Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Однако его выбор был непонятен остальным. Они не были против того, чтобы Цзян Ло покинул особняк Небесного учителя – ведь Фэн Ли контролировал его настолько строго, что даже они поражались. Просто они не ожидали, что Цзян Ло так легко, без лишних слов, решит порвать с особняком. Ведь Фэн Ли был самым молодым Небесным учителем за всю историю, нынешним первым человеком в метафизическом мире. Обычным людям было трудно даже взглянуть на Фэн Ли, не говоря уже о том, чтобы связать с ним свою судьбу. А титул «личный ученик Небесного учителя Фэна» гремел в мире, позволяя без труда получить несметные блага. И вот Цзян Ло так просто отказывается от этого. Цзян Ло не стал вдаваться в подробности своего решения, но офицер Линь, видимо, сам что-то додумал: он схватил руку Цзян Ло, растроганный до слёз, и сдавленно проговорил: – Цзян Ло, не волнуйся, государство станет твоей новой опорой. Действуй смело, у тебя не будет причин для беспокойства. Цзян Ло доверял государственным структурам. На заре своего создания любая организация полна жизненных сил, а коррупция в высших кругах метафизического мира достигла пика безумия – точно тьма перед рассветом. Гораздо лучше, чем позволить Чи Ю уничтожить метафизический мир, было передать управление в руки государства. Цзян Ло даже усмехнулся про себя. Они с Чи Ю – настоящие заклятые враги. Даже имея общую цель – разрушить старый метафизический мир, они стояли по разные стороны. Он выбирал заменить старые законы новыми, а Чи Ю – стереть всё в небытие. До чего забавно. Цзян Ло искренне так считал. Эти отношения, пропитанные обманом и взаимными подставами, но имеющие самую интимную сторону, были подобны яду, вызывающему привыкание. Договорившись с офицером Линем об общих принципах, тот засобирался уходить: – Нам ещё нужно провести задержания членов семей Ци и Чи. Все показания, которые дали Ци Юань и Чи Чжунъе, уже записаны, и нам предстоит проверить каждое слово. Ах да, и ваш однокурсник Ци Е тоже у нас – он ведь тоже из клана Ци, и мы не знаем, виновен он или нет. После тщательной проверки, если он окажется невиновен, мы его вскоре отпустим, не волнуйтесь. Ци Е с тех пор, как увидел смерть отца, пребывал в прострации. Гэ Чжу тихо вздохнул: – Он тоже жертва. Цзян Ло вспомнил деда Чи Ю, у которого отобрали духовное тело. Жертва? Возможно. Но Цзян Ло знал, что у каждого были свои боли. --- Когда суд закончился, до Нового года оставалось меньше двух недель. В честь события в тот же вечер Лу Юй пригласил всех в ресторан. Пили вино, закусывали. Цзян Ло размяк от тепла и алкоголя – с исчезновением угрозы со стороны семей Ци и Чи он позволил себе слегка захмелеть. Вернувшись домой, все крепко уснули. На следующее утро, в восемь часов, вся компания отправилась за новогодними покупками. Родители Лу Юя круглый год вели бизнес за границей, и в этом году они решили встретить праздник за рубежом, позвонив сыну и предложив приехать. Но Лу Юй отказался – он как раз в это время жевал бутерброд и с невозмутимым видом заявил: – Я буду встречать Новый год с друзьями. К счастью, его родители не особенно тосковали по традиционному застолью, просто перевели ему крупную сумму с пожеланиями счастливого Нового года и больше не вмешивались. Гэ Чжу смотрел на это с завистью, чуть не прослезившись. Из восьмерых Гэ Чжу, Вэнь Жэньлянь, Е Сюнь и Цзян Ло оставались у Лу Юя на Новый год – им некуда было идти. Куан Чжэн собирался на ужин с семьёй, но после мог прийти к ним. Сайрел уже отпраздновал Рождество за границей и тоже планировал провести Новый год с ними. Одна только Чжо Чжунцю, как наследница большого клана, была занята до невозможности – ей приходилось участвовать в бесконечных приёмах. Из-за своей занятости Чжо Чжунцю всё больше склонялась к тому, чтобы принять предложение государства. --- Новогодние дни пролетели незаметно. Цзян Ло прятался в спальне и оттачивал владение духом иероглифов. Китайские иероглифы прошли огромный путь от письменности на гадательных костях и панцирях черепах до наших дней, и рождённый из них дух обладал огромной силой. Цзян Ло не мог описать его облик или форму, но чувствовал его силу – широкую, словно океан, и спокойную, зрелую и могучую. Трудно было поверить, что такой мощный дух, дух иероглифов выбрал его. Но по мере углубления контакта Цзян Ло понял, почему дух иероглифов остановил свой выбор на нём. Количество его ци было одним из самых высоких среди всех, кто изучал искусство общения с духами, и он был редким человеком, который додумался до существования духа в иероглифах. Дух иероглифов существовал тысячелетия, но никто его не ощущал, и он тоже был одинок. Поэтому, когда Цзян Ло попробовал, дух сразу откликнулся. После двух недель знакомства с духом иероглифов Цзян Ло должен был признать, что у всего есть две стороны. Дух иероглифов был могуч, но именно из-за этой мощи его использование требовало необычайного количества