Род Патил

Весна 1984 года принесла на Британские острова непривычно теплое солнце, заставив расцвести сады Кенсингтонской резиденции индийского посла. Апрель ознаменовался большим событием — старшему сыну Абхая и Кассандры, Каю, исполнялось семь лет. На этот раз рамки семейного круга были раздвинуты, Абхай решил использовать этот день, чтобы окончательно закрепить за своей семьей статус центра притяжения для новой, опомнившейся после войны аристократии. На ухоженных зеленых лужайках усадьбы Патил собрался весь цвет чистокровного Лондона. Здесь были Нотты, возглавляемые все еще бледным, но благодарным дедом, Малфои в своем неизменном ледяном величии и влиятельные Паркинсоны. Праздник дышал роскошью, но при этом оставался удивительно спокойным и светлым — Англия смаковала мирные времена. На залитой солнцем поляне у живой изгороди звенел детский смех. Главными героями этого дня были именинник Кай, его сверстник и лучший друг Дерек Паркинсон, наследник своего рода, и шестилетняя Ива, дочь Аарава, которой тоже совсем скоро должно было исполниться семь. Кай и Дерек сдружились за последний год настолько, что понимали друг друга с полуслова. Сегодня они устроили соревнование по поимке магических золотых снитчей-бабочек. — Дерек, заходи слева, к кустам роз! — азартно командовал семилетний Кай, его темные глаза азартно блестели. В его осанке уже угадывалась порода Патилов, но сейчас он был просто счастливым мальчишкой. — Ловлю! — отозвался Дерек Паркинсон, черноволосый, подвижный мальчик, бросаясь наперерез сияющему насекомому. Ива Патил, бывшая среди них маленькой судьей, сидела на резной скамеечке, строго скрестив руки на груди. Рядом с ней лежала стопка пергаментов, где она аккуратно вела счет. — Никакой магии, мальчики! — звонко предупредила Ива, забавно надув губы. — Папа сказал, если кто-то из вас попытается призвать бабочку манящими чарами, я аннулирую все очки! Кай обернулся и весело подмигнул кузине: — Обижаешь, Ива! Патилы выигрывают честно. Дерек, хватай её! Чуть поодаль, у старого дуба, расположилась другая, более старшая и серьезная группа детей. Десятилетний Викрам и девятилетний Реян, сыновья Аарава, держались с особым достоинством — ведь они вовсю готовились к Уагаду. К ним присоединились дети их возраста, среди которых выделялась умница Элиза Флитвик, дальняя родственница профессора заклинаний Хогвартса. Викрам показывал ребятам тот самый индийский компас, подаренный дядей Абхаем, и объяснял, как хрусталь на его пальце реагирует на колебания природной магии. — Видишь, Элиза, — спокойно и рассудительно говорил Викрам, демонстрируя девочке сияние кольца. — Магия разлита в воздухе. Если уметь правильно дышать и концентрировать волю, палочка становится не нужна. Элиза Флитвик, поправляя съехавший набок бант, завороженно смотрела на светящийся хрусталь. — Мой дядя Филиус говорит, что магия без палочки это сложнейший раздел. Которые требует очень высокой концентрации и именно поэтому много веков назад наши предки отказались от неё и изобрели палочки. Вас правда будут учить этому в Африке? Это потрясающе! Реян, сидевший на траве, победно улыбнулся: — Еще бы! Мы с братом привезем оттуда такие чары, что в Хогвартсе все удивятся. А в тени раскидистого шатра, на