чувства, что не размыть дождем, временем и расстоянием

| [два года назад, август 2024, Лос-Анджелес] • 04.07.2023 Кажется, мне снова придется писать сюда, потому что баскетбол уже не помогает. Мой Джуджу все-таки уедет. Я не верил, что так и случится, пока сам не схватил конверт. Ненавижу эту красную печать Сеульского универа. Как он может покинуть нас? Меня? Но я не могу сказать ему остаться. Я все еще помню его испуганные глаза три года назад, когда Фума впервые его познакомил с нами, а Джуджу практически ничего не понимал по-японски. И меня угораздило полюбить эта глаза, а сейчас они сияют в предвкушении учебы на родине. Как я могу эгоистично сказать ему «не уезжай»? Да и он не останется ради меня. Я бы не остался. Пусть едет и будет счастлив. Николас в который раз перечитывает заметку годовой давности, шурша плотными листами компактного скетчбука. Он ведет такие «дневники эмоций» уже несколько лет — его приступы агрессии однажды очень не понравились маме и она решила отвести сына к психологу (он плевался, но к одному совету все же прислушался, поэтому держит в руках уже десятый по счету блокнот), вот только эта запись от 4 июля 2023 года — первая и пока что единственная, которую он зачитал так, что знает наизусть. И это первый раз, когда он вспоминает ее, глядя не на мрачные высотки Токио, а на бесконечную водную гладь перед собой, и вдыхая соленый прохладный воздух. Николас сошел с трапа самолета не больше часа назад, и ему бы поторопиться на заселение в студенческом городке, но он не смог отказать себе в желании вдохнуть океанический бриз и доказать, что вот — он действительно сюда приехал. Кому доказать — неизвестно, потому что семья давно знала, что он не отступит от своей мечты и не откажется от приглашения в топовый вуз, друзья чуть ли не пинками отправили собирать чемодан, услышав, что его зовут на стипендию, а сам он поверил в реальность происходящего, как только самолет оторвался от японской земли. А Джуджу… Он в него верил безо всяких доказательств, и сообщение «Поздравляю, всегда знал, что у тебя получится!», прилетевшее, как только он получил новости, только подтверждает это. Новости из общего чата, конечно. У Николаса не хватило духа написать ему лично. • 13.07.2023 Я расскажу ему. Джуджу улетает завтра, и я себе не прощу, если отпущу его просто так. Он должен знать. Жаль, что получается вот так, но я хочу, чтобы он узнал и оставил это все (то есть меня — физически и морально) тут, в Японии. Пусть уезжает без недомолвок, он заслужил счастье и любовь, которые я не смогу ему подарить. Главное, не забыть сказать про его красивую улыбку. И про глаза, обязательно про глаза! Блять, я буду по нему скучать… В голове у Николаса совершенно пусто. Отсутствует такой привычный городской шум, преследовавший его в Токио, куда бы он ни пошел, и это непривычно. Будто надел наушники и не включил музыку — внешний мир приглушен и еле различим, но не перебивается мелодией, потому что здесь тишина. Даже визуально, потому что на улице нет большого количества людей или машин, — и Николас чувствует только какую-то необъяснимую безмятежность, продолжая перелистывать шероховатые страницы, даже не вслушиваясь в радио, включенное таксистом. • 13.07.2023 Рассказал. Наверно, я даже молодец — не заплакал ни разу, и, кажется, ничего не забыл. Вот только сейчас дышать трудно, тем более когда вспоминаю, что Джуджу сам плакал до моего прихода. Может, я невовремя заглянул… Хотя завтра я бы точно не смог, даже если бы вырвался от семьи. Я бы его не отпустил. Прижал бы к себе и стоял там, пока самолет не взлетит без него. Мой Джуджу, почему ты решил уехать?.. Кто еще будет рассказывать мне про этот ненавистный дождь с таким интересом и любовью в больших круглых глазах, чтобы я мирился с этой погодой? Николас щурится, вытаскивая из такси свой одинокий чемодан и поворачиваясь к огненно-рыжему закату. Он может сколько угодно говорить всем, что уехал в том числе и от дождей, потому что они ему не нравятся, но на самом деле он просто не может больше слышать эту барабанную дробь капель, если она не сопровождается довольным бормотанием Ыйджу под боком. А здесь баскетболист сможет не забивать этим голову — открытое небо, воздух, полный запаха сухой травы, и светлые пешеходные дорожки создают мощный и такой нужный контраст с серостью и сыростью Токио. • 17.07.2023 Уже три дня как я не могу просто наведаться в гости к Фуме и увидеть там тебя, Джуджу. Я скучаю. Но я рад слышать, что тебе там хорошо — спасибо, что не забываешь нас и все же появляешься в общем чате. Я и не надеюсь, что ты теперь когда-нибудь напишешь мне в личку, но ничего, у нас есть беседа на всех и твиттер. Кстати, Харуа себя странно ведет. Будто я ему что-то сделал? Но вроде нет, я пранковал только Таки и Юму. Ну, может, Маки еще немного — но он заслужил. Нечего было «по приколу» подкидывать в мою стиралку красный носок, блять, у меня теперь все белые футболки розовые… Николас мысленно радуется, что не забивал на уроки английского и не отмахивался от младшего с его вечными фразочками, и сейчас вполне спокойно регистрируется в административном здании. Выданная ключ-карта от будущей комнаты невесомая, но для Вана в ней заключено больше, чем просто пропуск на