы его дыхание сорвалось. Кажется, там было больше нервных окончаний, где бы то ни было. Ему нравилось чувствовать, как его отверстие становится шире, расширяется, подчиняясь пальцам Майка. Нравилось насаживаться на его пальцы, чтобы углубить эти ощущения. Как Майк подстроился под ритм движений его руки. Какое-то время они двигались в одном темпе, размеренно и мягко, а потом Уилл вздрогнул, когда Майк дошел до бугорка внутри него, который сделал его ощущения невероятно яркими, так что он задрожал от возбуждения, и они оба начали двигаться жестче, быстрее и сильнее. — Посмотри на меня, — Уилл поднял голову, и Майк приник к его губам, проникая языком глубоко в его рот, и прижимая его к себе за затылок. Яростное желание захватило их обоих. Они переплетались телами, перекатывались друг через друга, сжимая друг друга все сильнее и сильнее, практически до боли, уже не сдерживая стоны и поднимаясь все выше и выше к кульминации. Майк прикусывал его губу, Уилл запускал в него ногти, им хотелось чувствовать друг друга еще глубже, и еще. А потом в самый разгар бушующего между ними урагана, Майк замер с пальцами, глубоко внутри него, и начал мягко поглаживать его там, где был небольшой бугорок. Уилл был уже на пределе и готов умолять...неизвестно о чем, но "пожалуйста, Майк, Майк". Он не выдержал, взял его вторую руку и положил на свой член. Майк погладил его ствол и немного сжал головку. Уиллу казалось, что Майк играет на нем, как на каком-то инструменте, доводя его до исступленного экстаза. Мир взорвался перед его глазами. Оргазм захватывал его волнами, и каждый раз, когда его постепенно отпускало, он снова чувствовал вибрирующие пальцы Майка внутри себя и то, как он нежно прижимает его к себе, его губы и язык, мягко вылизывающий его шею, и его снова накрывало следующей волной, когда перед глазами темнело, а наслаждение было таким ярким, что его выгибало от удовольствия. Когда афтершоки отпустили Уилла, и тело стало таким мягким, словно он был водорослью в прибрежных водах, Майк взялся за свой член. Уилл обнимал его, ловил его стоны в темноте, и всем телом чувствовал, как он содрогается от оргазма, а сперма выплескивается, растекаясь лужицей на его животе. Его оргазм откликался в нем эхом, пронизывая его насквозь, как будто Майк позволил ему проживать его вместе с ним. А потом Майк наклонился и нежно поцеловал его. Он ласкал его рот языком медленно и безмятежно, и Уилл прижимал его к себе, чтобы гладить его кожу снова и снова, чтобы чувствовать его всем телом. Ему было страшно оторваться от Майка, как будто все это сейчас закончится, наступит утро и мир снова вернется в прежнее состояние, где он прячет свои чувства от Майка, а Майк забудет то, что случилось этой ночью, как будто бы этого и не было. Ведь не может же быть, что это происходит по-настоящему? Майк последний раз прикоснулся к его губам и отодвинулся. — Подожди, нам надо вытереть это все, — он встал и пару минут шуршал по всей комнате в поисках салфеток. Уиллу пришлось задействовать свою бытовую магию, чтобы высушить кусок простыни, и они провозились с этим минут пять, но потом Майк вырубился — что неудивительно. Уилл думал, что не заснет до утра, но и его отрубило через пару часов. Он просто не мог уже волноваться, прокручивая возможности того, как Майк «забудет» то, что произошло. Или скажет, что он понял, что это было просто какое-то наваждение. Когда он проснулся, солнце стояло почти в зените, а Майка не было дома.