пушистых коврах, устроилась самая младшая и очаровательная компания. Трехлетние близняшки Парвати и Падма вместе с четырехлетним Сэмюэлом и маленькой Тарой, которой было уже три принимали «гостей». Именно здесь маленькие леди впервые познакомились с Драко Малфоем — белокурым, трехлетним мальчиком, который сидел с подчеркнуто важным видом, явно стараясь подражать своему отцу Люциусу. Рядом с ним весело щебетали их маленькие подруги, Дафна и Астория Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Малышка Тара с любопытством разглядывала Драко. — Белый, как снег, — серьезно констатировала Тара, указывая пальчиком на платиновые волосы Малфоя-младшего. Люциус Малфой, стоявший неподалеку с бокалом вина, тихо хмыкнул, а Нарцисса лишь прикрыла рот веером, пряча улыбку. Дафна Гринграсс в это время протягивала Парвати и Падме фарфоровую куклу: — Смотрите, она умеет закрывать глаза, когда ложится. Давайте играть вместе! — Давайте! — в один голос отозвались близняшки Патил, мгновенно принимая Дафну и Пэнси в свой круг. Детская непосредственность быстро стерла светские условности, и вскоре малыши уже дружно строили замок из заколдованных кубиков, которые с тихим писком летали вокруг Драко. Взрослые леди — Прия, Нарцисса Малфой и леди Диана Паркинсон, сидели чуть поодаль, наслаждаясь прохладными напитками. Кассандра, чей живот уже был очень большим, отдыхала в плетёном кресле. Её лицо светилось мягким, умиротворенным теплом. Она переглядывалась с Прией, и в этих взглядах читалась абсолютная уверенность, их дети закладывали фундамент союзов, которые через годы изменят баланс сил в этой стране. Праздник прошел безупречно, оставив после себя шлейф приятных воспоминаний и укрепив позиции Патилов в высшем свете. А ровно через месяц, в цветущем и ласковом мае 1984 года, Кенсингтонскую усадьбу оглушил новый, долгожданный крик новорожденного. Кассандра рожала дома, под строжайшим и чутким контролем Аарава, который не отходил от постели невестки ни на шаг, контролируя каждое изменение её магического фона. Абхай, вопреки своей обычной ледяной дипломатической выдержке, измерил шагами весь коридор второго этажа, едва не протерев ковер до основания. Когда двери наконец отворились, Аарав, устало вытирая руки полотенцем, улыбнулся брату: — Проходи, отец-герой. Всё прошло безупречно. Она сильная, как и все Нотты, а ребенок… ребенок прекрасен. Абхай на негнущихся ногах вошел в залитую майским солнцем спальню. Кассандра, уставшая, со влажными светлыми волосами, лежала на высоких подушках. В ее руках был маленький, завернутый в тончайший индийский шелк сверток. Она подняла глаза на мужа, и в них светилась чистая, победная гордость. — Познакомься со своим четвертым сокровищем, Абхай, — тихо произнесла она. Мужчина опустился на край постели, бережно принимая малыша на руки. Темные, густые волосики, крошечные пальчики и удивительно спокойный, мудрый взгляд новорожденного — на свет появилась маленькая Кавья Патил. Четвертый ребенок этой ветви, рожденный в мире и абсолютном счястья своей семьи. Абхай прижал дочку к груди и нежно поцеловал Кассандру в лоб. Весна 1984 года окончательно утвердила их триумф. Род Патил рос, креп и забирал себе это будущее, шаг за шагом, ребенок за ребенком.

