Халеф

Их будит звон колокола. Предрассветная темнота понемногу отступает. Ползёт по стенам, таится в углах казармы. Прочерчивает тени на осунувшихся от недосыпа и тревоги лицах. Солдаты поднимаются почти одновременно. Скрипят койки. Щёлкают пряжки ремней. Скрипят сапоги. Лошади беспокойно фыркают в конюшнях. Сегодня они чувствуют тревогу не хуже людей. Кто-то бледен от страха. Кто-то шутит слишком громко. Кто-то молится. Не факт, что этот кто-то вспоминал о существовании бога ещё вчера. Но там, где есть титаны, атеистов немного. — Мы правда сейчас выйдем за стены? — Изабель подскакивает первой. В её голосе больше восторга, чем ужаса. Фарлан молча затягивает последние ремни. Уже второй раз за утро перепроверяет крепления. Изабель застёгивает плащ Разведкорпуса. На лице у неё такое выражение, будто впереди праздник. Такое же, как было тогда, когда Леви, Фарлан, Отто и Эмиль позволили ей остаться. Такое же, как когда она впервые поднялась в воздух. Пускай это был воздух Подземного города — сырой, затхлый и тяжёлый. Пускай взлететь ввысь было нельзя — только до закопченного каменного потолка, испещренного сталактитами. Заменяющего облака. Леви, почти не спавший ночью, смотрит на неё несколько секунд. Потом отворачивается к окну. Небо начинает светлеть. Серое предрассветное небо. Сегодня они впервые увидят мир за стенами. И сегодня же он убьёт Эрвина Смита. ──── ✦ ──── Сотни лошадей выносят всадников сквозь ворота Троста. Горожане с рассвета собираются огромной толпой. Ждут. Смотрят вслед. Выкрикивают что-то. Высматривают родственников и машут руками. Плачут и зовут близких по имени. От некоторых уже несёт дешёвым спиртом и злобой. Нажрались с утра пораньше, чтобы прийти выместить гнев. — Уроды! Жируете на наши налоги! — в сторону разведчиков летит камень. Еще один описывает дугу и поднимает пыль у копыт лошади Шадиса. Опытные солдаты привычно молчат. Эти люди никогда не поймут их, разведчиков. Они видят только жалкие копейки, уходящие из собственного кармана. Только кто-то из новобранцев бросает горожанам сердитый окрик, который почти не слышно за стуком копыт. Немудрено. Пойти в Разведку, чтобы спасать человечество — и обнаружить, что это самое человечество тебя ненавидит. Леви впервые видит внутреннюю сторону ворот, ведущих наружу. И впервые по-настоящему понимает масштаб стен. Они толстые. Чертовски толстые. Слои серого камня уходят вверх и в стороны, образуя настоящий тоннель. Не просто ворота. Крепость внутри крепости. Лошадям требуется несколько секунд галопа, чтобы пронестись через эту каменную толщу. И всё это построили люди. Эта мысль поражает Леви сильнее всего. Потом впереди появляется свет. Сначала узкая полоска. Потом всё шире и шире. И наконец рукотворная пещера заканчивается. Стены остаются за спиной. За воротами простор оказывается слишком большим. Луга тянутся до самого горизонта. Ветер свободно гуляет по высокой траве. Далеко впереди темнеет лес. Огромный. Живой. Кажется, что он дышит. Изабель резко втягивает воздух. Она словно пытается вдохнуть весь мир сразу. — Ого... Ей — всегда говорливой и шумной — не хватает слов. Разведчики постепенно растягиваются по равнине. С высоты построение напоминает длинную живую стрелу, направленную в неизвестность. Впереди идёт авангард. По бокам движутся дозорные. Основная колонна держится в центре. Позади остаётся арьергард. Лошади идут ровным галопом. Сначала Леви кажется, что всё это лишено смысла. Слишком много