территорию. Это первый материальный знак принадлежности к этому городу, и баскетболист не скрывает гордой улыбки, когда открывает кошелек, чтобы уложить карту там. Взгляд на секунду задерживается на полароиде, который он сделал с друзьями полтора года назад — девять мальчишек, еще совсем юных, пытались тогда уместиться в одном кадре, — но скользит дальше, чтобы не задумываться о втором фото, лежащим под общим. На скрытой от посторонних глаз пленке — растрепанный и широко улыбающийся Ыйджу на фоне рассвета. Это фото Николас щелкнул через пару дней после того, как пришлось смириться с отъездом друга, и с тех пор оно — самое любимое в его коллекции. Настолько, что это уже скорее счастливый талисман. • 22.07.2023 Это нечестно, что Харуа рассказал Джуджу раньше всех! Но они такие с Маки забавные… Интересно, а у нас- Нет, нельзя об этом думать. Никаких нас не могло бы быть. Так вот, Харуа! Он походу просто нервничал, потому что должен был скрывать от нас всех эти отношения, поэтому так взъелся и стал острее. Но ничего, зато теперь за ними так весело наблюдать. Они милые. Джуджу, как же я скучаю… Нужный дом среди абсолютно одинаковых таких же находится со второй попытки и Николас, благодаря все на свете за существование лифтов, поднимается на третий этаж. Как ему объяснили, это здание и еще два ближайших — территория спортсменов, поэтому он не удивлен плакатам вокруг, приветливости немногочисленных соседей по дому и витающей в воздухе знакомой соревновательной атмосфере. С неким Эриком познакомиться не удается, но Ван, разглядев спортивную форму на сушилке и напульсники рядом с мячом на полу, делает вывод, что сосед тоже в баскетбольной команде. Как на это открытие реагировать — он пока не придумал, но надеется, что тот не будет соперничать с ним за место на паркете. Николас шустро раскладывает вещи из чемодана и, прихватив с собой дневник, выходит на улицу снова — он смог вырубиться в самолете на добрые восемь часов, и усталость пока не догнала его, так что можно использовать время с пользой и осмотреться. • 28.10.2023 Теперь и Кей-кун в отношениях… Кажется, в серьезных. Так странно, когда мы успели повзрослеть, чтобы думать о таких вещах, как партнеры на всю жизнь? Блять. «Вся жизнь с Джуджу» так хорошо звучит… Но он там уже учится, читает свои драгоценные книжки на родном языке, а я остался тут и думаю все же связаться с баскетболом. Нам не быть вместе. Вообще осень какая-то дурацкая. Депрессивная что ли? Мы даже с ребятами не видимся толком, все в своих делах. Ну, видимо, это чтобы я точно сосредоточился на баскетболе. Тренер сказал, что в декабре пойдут первые просмотры, и лучших он даже сам порекомендует в иностранные универы. Смогу ли я стать одним из этих лучших? Джуджу, мне не хватает твоего «Я знаю, что ты сможешь.» Николас усмехается, втягивая носом непривычный теплый воздух и наблюдая, как яркое солнце скрывается за горизонтом. — А ведь ты мне тогда так и написал, когда я пожаловался в беседе, — тихо выдыхает баскетболист, проводя рукой по недавно выжженным до блонда волосам. Идея сменить имидж пришла внезапно и Ван, не думая ни секунды, записался на осветление буквально за пару дней до самолета, не рассказав никому. Шок друзей, пришедших проводить его, он не забудет никогда, как и не сможет забыть боль, пронзившую сердце от уведомления на телефоне «Тебе идет, очень красиво!» от Ыйджу. Николас возвращается в дом, еле избегая столкновения в коридоре с, как оказалось позже, своим же соседом. Уверенный обмен рукопожатиями сменяется миллионом вопросов в голове, когда крепкий азиат чуть ниже него представляется на чистом английском как «Эрик» и добавляет, что он старше на два года, в прошлом семестре стал капитаном баскетбольной команды, а еще знает корейский как родной, потому что проучился в школе в Сеуле. От последнего факта Николаса пробирает дрожь, и он зачем-то выдавливает из себя: «А у меня лучший друг кореец, сейчас в Сеульском гуманитарном учится,» до того, как успевает сказать о себе что-то, кроме имени. • 25.12.2023 Харуа и Маки расстались. Кажется, им обоим плохо от этого. Я не понимал, зачем, но в прошлую субботу Харуа рассказал, и, наверно, я с ним согласен. А еще он, оказывается, знал, что я признался Джуджу. Видимо, ему надо было с кем-то поделиться… А у меня тут рождественское чудо. Мы сыграли уже три матча с просмотрами и сегодня пришли письма. А еще тренер все-таки рекомендовал меня. Я сижу и уже два часа смотрю на запросы от Сеульского и из Лос-Анджелеса. Я могу учиться в пяти минутах от университета Джуджу. Но не буду. Все еще не могу его выкинуть из головы, даже спустя полгода его отсутствия рядом. Хотя становится легче. Значит, Лос-Анджелес. Чтобы сердце не болело, я буду от него так далеко, как только смогу. На расстоянии 9,5 тысяч километров. Последнюю запись с того года Николас перечитывает уже при свете ночника, после освежающего душа и в прохладных новых простынях. Закрывает блокнот, прячет его в прикроватной тумбочке и, щелкая выключателем, накрывается одеялом с головой, позволяя одинокой горячей слезе скатиться по щеке и переносице. Не в его стиле — жалеть о принятых решениях, но сейчас он впервые задумывается, почему же так больно. Неужели он когда-то поступил неправильно?