***

Майское утро встретило Кенсингтонскую усадьбу легким шорохом трансгрессионных чар. На специально отведенной площадке в глубине сада, прямо у раскидистых розовых кустов, воздух на секунду сгустился, закружился вихрем, и с негромким хлопком из пространственной воронки ступил Амит Патил. Тяжелый серебряный порт-ключ, в виде старинной индийской статуэтки, затих в его сухой, сильной ладони. Глава рода Патил прибыл в Англию лично, чтобы благословить новорожденную внучку и обнять сыновей. Амит выглядел величественно, длинная шелковая мантия цвета грозового облака, расшитая серебряной нитью, безупречно завязанный тюрбан и мудрый, проницательный взгляд темных глаз, который мгновенно подмечал любую деталь. Несмотря на долгий перелет через чародейские коридоры, в его осанке не было и тени усталости — лишь несокрушимая воля человека, твердо держащего в руках бразды правления родом. Встречать деда высыпали абсолютно все. Первыми к нему навстречу, сдерживая мальчишеский порыв побежать, чинно и гордо вышагивали старшие сыновья Аарава — Викрам и Реян. Время летело стремительно. Май 1984 года принес свои изменения, Викраму исполнилось уже десять лет, и в его чертах все отчетливее проступала суровая зрелость будущего мага Уагаду. Реяну было девять, и он ни на шаг не отставал от брата, стараясь держаться так же статно. — Приветствуем тебя, дедушка, — в один голос произнесли мальчики, склоняя головы в традиционном восточном поклоне. На пальце Викрама тускло блеснуло хрустальное кольцо-проводник. Амит тепло улыбнулся, и суровые морщины у его глаз разгладились. Он положил ладони на плечи внуков, ощущая, как они окрепли за этот год. — Вы растете быстрее, чем бамбук в Бомбее, — глубоким, ровным голосом произнес он. — Хорошая осанка, Викрам. Я вижу, тренировки твоего отца не проходят даром. Следом из дверей усадьбы показался Абхай, на чьем лице впервые за долгое время блуждала искренняя, счастливая улыбка, и Аарав, бережно придерживающий под локоть Прию. Младшее поколение семьи Патил плотным кольцом окружило деда. Шестилетняя Ива — серьезная, умная девочка, которой в сентябре должно было исполниться семь, вежливо присела в реверансе. За ней прятались близняшки Парвати и Падма. Малышкам скоро, в августе, должно было исполниться четыре года, и они, одетые в одинаковые шелковые платьица, с любопытством разглядывали вышитый подол дедушкиной мантии. Тут же крутился именинник прошлого месяца, Кай, и его брат Сэмюэл, которому в сентябре исполнится пять. Сэмюэл тащил за руку трехлетнюю Тару. Маленькая упрямица, чье четырехлетие ожидалось только в декабре, гордо несла в руках сорванный розовый бутон, собираясь подарить его деду.

***

Праздник в честь прибытия главы семьи и рождения маленькой Кавьи Патил решили устроить в большой парадной зале Кенсингтона. Столы ломились от изысканных блюд, здесь были и традиционные индийские сладости, присланные кухонными эльфами из Дели, и изтонченные европейские закуски, которые так любила Кассандра. Сама молодая мама, уставшая, но невероятно красивая, сидела на почетном месте в мягком кресле, укрытая кашемировым пледом. Рядом с ней стояла колыбель из белого ясеня, окутанная защитными чарами. Когда Амит Патил подошел к колыбели, в зале воцарилась благоговейная тишина. Даже шумные близняшки Парвати и Падма затихли, затаив дыхание. Кай и Сэмюэл на цыпочках подошли ближе, чтобы видеть сестру. Амит наклонился над младенцем. Маленькая Кавья, которой не было еще и нескольких дней от роду, тихо спала, посапывая крошечным носом. Пожилой мужчина протянул руку и аккуратно коснулся длинным пальцем ее мягкой щечки. Его родовая магия — древняя, глубокая, пахнущая согретой солнцем землей, мягкой невидимой волной окутала колыбель, сплетаясь с защитными заклинаниями Аарава. — Приветствую тебя в нашем доме, Кавья Патил, — негромко, но так, что голос разнесся по всей зале, произнес Амит. — Ты родилась под счастливой звездой, дитя. Твой отец построил для тебя крепость, твой дядя хранит твое здоровье, а твои братья и сестры станут твоей нерушимой стеной. Блаженны будь твои дни. Кассандра, наблюдавшая за этим, благодарно кивнула свекру, а Абхай незаметно сжал ладонь жены под столом, разделяя с ней это мгновение абсолютного торжества. Вечер потек плавно и радостно. Дети, быстро устав от официальной части, устроили свою маленькую штаб-квартиру в соседнем зале. Викрам и Реян с важным видом рассказывали Каю о том, какие книги они прочитали по астрономии, а Кай в ответ хвастался новой стратегией в шахматах, которой его научил отец. Ива пыталась усадить рядом с собой непоседливого Сэмюэла, чтобы показать ему картинки со светящимися бабочками, пока близняшки Парвати и Падма вместе с Тарой строили из подушек «дворец для маленькой Кавьи». Амит сидел во главе стола между Ааравом и Абхаем. Перед ними стояли бокалы с выдержанным вином, а Прия ласково разливала чай со специями. — Вы проделали колоссальную работу, сыновья, — тихо произнес Амит, обводя взглядом шумную, счастливую ораву внуков. — Я смотрел отчеты министерства магии Дели. Наше влияние в Европе растет исключительно благодаря вашей сплоченности. То, как Абхай держит в руках этих английских лордов, и то, как тебя, Аарава, уважают в Мунго это лучшая награда для меня. — Мы просто делаем то, чему ты нас учил, отец, — ответил Аарав, с улыбкой глядя на Прию, которая в этот момент вытирала салфеткой испачканный в креме нос маленькой Падмы. — Наша семья пустила здесь корни. И эти корни дают сильные побеги. — Новое время принадлежит им, — добавил Абхай, кивая на детей. Его взгляд остановился на колыбели новорожденной дочери. — Пусть Дамблдор удерживает свой Визенгамот, а Министерство строит иллюзии мира. Настоящая сила сейчас растет в этих стенах. Майский вечер 1984 года медленно угасал, уступая место теплой весенней ночи. В окнах Кенсингтонской усадьбы горел мягкий, уютный свет. Три поколения семьи Патил собрались под одной крышей, празднуя новую жизнь, мир и свое нерушимое, вечное единство.