ци. Чем сильнее иероглиф, тем больше ци он отнимал. Кроме того, его действие зависело от того, на кого он направлен. Например, с Ци Юанем и Чи Чжунъе Цзян Ло легко использовал иероглифы «честность», потому что они были не слишком сильны, да и сами иероглифы были безобидны. Если бы он захотел применить более сильный иероглиф – скажем, «смерть», лишающий жизни, – это потребовало бы куда больше сил. Лишить жизни травинку легче, чем животное, а животное – легче, чем человека. Искусство общения с духами, хоть и сильно, не было всемогущим и не позволяло безнаказанно уничтожать всё подряд. Отсюда Цзян Ло мог сделать вывод, что и тот, кто владел искусством слова, наверняка имел свои ограничения. И это было хорошо, потому что Цзян Ло смутно подозревал, что владелец искусства слова – не кто иной, как Фаталист. --- С приближением Нового года улицы наполнились запахом петард и фейерверков. Цзян Ло договорился с Гэ Чжу посетить Великий храм после праздников и дождался самого дня. Молодёжь праздновала иначе, чем старшее поколение. В квартире Лу Юя больше всего было больших бутылок с напитками и всевозможных закусок. Холодильник ломился от продуктов, а Лу Юй каким-то образом раздобыл несколько живых змей, из которых Цзян Ло решил приготовить знаменитое блюдо. Будучи искусным поваром, Цзян Ло раздал поручения, заставив всех суетиться на кухне. Когда продукты были подготовлены, он позвал всех в гостиную смотреть телевизор и лепить пельмени. Лу Юй переключил телевизор в режим онлайн-игры и вместе с Гэ Чжу начал партию. Цзян Ло, отряхивая руки от муки, подошёл посмотреть и увидел, как они распределяют роли – игра вот-вот начнётся. У противников было два ника, бросавшихся в глаза: «Я твой батя» и «Доберусь по проводу». Похоже на школьников. Лу Юй уверенно заявил Гэ Чжу: – Я тебя вытащу, этих малолеток мы разделаем под орех. Гэ Чжу, новичок в играх, напряжённо сжал контроллер и серьёзно кивнул. Игра началась. Лу Юй полностью оторвался – он напрочь забыл свои обещания вытащить Гэ Чжу, сам с упоением разгромил «Доберусь по проводу» и, обернувшись, увидел, что Гэ Чжу уже несколько раз подряд избивает «Я твой батя». Когда Гэ Чжу в очередной раз воскрес, он, несмотря на свой покладистый характер, уже начинал выходить из себя. Сцепив зубы, он прорычал: – Лу Юй, убей сначала этого «Я твой батя»! Подозреваю, у него не все дома – он специально за мной охотится. Лу Юй с чувством ответственности кивнул. Ему было неловко снова унижать этих школьников, но, видя страдания друга, он засучил рукава. Однако перед этим он отправил «Доберусь по проводу» любезное предупреждение: [Маленький друг, не лезь на рожон, не хочу обижать младшеклассников. Я сначала разберусь с твоим напарником, а ты пока спрячься.] --- В пустом интернет-кафе. Увидев это сообщение, «Доберусь по проводу», которого Лу Юй безнаказанно избивал, не выдержал. «Хруст» – мышь в его руке превратилась в пыль. Хуа Ли сидел с каменным лицом, дыхание от гнева стало прерывистым, пальцы хрустели. Его острые, как бритва, когти оставили на компьютерном столе глубокие царапины, будто от звериных лап. – Я убью… его… – голос его, скрежеща, был полон мрака, он произнёс по слогам: – Я непременно убью этого человека по имени «Один-но-не-один»! Гэ Учэнь, пристально глядя в экран, лениво бросил: – Хуа Ли, зачем тебе связываться с человеком? Я уже несколько раз убил этого «Даоса Чистого Ветра», так что мы отомстили. Он усмехнулся и пробормотал себе под нос: – «Даос Чистого Ветра»? Я больше всего ненавижу этих даосов. Не вини меня за убийство – вини свой ник, который меня бесит. Хуа Ли глянул на количество смертей «Даоса Чистого Ветра» – оно было не меньше, чем у него самого, – и ему стало чуть легче. Однако жажда убийства не утихла. Неуклюже стуча по клавиатуре, он напечатал строчку: [Доберусь по проводу: Один-но-не-один, дай свой адрес.] Лу Юй, краем глаза увидевший это сообщение, недоумевал: – А что, этот малолетка и вправду собирается выведать адрес и приползти ко мне по интернету? Цзян Ло, стоявший и наблюдавший за игрой, усмехнулся: – Наверное, очередной подросток в переходном возрасте. Лу Юй согласно кивнул. Он проигнорировал сообщение и сосредоточился на атаке против «Я твой батя». Гэ Чжу тем временем изо всех сил сдерживал «Доберусь по проводу», чтобы тот не мешал Лу Юю. К счастью, их игровой уровень был примерно одинаков, и они играли на равных. Хуа Ли хмурился всё сильнее, но в глазах его мелькало удовольствие. Он медленно и сосредоточенно управлял своим персонажем – неуклюже уклонялся, контратаковал, и когда они с «Даосом Чистого Ветра» завязали в напряжённой схватке, рядом внезапно раздался голос: – Хуа Ли, сколько лет прошло, а ты всё такой же ламер? Пальцы Хуа Ли дрогнули – и в этот миг его персонажа убил «Даос Чистого Ветра». Уставившись на потухший экран, Хуа Ли затрясся от ярости, и атмосфера вокруг стала давящей. Ляо Сы потёр нос и с ехидцей добавил: – Ой, прости, я тебе помешал.