Ничей

Ночь. Сон. Обрывок. Высота. Тэхен кричит. Шаг назад. Пустота. Чонгук просыпается в холодном поту. Сердце колотится где-то в горле. В груди — тяжесть. Парень сидит на кровати, сжимая простыню, и не может отдышаться. Что-то не так. Что-то всегда не так. Он смотрит на дверь. Приоткрыта. Как каждое утро. Чон закрывает её на ночь. Открывается сама. Или не сама. Парень встаёт. Ноги дрожат, голова тяжёлая. Простыня падает на пол. Коридор пуст. Дверь в спальню Тэхена закрыта — Чонгук слышит его дыхание. Ровное, спокойное. Спит. Он заходит в свою комнату. Закрывает дверь. Придвигает стул к ручке — на всякий случай. Не от Техена. От себя — чтобы не передумал посредине. К картине. Та самая. Лиловая. Лавандовая. Чонгук смотрел на неё каждый день, сам не зная зачем. Взгляд цеплялся. Пальцы чесались снять. Сейчас он снимает. Картина не тяжёлая. Чон ставит её на пол. За ней — стена. Пустая. Ничего. Сердце сжимается. Облегчение? Разочарование? Парень опускается на колени. Рукой проводит по стене. Гладко. Холодно. И вдруг — край. Еле заметный. Металлическая дверца, закрашенная в цвет стены. Маленькая. У самого пола. Чонгук дёргает. Щелчок. Громкий, как выстрел. Дверца открывается Внутри — папка. Пластиковая, потёртая. Он вытаскивает её. Руки не дрожат — это пугает больше всего. Открывает. Паспорт. Его. С фотографией — чужой, незнакомой. Он листает: имя, дата, подпись. Всё правильно. Всё его. Но он смотрит на это будто на чужое. Права. Истекли. Медицинская карта. Толстая, с печатями. Чонгук пролистывает. И в самом низу — конверт. Плотный. Тяжёлый. Пальцы ощупывают край. Чонгук не открывает. Дышит. Сердце замирает, стоит открыть его. Чонгук смотрит на буквы. На печать. На дату. Сидя на полу, в темноте. Лес шумит за окном. Где-то в доме — ни звука. Внутри — пустота. Как будто выключили всё. Он сидит так долго. Счёт теряется. Напряжение не уходит — оно становится плотным, как вода перед штормом. Он просто смотрит на бумагу, которая говорит, что его не существует. Свидетельство о смерти. Имя — Чон Чонгук.