Халеф

Уснуть больше не получится. Он знает это ещё до того, как поднимается на ноги. В казарме темно. До подъёма остаётся несколько часов. Леви бесшумно облачается в форму, надевает сапоги и выходит наружу. Ночной воздух оказывается неожиданно холодным. После душной казармы и пожара из сна он почти режет лёгкие. Штаб спит. Тёмные окна. Пустой плац. Конюшни. Редкие фонари. Леви останавливается возле колодца. Набирает ведро. Умывается ледяной водой. Пытается смыть остатки прикосновений Кенни из сна. Воспоминание о том, как сильная жилистая рука держала его за подбородок. Чужую холодную улыбку. Треск объятых огнем балок. Не помогает. Он опирается ладонями о деревянный край колодца. Тёмная вода постепенно успокаивается. Отражение перестаёт дрожать. Бледное лицо. Растрескавшиеся сухие губы. Тёмные круги под глазами. Чужой человек. Леви отворачивается. Раньше в такие ночи рядом обязательно был кто-то из них. Изабель не могла заткнуться дольше чем на пять минут. Фарлан умудрялся понимать его настроение ещё до того, как сам Леви успевал разобраться в нём. Впрочем, разобраться — слишком сильное слово. Обычно Аккерман предпочитал заглушать любую боль тренировкой, уборкой или хорошей дракой. Теперь рядом никого нет. Только скрип колодезного ворота. Шелест листвы где-то за оградой. Ночной ветер. Ночь выдалась слишком длинной. Аккерман резко выпрямляется и направляется на плац. Пустая тренировочная площадка встречает его тишиной. Отлично. Именно это ему сейчас и нужно. Леви снимает куртку. Бросает её на ближайшую скамью. Разминает плечи. И начинает тренировку. Сначала медленно. Удары. Блоки. Уклонения. Связки движений, вбитые в мышцы со времен Подземного города. Вошедшие в тело с ударами и бранью Кенни. Постепенно темп растёт. Удар. Кулак врезается в тренировочный столб. Дерево глухо вздрагивает. Леви не останавливается. Пока тело работает, думать не приходится. Пока ноют мышцы, внутри становится немного тише. Пока сбивается дыхание, не приходится вспоминать. Ни Кенни. Ни пожар. Ни двоих, у которых даже нет могил. Когда над горизонтом начинает сереть небо, рубашка уже липнет к спине. Гонг к подъему и последующий к завтраку он пропускает мимо ушей. Плевать. Ладони саднят. Под рёбрами покалывает. Только тогда Леви останавливается. Ненадолго. На плац начинают выходить остальные солдаты. Через полчаса начнётся тренировка с УПМ. ──── ✦ ──── Леви взлетает одним из первых. Газ шипит в баллонах. Тросы натягиваются. Ветер бьёт в лицо. Ему больше не нужно ни на кого оглядываться. Фарлан не отстает. Изабель не путается тросами в ветках. Ни у кого не кружится голова. Только деревья. Скорость. Высота. Он проходит маршрут быстрее всех. К концу тренировки ближайший конкурент отстаёт почти на минуту. Майлз наблюдает за этим с довольным видом. — Вот это уже другое дело. Леви молча снимает ремни. — Наконец-то перестал таскать на себе лишний груз. Рядом кто-то неловко кашляет. Майлз продолжает: — Я всегда считал, что те двое тебя тормозят. Леви замирает. Совсем ненадолго. — Зато теперь смотри. Инструктор ухмыляется. — Летаешь как демон. — Заткнись. Майлз фыркает и открывает рот, чтобы ещё что-то сказать. — Я сказал: заткнись. — Да ладно тебе. Он хлопает Леви по плечу. Словно сделал дружеский комплимент и надеется услышать: “спасибо”. — Если подумать, тебе даже повезло. Майлз даже не пытается задеть погибших. Это самое ужасное. Он действительно считает, что говорит ободряющие вещи. — Сам посмотри. Инструктор кивает в сторону тренировочной полосы. — Раньше ты постоянно тормозил. Следил