людей. Слишком большое расстояние между отрядами. Но через некоторое время он замечает ракеты. Одна вспыхивает далеко справа. Зелёная. Через несколько секунд другая отвечает слева. Потом ещё одна впереди. Сигналы летят над травой быстрее любого всадника. — Теперь понял, зачем они растянулись, — бормочет Фарлан. — Ага. Изабель почти не слушает. Она крутит головой по сторонам. Боится что-нибудь пропустить. Над полем кружат птицы. В траве мелькают какие-то зверьки. Ветер треплет зелёные плащи Разведкорпуса. — Здесь пахнет совсем по-другому, — вдруг говорит она. Леви невольно втягивает воздух. Пахнет травой. Землёй. Солнцем. С каждой минутой приближается лес. Уже вырисовываются очертания отдельных деревьев. Высокие. Непривычно высокие. Их кроны подпирают небо. — Может, титанов вообще сегодня не будет? — говорит Изабель. — Будут, — отвечает Фарлан. — Откуда знаешь? — Потому что если скажу "не будут", они обязательно появятся. Изабель фыркает. Леви первый раз за всё утро едва заметно усмехается. Лес — отличное место для убийства. Разведчики обязательно разобьются по одному. Найти Эрвина будет несложно. Он движется впереди, за спиной Кита Шадиса. А потом далеко впереди вспыхивает красная ракета. Несколько секунд ничего не происходит. Затем где-то справа разгорается вторая. — Титаны! — раздается первый крик. По строю проходит невидимая волна. — Левый фланг! Приготовиться к контакту! — Дистанцию держать! — Не ломать построение! Голос офицера перекрывает стук копыт. — Не вступать в бой без приказа! Повторяю: не вступать в бой без приказа! Один из новобранцев судорожно кивает. Как если бы команда была адресована лично ему. — Передать по цепи! — Левый фланг, контакт есть! — Построение сохранить! Снова в небе зажигается красная ракета. Теперь её видно совсем отчётливо. — Там! — выкрикивает кто-то. Изабель привстаёт в стременах. Леви смотрит вперёд. Сначала он ничего не замечает. Только деревья колышатся так, как обычно на ветру колышется трава. И вот он видит его. На мгновение кажется, что навстречу им идёт человек. Нелепо, неправильно высокий человек. Пятнадцать метров. Может быть, больше. Титан делает шаг. Потом ещё. Его руки бессильно болтаются вдоль тела. На лице застыла странная улыбка. Не злая. Не добрая. Просто неправильная. Голубые глаза. Соломенные волосы. Обнаженные в улыбке зубы. — Твою мать... — выдыхает Фарлан. Титан замечает людей. И начинает бежать. — Контакт подтверждён! — доносится голос с левого фланга. — Построение сохранить! — Скорость не снижать! — Левый сектор готовится к перехвату! Трое разведчиков отделяются от строя. Вырываются вперёд. Титан замечает их сразу. Улыбка на его лице становится шире. Он ускоряется. Земля дрожит под тяжёлыми шагами. — Они что, собираются атаковать? — выдыхает Изабель. Никто не отвечает. Один из всадников выпускает крюк. Трос со свистом уходит вверх. Впивается в ствол дерева. Разведчики взмывают в воздух. Леви успевает увидеть лишь размытую вспышку стали. Титан задирает голову. Слишком поздно. Лезвия проходят по затылку. Из раны вырывается облако горячего пара. Голова титана дёргается. Огромное тело делает шаг по инерции. И валится в траву. Так быстро. Так просто. Словно ничего особенного не произошло. Несколько секунд Леви смотрит на лежащую тушу. — Всё? — спрашивает Изабель. — Всё, — отвечает кто-то из ветеранов рядом. — И мы их боялись?! — Изабель в восторге бьет себя по колену, — Ха! Фарлан искоса смотрит на неё. — Они