***

Июньское солнце 1984 года лениво прогревало террасу загородного поместья Аарава. Амит Патил уже улетел обратно в Дели, оставив после себя шлейф отцовского благословения и ощущение выполненного долга. В доме наконец-то воцарилась умиротворяющая, сонная тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотом цикад и возней детей на заднем дворе. В тот полдень Аарав и Прия сидели на открытой веранде. Прия неспешно наливала прохладный лимонад с мятой, а Аарав, откинувшись на спинку плетёного кресла, задумчиво крутил в руках тяжелый серебряный перстень. — Прия, — негромко позвал он, дожидаясь, пока жена присядет напротив. — Я тут разговаривал со Сметвиком. В Мунго наступает затишье, большинство плановых операций я закрыл. Я хочу уехать. Всем вместе. В Грецию, на побережье. Прия удивленно вскинула брови, отставляя кувшин. — В Грецию? Вся наша орава? Аарав, близняшкам в августе только четыре исполнится, они же разнесут любой отель или поместье, которое мы снимем. Да и Ива… — Иве в сентябре уже семь, она у нас взрослая, разумная девочка, — мягко перебил её Аарав, подавшись вперед и накрывая её ладонь своей. — Парвати и Падма уже достаточно подросли, чтобы не капризничать из-за каждого пустяка. Прия, посмотри на Викрама. Ему десять. Через год, следующим летом, мы уже не сможем вот так просто собраться. Он уедет в Уагаду. Его не будет дома целых десять месяцев, понимаешь? Мы будем видеть его только на коротких зимних каникулах. Прия замолчала. В её темных глазах отразилась легкая, чисто материнская грусть. Она перевела взгляд в сад, где Викрам сейчас что-то увлеченно объяснял Реяну, указывая на верхушки деревьев. Реяну до школы оставалось еще два года, он пока наслаждался беззаботным детством, но Викрам… Викрам уже ментально готовился к долгому разлучению с домом. — Ты прав, — тихо вздохнула она, поворачиваясь к мужу с теплой улыбкой. — Время летит слишком быстро. Нам нужно это лето. Только мы и дети. Никакого Министерства, никаких светских раутов.