за ними. А сейчас? Ухмылка становится шире. — Сейчас обгоняешь всех из Кадетки, хотя сам не учился. Что-то внутри обрывается. Леви медленно поднимает взгляд. Майлз этого даже не замечает. Продолжает говорить. — Так что всё во благо. Не вешай нос. Кто-то рядом резко втягивает воздух. Другой солдат поспешно делает шаг назад. Потому что лицо Аккермана становится совершенно пустым. Без злости. Без раздражения. Без единой эмоции. — Повтори. Голос звучит тихо. Майлз моргает. — Что? — Последнюю фразу. Инструктор пожимает плечами. — А что не так? Разве я не прав? Леви смотрит на него секунду. Затем бьёт. Кулак врезается Майлзу в скулу. Инструктор даже не успевает поставить блок. Голова дёргается в сторону. Кто-то рядом резко втягивает воздух. — Эй, ты... Второй удар обрывает фразу. Майлз отшатывается назад. Пытается поднять руки. Поздно. Леви сокращает дистанцию одним шагом. Третий удар приходится в живот. Воздух со свистом вылетает из лёгких инструктора. Тот сгибается пополам. Именно тогда Аккерман хватает его за ворот формы и швыряет на землю. — Леви! Он ничего не слышит. Перед глазами стоят Изабель и Фарлан. Изабель смеётся над какой-то глупостью. Фарлан закатывает глаза. А дальше остаётся только грязь. И человек, который только что назвал их балластом. Майлз пытается подняться. Леви бьёт снова. По лицу. Кровь брызгает на песок. Майлз вскрикивает. Леви бьёт ещё раз. Только теперь несколько солдат наконец приходят в себя. Двое хватают его за плечи. Третий пытается оттащить Майлза. — Отпусти! — Ты его убьёшь! — Убери руки! Леви рвётся вперёд. Потом резко замирает. Тяжело дышит. Смотрит на окровавленного инструктора. И тихо произносит: — Ещё раз скажешь что-то о них — и я закончу начатое. Двое солдат поднимают Майлза, чтобы оттащить в лазарет. К ним уже бежит второй инструктор. Кто-то продолжает держать Леви за плечи. Обычно он не выносит прикосновений. Сейчас не чувствует даже их. Мир всё ещё напоминает тёмный сужающийся тоннель. — Леви. Голос Эрвина Смита звучит негромко. Но почему-то именно его он слышит сразу. Леви медленно поворачивает голову. Капитан стоит в нескольких шагах. Несколько секунд никто не произносит ни слова. Майлза уже уводят в сторону лазарета. Остальные разведчики напряжённо переводят взгляд с Леви на Смита и обратно. — Отпустите его. Солдаты переглядываются. Но руки всё-таки убирают. Леви остаётся стоять на месте. Не то чтобы он успокоился. Просто силы внезапно заканчиваются. Вся злость, державшая его на ногах последние минуты, начинает уходить вместе с адреналином. — Полегчало? Вопрос звучит спокойно. Ни насмешки. Ни осуждения. Леви криво усмехается. — Сам как думаешь? — Ясно. Эрвин подходит ближе. Теперь их разделяет всего пара шагов. По строю проходит нервный шёпот. — Избивать инструкторов запрещено, Леви. — Тогда не ставьте инструкторов-идиотов. Уголок рта Эрвина едва заметно дёргается. — Приму к сведению. Пауза затягивается. — Ко мне. — Зачем? — Потому что ты избил офицера. — И? — И мне придётся решить, что с тобой делать. ──── ✦ ──── В кабинете Эрвин заговаривает не сразу. Закрывает дверь. Снимает плащ. Отодвигает в сторону какие-то бумаги. Подходит к небольшому столику у окна. Леви остаётся стоять. Его руки скрещены на груди. Челюсти сжаты. Как если бы он всё еще готовился к драке. Эрвин ставит на горелку чайник. Достаёт жестяную коробку с чаем. Отмеряет листья. Спокойно. Неторопливо. Словно перед ним не человек, который десять минут назад едва не забил инструктора до смерти. От небольшого заварочного чайника поднимается пар. Комнату