медленные и тупые! Братик, мне дадут убить титана? Леви ничего не отвечает. Мыслями он в лесу. Там, где скоро они с Эрвином Смитом окажутся вдвоем. Тело гиганта уже начинает растворяться в клубах белого пара. Где-то впереди раздаётся далёкий сигнал рожка. Лошади начинают нервничать. Аккерман отрывается от своего зрелища. Поднимает голову. Небо изменилось. Ещё несколько минут назад оно было серо-голубым. Теперь со стороны леса медленно наползают тяжёлые свинцовые тучи. Мир тускнеет. Ветер усиливается. Высокая трава ложится волнами. Белый пар смешивается с дождевой дымкой. На щёку Леви падает первая капля. Крупная. Холодная. Изабель поднимает лицо к небу. — Дождь? — Правда? — огрызается Леви. — Только этого не хватало, — бросает кто-то из ветеранов. — Что? — не понимает Изабель. — В лесу будет скользко. — И? Солдат смотрит на неё как на сумасшедшую. — Девочка, если сорвёшься с дерева на такой скорости, тебе уже всё равно будет, сожрал тебя титан или нет. Ветер приносит запах мокрой травы и сырой земли. Лес впереди становится ещё темнее. И почему-то кажется больше. Тёмные кроны уже раскачиваются под порывами ветра. Капли стучат по плащам разведчиков. По металлическим креплениям УПМ. По лошадиным крупам. Всё чаще. Всё громче. Впереди снова вспыхивает красная ракета. Теперь её свет кажется почти кровавым на фоне почерневшего неба. По колонне проходит очередной приказ: — Скорость снизить! — Дистанцию сохранить! — Готовиться к входу в лес! Тёмная стена исполинских деревьев растёт с каждой минутой. Словно это не разведчики едут к лесу. Словно сам лес медленно надвигается навстречу. Первое дерево проносится совсем рядом. Второе. Третье. И вот лес поглощает их. Дождь сразу становится тише. Кроны смыкаются высоко над головой, превращая день в сумерки. Исполинские стволы взмывают вверх на десятки метров. Настолько толстые, что их не смогли бы обхватить и пятеро человек. Запах меняется. Исчезают солнце и трава. Остаются мокрая кора, хвоя и сырая земля. Лошади то и дело прядут ушами. Фыркают. Вздрагивают от каждого резкого звука. Разведчики перестраиваются. Колонна сжимается. Опытные солдаты внимательно смотрят по сторонам. Теперь даже Изабель молчит. Лишь запрокидывает голову, пытаясь рассмотреть верхушки деревьев. — Они огромные... — шепчет она. Фарлан ничего не отвечает. Леви тоже. Впервые они понимают простую вещь. Если титан появится здесь, места для ошибки не останется. Никакого простора. Никакого отступления. Только деревья. Скорость. И смерть. Красные ракеты вспыхивают всё чаще. Где-то слева мелькает очередной титан. Потом другой. Оба остаются позади. Слишком далеко. Слишком медленные. — Видите? — Изабель победно смотрит на Фарлана. — Я же говорила. Фарлан закатывает глаза. И в этот момент впереди раздаётся крик. Не приказ. Не сигнал. Крик. Короткий. Оборванный. По лесу прокатывается тревожный звук рожка. — Что происходит? — хмурится Фарлан. Никто не отвечает. Впереди начинается движение. Разведчики перестраиваются. Кто-то резко уходит вправо. Кто-то влево. Лошади бьют копытами. — Всем сохранять строй! И тут между деревьями мелькает фигура. Всего на секунду. Леви не успевает рассмотреть её толком. Только длинные руки. И светлую голову. — Это был титан? — спрашивает Изабель. — Да. — Но... Она не договаривает. Потому что титан появляется снова. На этот раз гораздо ближе. И он не бежит напролом. Он лавирует между деревьями. Меняет направление. Будто выбирает цель. Будто