Халеф

— Эмиль, твою мать, — Леви шипит сквозь зубы, — Убери это. Сейчас же. Кареглазый подросток недоумевающе смотрит на него. В руках метла, длинные каштановые волосы заплетены в небрежную косу, из которой тут и там выбиваются пряди. — Что убрать? — Он искренне не понимает, насколько брошеная на койку Аккермана рубашка выводит того из равновесия. Леви не готов терпеть даже собственные вещи, лежащие не на своих местах. Что уж говорить о чужих. К чьей-то ношеной шмотке он не притронется и пальцем. Перепалку прерывает Фарлан: берёт предмет раздора и скидывает на пол. Тем самым Чёрч, вероятно, спасает Эмиля от быстрой и жестокой расправы. — Сегодня всё постираем, — Фарлан в примирительном жесте вскидывает руки и широко улыбается. Взбешенный чистоплюйством Леви, Эмиль сопит. Аккерман молча продолжает чистить свой нож. — Ёбаный рот, где эта гадина? Куда запропастилась? — Крик под окном нарушает воцарившуюся тишину. И тут же звучат шаги: дробные, лёгкие, быстрые. Слишком быстрые, чтобы быть случайными. Леви встает и распахивает дверь. В неё вваливается девчонка. Лет пятнадцать на вид, худая, чумазая. Она прижимает что-то к себе, и что — никак не удается разглядеть. Впрочем, сейчас это не важно. За ней следуют три головореза. Аккерман ногой вталкивает непрошеную гостью в дом. Отто встает так, чтобы за ним девчонки не было видно. Широкоплечий, высокий, он буквально закрывает тщедушное тело собой. — Пацаны, мелкую не видали? Растрёпанную такую, — Один из мужчин предпринимает попытку заглянуть за плечо Леви. Леви не двигается. — Вам зачем? — Из-за его спины спрашивает Отто. — Тебя ебёт? Это наша девчонка, — Бугай пытается отодвинуть Леви рукой… И мгновенно платится за это. Мелькает нож, мужик орёт, тряся кистью с отсечённой фалангой мизинца. — Еще лишние пальцы есть? — Скучающе спрашивает Аккерман. — Бля, валим отсюда, — Двое других, не дожидаясь покалеченного товарища, стремительно уносят ноги. Третий спешит последовать их примеру, зажимая здоровой рукой изувеченную. Эмиль выдыхает. Отто, замерший в боевой стойке, расслабляет плечи. — Кто такая? — Леви наконец обращает внимание на девчонку. Фарлан уже осматривает гостью на предмет ранений. Под курткой нет ни крови, ни сломанных рёбер. Там птица. Живая яркая птица, чудом залетевшая сюда, в трущобы, с невиданных высот. Девочка бережно придерживает её, баюкает и прижимает к себе. Пронзительные зеленые глаза вскидываются на Леви. — Я Изабель, братик! Леви моргает. — Нет. — Что нет? Меня зовут Изабель, — В непереносимой зелени мелькает тень, — А её… – Кивок себе на грудь, — Не знаю. У неё лапа сломана. Малиновая чёлка падает на по-детски пухлое, несмотря на худобу, лицо. — Вы умеете лечить птиц? ──── ✦ ──── — Я думаю, она останется. — Нет, — Леви продолжает чистить нож, теперь вдобавок испачканный кровью. Дерьмо. — Куда ей идти? Ты видел, как на неё смотрели те уроды? Каждый второй такой же, — Фарлан чуть повышает голос. — Жила же она как-то до этого, — Вмешивается Эмиль. — У меня была сестра, — Здоровяк Отто словно становится меньше ростом, когда говорит это. Руки сжаты в кулаки, — Её… неважно, — Обрывает сам себя. Секунду молчит, — С Изабель будет то же самое. Леви на мгновение опускает веки. В памяти оживают образы из детства: затхлый запах борделя, лежалое постельное белье в пятнах. Звуки. Дыхание и стоны. Мерзко. Как же мерзко. Изабель меж тем возится с птицей, будто и не её судьба решается прямо сейчас. Фарлан дал ей крепкую лучину. Из неё девочка делает шину и осторожно прикрепляет к птичьей лапе. Приматывает ниткой и затягивает зубами. — Вот так. Ты умница, — Шепчет она, поглаживая пальцем крохотный желтый клювик. — Я буду жить тут, да? — спрашивает Изабель, даже не поднимая головы. Птица, хромая, делает шаг. Ещё один. Расправляет крылья. — Чёрт, — бормочет Эмиль. Фарлан улыбается всем четверым. Нет — теперь пятерым. ──── ✦ ──── Кастрюля с похлебкой аппетитно дымится. Сегодня в вареве есть куриные кости, и на них даже чуток мяса. Фарлан расстарался. Принес с рынка: обменял краденый кожаный кошелек. Скрипят старые стулья. Трое парней и девушка рассаживаются за столом. Не хватает одного. — Отто, иди есть! — Фарлан зовет и стучит ложкой по столу. Звук радостный: он значит, что есть чем поживиться. Но Отто, здоровяк Отто, вечно страдающий от скудности пищи, на сей раз не реагирует. — Ешьте без меня, — Вяло отвечает он. Леви пожимает плечами и берется за тарелку. Фарлан хмурится и встает. Леви вздыхает и отодвигает тарелку. — Что это с тобой? — Чёрч подходит к кровати Отто. Присаживается на край. Под тонкой простыней угадываются очертания фигуры. Вебер сильно похудел за последнее время. Только суставы остались такими же, как были. Теперь они сильно выделяются на отощавшем теле. Как что-то инородное. Как опухоль. — Ноги болят, — Отто стискивает зубы. Он никогда не жалуется, но по его посеревшему лицу видно: это больно. Это действительно больно. Фарлан беспомощно молчит. Он знает эту болезнь. Единственное её лекарство — солнечный свет. То, что не достанешь в Подземном городе ни за какие деньги. Похлёбка продолжает дымиться. Никто за столом не притрагивается к еде.