***

Греция встретила семью Патил оглушительным стрекотом средиземноморских цикад, сухим горячим ветром и пронзительной, невероятной синевой Эгейского моря. Аарав снял небольшую, уединенную каменную виллу на холме, окруженную оливковой рощей и зарослями цветущей бугенвиллеи. Здесь не было пафоса, обычный белый камень, деревянные ставни, защищающие от полуденного зноя, и терраса, спускающаяся прямо к уединенному песчаному пляжу. Магия в этом отпуске была сведена к минимуму. Аарав чарами лишь охлаждал воду в кувшинах да накладывал на детские плечи чары от солнечных ожогов, в остальном позволяя семье жить самой простой, приземленной жизнью. — Папа, смотри, какое прозрачное! — Реян, задыхаясь от восторга, бежал по мелководью, поднимая тучи брызг. — Там на дне косяк маленьких серебряных рыбок! Викрам, иди сюда, тут краб под камнем! Девятилетний Реян был в своем репертуаре, шорты мокрые насквозь, на носу — капли морской воды. Викрам заходил в воду медленнее, с достоинством. Он держался старшим, но стоило Реяну брызнуть в него пригоршней воды, как вся серьезность слетела, и мальчики с хохотом покатились по мелководью. Аарав сидел на берегу, расстелив большое полотенце, и с улыбкой наблюдал за сыновьями. На его коленях устроилась Ива. Она росла настоящей маленькой исследовательницей — вместо того чтобы плавать, она увлеченно собирала в подол легкого платьица разноцветную гальку и обточенные морем стеклышки. — Папа, а почему эти камни такие гладкие? — спросила Ива, протягивая отцу идеально круглый серый камушек. — Их кто-то специально шлифовал? — Их шлифует море, милая, — Аарав взял камушек, перебирая его в пальцах. — Столетиями волны бьют их друг о друга, убирая острые углы. Так же, как жизнь и учеба формируют характер человека. Ива понимающе кивнула, складывая находку в общую кучку, и побежала к матери, которая на краю пляжа строила замок из песка вместе с близняшками. Трехлетним Парвати и Падме песчаный пляж казался огромной песочницей. Они были абсолютно неразлучны. — Падма, не сыпь песок на маму! — строго пискнула Парвати, пытаясь удержать сестру за руку. — Я не сыплю, я строю башню для принцессы! — упрямо ответила Падма, усердно прихлопывая мокрый песок ладошками. Прия, сидевшая на песке прямо в легком хлопковом платье, со смехом перехватила обеих дочерей, дабы избежать стычек, девочки были до ужаса быстры на подъем и начинали сборы из ничего. — Ну-ка, строители, марш к папе, пора пить воду и прятаться под навес. Солнце уже слишком высоко. Вечера на вилле были наполнены особенным, тихим уютом. Когда спадала дневная жара, вся семья собиралась на деревянной террасе за большим столом. Аарав сам готовил простые ужины — свежую местную рыбу на гриле, запеченные овощи и сладкие греческие персики.

***

— Викрам, — обратился Аарав к старшему сыну, когда они сидели под звездным небом, а девочки уже засыпали в комнатах под мерный шум прибоя. — Ты понимаешь, что это наше последнее такое длинное лето вместе? В следующем году начнется совсем другая жизнь. В Уагаду будет трудно. Там нет эльфов-домовиков, которые убирают постель, и нет мамы, которая принесет чай. Десятилетний мальчик поднял взгляд на отца. Его темные глаза, такие же глубокие, как у Аарава, отражали свет свечи. — Я знаю, отец. Реян говорит, что мне повезло, но мне… мне немного страшно оставлять вас. И Иву, и маленьких. Они же совсем забудут меня, пока я буду там. Прия, сидевшая рядом, мягко притянула сына к себе, целуя его в висок. — Никто тебя не забудет, мой лев. Мы будем писать тебе каждую неделю. А твои сестры будут расти, зная, что их старший брат учится быть великим магом, чтобы защищать их. — И я буду присматривать за ними, пока тебя нет! — серьезно добавил девятилетний Реян, жуя персик. — Я уже почти умею считать быстрее Ивы, так что в доме будет порядок. Все дружно рассмеялись, уничтожая остатки грусти. Этот отпуск в Греции летом 1984 года выполнил свою главную задачу: он подарил им воспоминания, которые Викрам унесет с собой через год в далекие Лунные горы. Здесь, на теплом побережье, среди простых человеческих радостей, старшая ветвь Патилов сплотилась еще сильнее, готовая к любым изменениям, которые готовило им будущее.