думает. — Какого чёрта?.. — выдыхает один из солдат. А потом впереди раздаётся отчаянное лошадиное ржание. Сразу за ним — крик. Истошный. Нечеловеческий. И ещё один. — Аномальный! — Аномальный справа! — Не дать ему прорваться в центр! Леви видит его наконец полностью. Не самый высокий. Метров семь-восемь. Тощий. Нелепо длиннорукий. Но движется он так быстро, что взгляд не успевает следить. Этот противник совсем не похож на того улыбающегося идиота, которого убили десять минут назад. Он возникает прямо перед лошадью одного из новобранцев. Та с визгливым ржанием встаёт на дыбы. Всадник орёт. Выпускает поводья. Закрывает голову руками. Секунда. И ничего не происходит. Титан даже не смотрит на него. Вместо этого он резко меняет направление. Как если бы заранее выбрал цель. Гигантская рука выбрасывается вперёд. С хрустом смыкается вокруг другого разведчика вместе с его лошадью. Человек кричит. Лошадь бьётся в чудовищной хватке. Титан даже не замедляется. Подносит добычу ко рту. И откусывает сразу половину. Кровь веером разлетается между деревьями. Аномальный уже разворачивается. Уже несётся дальше. Туда, где едут Шадис и Эрвин Смит. Брызги крови ещё несколько секунд летят сквозь дождь. Леви смаргивает тёплую каплю с ресниц. И вдруг понимает. Вот он. Его шанс. Лес. Дождь. Паника. Никто не заметит. — Сейчас, — бросает он Фарлану и Изабель. И пришпоривает лошадь. — Ты куда? — кричит Фарлан. — Вернусь. — Леви! — Не сдохните без меня. Через мгновение тёмный плащ уже исчезает между мокрыми стволами. Дождь быстро скрывает его от остальных. Лес смыкается вокруг. Впереди мелькает движение. Не титан. Всадники. Леви пригибается к шее лошади. Быстрее. Он замечает белую лошадь. И светлые волосы. Эрвин Смит. Сердце пропускает удар. Наконец-то. Расстояние между ними постепенно сокращается. Двадцать деревьев. Пятнадцать. Десять. Где-то далеко звучит рожок. Протяжный, длинный сигнал. Леви не прислушивается. Сейчас это не важно. Важно только то, что Эрвин впереди. Дождь усиливается. Вода стекает по лицу. Лошадь скользит на мокрых корнях, но продолжает нестись вперёд. Между стволами снова мелькает силуэт Смита. Совсем близко. Леви уже представляет, как это произойдёт. Несчастный случай. Один удар. Никто ничего не увидит. Откуда-то справа раздаётся крик. Он морщится. Не оборачивается. Ещё ближе. Ещё немного. Красная ракета вспыхивает между деревьями. Так близко, что её свет окрашивает мокрые стволы. Леви замечает её краем глаза. И всё равно не сворачивает. Потому что сейчас он почти догнал Эрвина Смита. Леви различает мокрый плащ. Светлые волосы. Прямую спину. Между ними остаётся не больше тридцати метров. Дождь шумит в кронах. Далеко, впереди и позади, продолжают звучать рожки. Но теперь они кажутся приглушёнными. Нереальными. Леви тянется к рукояти клинка. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И тогда... Впереди резко взлетает чёрная ракета. Не красная. Не зелёная. Чёрная. Сигнал отступления. Эрвин натягивает поводья. Его лошадь резко меняет направление. Вместе с ним поворачивают ещё несколько разведчиков. — Твою мать... Леви пришпоривает свою лошадь. Поздно. Смит снова начинает удаляться. Между ними вырастают деревья. Стволы. Люди. Мокрые ветви. И вдруг лес разрывает крик. Не просто крик. Голос. Знакомый голос. — Леви!.. Мир замирает. Всего на мгновение. Леви резко оборачивается. Где-то далеко между деревьями мелькает красная ракета. Сразу за ней доносится отчаянное