постепенно наполняет запах чая. Горячий и терпкий. Леви сглатывает. И тут же злится на себя. Он не ел уже несколько суток. Почти не пил. После гибели Изабель и Фарлана еда превратилась в какую-то бессмысленную обязанность. Сейчас от одного только запаха желудок болезненно сжимается. К горлу подкатывает тошнота. Эрвин будто ничего не замечает. Разливает чай по чашкам. Одну ставит перед собой. Вторую — напротив. Леви не двигается. — Сядь. — Не хочу. — Это не просьба. Леви раздражённо цокает языком. Однако всё же садится. Чашка оказывается слишком близко. От неё идёт тепло. И запах. Проклятый запах. Желудок сводит так сильно, что становится больно. Эрвин делает глоток. Смотрит на него поверх чашки. — Когда ты ел в последний раз? Леви молчит. — Вчера? Молчание. — Позавчера? Леви отворачивается к окну. Этого оказывается достаточно. Эрвин вздыхает. Скорее устало, чем раздраженно. — Понятно. Он поднимается. Открывает один из шкафов. И достаёт завёрнутый в ткань хлеб. Кусок сыра. Леви смотрит на них так, будто перед ним лежит какая-то дрянь. Так, будто он увидел грязное пятно посреди только что вымытой комнаты или жука на чистой форме. — Я не голоден. Эрвин кладёт продукты на стол. — Врёшь. — Отстань. — Поешь. — Не хочу. — Леви. На этот раз голос становится чуть жёстче. Ещё не приказ. Но что-то очень близкое к нему. — Ешь. Леви смотрит на хлеб. Потом отворачивается. Потому что внезапно понимает, что готов наброситься на него почти так же яростно, как недавно набросился на Майлза. — Ты думаешь, Изабель и Фарлан радовались бы, что ты пытаешься сдохнуть с голоду? Перед глазами Леви пляшут чёрные точки. Мелкие, раздражающие. Как грязь, которую хочется вытереть одним размашистым движением. — Что ты ко мне приебался? Эрвин спокойно отпивает чай. — Ты мой солдат. — Ты всех своих солдат кормишь в кабинете и поишь чаем? — Леви откидывается на спинку стула. Вновь скрещивает руки на груди. Взгляд прищуренных прозрачных глаз направлен на капитана, неровные тёмные ресницы еле уловимо подрагивают. — Какого хера, Эрвин? Смит ставит чашку на блюдце. Бесшумно. Аккуратно. — Нет. Леви усмехается. Недобро и коротко. — Так я и знал. Между ними больше, чем чайный столик. Между ними невысказанное “почему”, огромное, как мир за стенами. Эрвин отставляет свою чашку. — Почему бы тебе не отправить меня на гауптвахту? Или что ты обычно делаешь с проштрафившимися солдатами? Смит молчит. Затем отвечает: — Потому что ты не проштрафившийся солдат. Леви хмурится. Голубые глаза смотрят на него внимательно и цепко. — Ты человек, который несколько дней назад потерял всех близких. Тишина. Леви чувствует, как что-то внутри мгновенно напрягается. — Не начинай. — Ты избил Майлза не потому, что не умеешь себя контролировать. Эрвин слегка подаётся вперёд. — А потому что тебе больно. Леви резко отворачивается. — Какая трогательная херня. — Возможно. — И что теперь? — Ничего. Эрвин кивает на хлеб и сыр. — Ешь. Леви неверяще смотрит на него. — Серьёзно? — Да. — Вот после всего этого? — Особенно после этого. Пауза. — На гауптвахту успеешь позже. Леви глядит на него так, будто пытается понять, где подвох. Не находит. — Ненавижу тебя. — Ты уже говорил. Разведчик зло выдыхает. Берёт хлеб. И только после первого куска понимает, насколько голоден. Второй кусок он берёт уже не думая. Эрвин молча пододвигает к нему сыр. Горло скручивает спазмом. Еще несколько дней назад Леви разделил бы этот сыр — невиданную для выходцев из Подземного города роскошь — с Фарланом и Изабель. Сейчас он просто продолжает есть.