лошадиное ржание. И снова: — Леви!.. На этот раз голос срывается. Почти тонет в шуме дождя. Но ошибки быть не может. Фарлан. Сердце проваливается куда-то вниз. Эрвин мгновенно перестаёт существовать. Леви разворачивает лошадь так резко, что та едва не падает на мокрой земле, перерытой корнями деревьев. И несётся обратно. Ветки хлещут по лицу. Мокрые корни мелькают под копытами. Леви уже не думает об Эрвине. Не думает о Лобове. Не думает ни о чём. Только быстрее. Быстрее. Быстрее. И вдруг наступает тишина. Странная. Неправильная. Полный титанов лес не должен быть таким тихим. Слышен только дождь. И собственное дыхание. Леви вылетает на небольшую прогалину. Пусто. Только глубокие следы копыт в размытой грязи. И кровь. Много крови. — Фарлан! Ответа нет. — Изабель! Только шум дождя. Лошадь нервно переступает ногами. Леви снова пришпоривает её. Впереди между деревьями что-то зеленеет. Плащ. Разведкорпус. Он спрыгивает ещё до того, как лошадь успевает остановиться. Солдат. Мёртвый. Горло вырвано вместе с частью плеча. Леви почти не смотрит. Бежит дальше. Потому что это не Фарлан. Потому что это не Изабель. Значит, всё ещё может быть нормально. Всё ещё можно успеть. Он мчится дальше. Сердце колотится где-то в горле. Они живы. Просто отстали, когда построение сломалось. Потерялись в лесу. Сейчас он найдет их. Впереди мелькает знакомая лошадь. Без всадника. Леви узнаёт её сразу. Фарланова. Гнедая кобыла мечется между деревьями, волоча оборванный повод. Аккерман чувствует, как внутренности сковывает холод. — Нет... Лошадь шарахается от него. Исчезает среди стволов. Наконец Леви видит человека. Вернее, то, что от него осталось. Фарлан лежит на спине. Глаза открыты. Капли стекают по лицу. По ресницам, по щекам. Словно он плачет. Дождь омывает неподвижную грудь Фарлана. А дальше — дальше ничего нет. Нижняя половина тела отсутствует. Из развороченного живота на мокрую землю вываливаются внутренности. Дождевая вода окрашивается в розовый. Глаза Фарлана всё ещё открыты. Леви опускается рядом. Медленно. Очень медленно. Мир вокруг становится каким-то далёким. Приглушённым, как когда в детстве Кенни ударил его головой об пол, и все звуки померкли, и все цвета исчезли. Он смотрит на друга. И ничего не чувствует. Совсем ничего. Только пустоту. Горло не слушается. Ни одного слова. Ни одного звука. Потом взгляд цепляется за что-то ещё. Следы. Свежие. Огромные отпечатки босых ног в грязи. Примятая трава. Леви резко поднимает голову. Изабель. Сердце снова начинает биться. Сильно. Больно. Нет. Нет. Нет. Она могла убежать. Могла спрятаться. Могла… Изабель всегда выживала. Мать его, она всегда выживала. В подземном городе. В голоде. В драках. В болезнях. Даже тогда, когда была одна: мелкая девчонка против трущоб, полных головорезов и насильников. Почему сейчас должно быть иначе? Леви вскакивает на ноги. И бежит по следу титана. Оставляя Фарлана одного под дождём. Дыхание сбивается, лёгкие горят как в огне. Леви не чувствует этого. Не чувствует, как по телу хлещут ветки деревьев. — Изабель! Снова тишина. Деревья расступаются. Аккерман оказывается на лесной поляне. Из-за туч впервые за последний час выглядывает солнце. Освещает залитую кровью землю. И Леви видит знакомый зеленый отблеск. Почему-то снизу. Туда он и смотрит. Сначала кажется, что это камень. Светлый. Нелепой формы. Потом Леви понимает. Это голова. Голова Изабель. Она лежит в мокрой траве. Чуть наклонившись набок. Изумрудные глаза широко распахнуты. Лицо удивительно целое. Почти невредимое. Только шея заканчивается рваными ошмётками мяса. Леви останавливается. Просто останавливается. Дождь продолжает стучать по листьям. Наверху кричит птица. Ветер шевелит мокрую траву. Солнечный луч отражается в каплях воды и лужах крови. Леви опускается на колени. Очень медленно. Зелёные глаза смотрят прямо на него. Те самые глаза. Ещё утром они сияли от восторга. Ещё утром Изабель смеялась. Жаловалась. Болтала без остановки. Леви протягивает руку. Пальцы дрожат. Совсем чуть-чуть. Он касается мокрых волос. Убирает прядь с её лица. Так же, как делал десятки раз раньше. Когда она засыпала за столом. Когда болела. Когда путалась волосами в ремнях УПМ. Изабель не шевелится. Конечно, не шевелится. И только тогда что-то внутри него ломается. Леви не знает, сколько проходит времени. Минута. Пять минут. Может быть, больше. Фарлан мёртв. Изабель мертва. И он опоздал. Потому что гнался за Эрвином Смитом. Где-то вдалеке снова звучит рожок разведчиков. Приглушённый. Чужой. Леви медленно поднимает голову. Дождь заканчивается. С ветвей всё ещё падают редкие капли. Солнечный свет пробивается сквозь кроны деревьев. Освещает залитую кровью траву. Освещает лицо Изабель. Освещает его руки. Леви смотрит на кровь на собственных пальцах. Потом медленно сжимает ладонь в кулак. Так сильно, что ногти впиваются в кожу. Где-то впереди находятся титаны. Разведчики. Эрвин Смит. Леви поднимается на ноги. Спокойно. Очень спокойно. Солнечный луч скользит по лезвию ножа на его поясе. И Леви уходит с поляны, не оглядываясь. Через несколько минут он видит их. Небольшой отряд остановился на поляне. Люди проверяют снаряжение. Успокаивают лошадей. Полевые медики перевязывают раны тех, кто выжил. Кто-то лежит на носилках — без правой ноги. Эрвин стоит чуть в стороне и разговаривает с одним из офицеров. Живой. Целый. Будто ничего не случилось. Будто Фарлан сейчас не лежит в лесу разорванный пополам. Будто голова Изабель не осталась на поляне среди мокрой травы. Леви останавливается на краю поляны. Несколько секунд просто смотрит. И идёт к Эрвину. — Леви? — первым замечает его кто-то из солдат. К нему оборачиваются люди. Эрвин тоже поднимает голову. На мгновение его взгляд становится внимательнее. — Где остальные? Леви не отвечает. Продолжает идти вперёд. И только тогда Эрвин понимает. Что-то не так. Очень не так. — Где Изабель и Фарлан? — спрашивает он. Леви останавливается в нескольких шагах от него. — Мертвы. На поляне становится тихо. Слышно только, как вода капает с ветвей. Эрвин молчит несколько секунд. А потом опускает взгляд. Будто ответ был ему понятен без дополнительных объяснений. И именно это окончательно ломает что-то внутри Леви. — Ты привёл их сюда, — тихо говорит Аккерман. Он сокращает расстояние в два шага. Хватает Эрвина за ворот плаща и рваным движением дёргает на себя. Ткань натягивается. Кто-то из разведчиков вскрикивает. В пальцах Леви уже мелькает нож. Не армейский клинок. Старый. С потёртой рукоятью. Тот самый нож из Подземного города. Нож, переживший голод, драки и убийства. Лезвие замирает в нескольких сантиметрах от горла Эрвина. — Ты. Голос звучит тихо. Почти шёпотом. — Это ты убил их. Леви заносит руку для удара. И в этот момент что-то врезается в него сбоку. Воздух вылетает из лёгких. Мир переворачивается. Леви успевает увидеть только огромные пальцы, сомкнувшиеся вокруг его туловища. И понимает, что опоздал ещё раз.