Халеф

Сон рассыпается ещё до рассвета. Эрвин открывает глаза. Несколько секунд лежит неподвижно, пытаясь вспомнить, что именно ему снилось. Вода. Камень. Серые глаза, смотрящие на него с откровенным раздражением. Острый ужас, которым это раздражение сменяется. Ужас, который так странно видеть на лице Леви. Смит помнит это лицо, когда его обладатель крошил титанов на мелкие кусочки, одного за другим — даже в те моменты оно было застывшим. А тогда… Эрвин выдыхает и садится на кровати. За окном ещё темно. Память услужливо подсовывает продолжение. Конюшня. Запах чистой воды и мыла. Сбитое дыхание. Чужая одежда под руками. Ледяные пальцы, вцепившиеся ему в запястье. И собственный вопрос. Настолько неуместный, что сейчас хочется поморщиться. — Ты обрезан? Эрвин закрывает глаза. В тот момент вопрос показался ему логичным. Один из десятков вопросов. Очередная деталь. Очередной кусочек головоломки. Но теперь, оглядываясь назад, он видит ситуацию целиком. Подземный город. Голод. Пустая графа в личном деле. Фамилия Аккерман. Подсказки лежали на поверхности. Он просто не сложил их вовремя. Пожалуй, деликатностью он тогда не отличился. Смит проводит рукой по лицу, по золотистым волосам, убирая их назад. Ненужный жест: прическа Эрвина, как всегда, в полном порядке. Сквозь приоткрытую дверь, соединяющую кабинет и спальню, виден письменный стол. На нём кипа бумаг, которыми можно было бы — и стоило бы — заняться сейчас. Но вместо этого капитан ложится обратно в постель, кладя руки за голову. Продолжает вспоминать. Не вопрос. Не собственную неловкость. Леви. Его реакцию. Слишком быструю. Слишком резкую. Будто он защищался не от Эрвина. От чего-то гораздо более старого. От чего-то, что существовало задолго до их встречи. И чего Смит до сих пор не понимал. До подъёма остаётся больше часа. Заснуть всё равно не получится. Слишком много мыслей. Слишком много способов потерять двадцать четыре жизни за пределами стен уже завтра. Эрвин раздражённо выдыхает. Иногда тело требует простого решения там, где разум его найти не может. Хотя бы ненадолго. Хотя бы до рассвета. Он опускает веки. Рука медленно скользит вниз по животу, скрываясь под одеялом. Он пытается перестать думать о маршрутах. О картах. О людях, которых сам отправит за стены. О серых глазах, продолжающих всплывать в памяти вопреки всякой логике. Когда за окном начинают бледнеть первые полосы рассвета, в голове наконец становится немного тише. Напряжение частично отступает. На короткое мгновение. И именно в это мгновение память снова предаёт его. Острая линия лопатки под губами. Вздрагивающая спина. Тонкая бледная кожа. Эрвин раздражённо выдыхает. Но мысли никуда не исчезают. Пора начинать новый день. ──── ✦ ──── За завтраком Смит замечает: участники миссии сидят вместе. Две группы по одиннадцать человек постепенно отделились от остальных разведчиков. Остальные обсуждают дежурства. Спорят. Жалуются на еду — каша сегодня действительно отвратительна. Эти то и дело возвращаются к маршруту. К тому, что ждёт их за стенами. Если бы Эрвин сам не составлял список участников, он всё равно безошибочно узнал бы их сейчас. Накануне выхода числа снова становились людьми. Завтрашний рейд уже забрал их мысли раньше, чем уведёт их за стены. Держа в руках поднос, рядом со Смитом садится Захариус. — Как твоя группа? — Лучше, чем было, — Эрвин задумчиво кивает товарищу. — Твоя? Майк бросает взгляд в сторону своих людей. — Начали смотреть по сторонам. — Уже неплохо. — Для разведчиков — необходимый минимум. Эрвин усмехается. — Думаешь, получится? — спрашивает Захариус. Он не уточняет, о чём именно. Не нужно. Оба знают. Новый шаг за пределы того, что Разведкорпус делал раньше. Эрвин откладывает ложку. — Не знаю. — Очень вдохновляющий ответ, — Майк негромко хмыкает, — Честно говоря, я ожидал услышать речь о будущем человечества. — Она будет позже. — Для дворян? — Да. Захариус коротко улыбается и возвращается взглядом к столовой. Принюхивается, чувствуя явно большее, чем запахи подгорелой каши и слабого чая из бидона. Потом едва заметно кивает самому себе. — Посмотрим. ──── ✦ ──── После завтрака — проверка УПМ. Разведчики старательно отлаживают своё снаряжение. Ослабленный ремень или затупившийся крюк — мелочь внутри стен. За стенами подобные мелочи убивают. — Из-за этой затеи Смита нас всех положат, — негромко бросает один из старослужащих, включённых в рейд. Затягивает крепление. Проверяет, дёрнув зубами, на прочность. — Хочешь жить — переведись в Гарнизон, — отвечает ему второй. Первый недобро усмехается. — А Смит, конечно, потом напишет в отчёте, что всё было ради будущего человечества. Феликс молча чистит клинки, но неприкрытая злоба, звучащая в чужом голосе, заставляет его поднять голову. — Он умеет только отправлять людей умирать, — солдат заканчивает мысль и тянется за тряпкой. Сплевывает себе под ноги, — Не понимаю, почему Шадис вообще продолжает его слушать. Трахает он его, что ли? Феликс медленно поднимается. Синие глаза холодеют. — Возьми свои слова обратно. Старослужащий усмехается. — А то что? — Возьми. — Сядь, мальчишка. Кулак Феликса врезается ему в лицо прежде, чем кто-либо успевает вмешаться. Его противник пошатывается, выругавшись, и бросается в ответ. Их успевают схватить раньше, чем в ход идут клинки. — Ты совсем рехнулся? Феликс, тяжело дыша, отвечает: — Не смейте говорить о капитане Смите так. Солдаты переглядываются. Леви, искоса наблюдавший всю эту сцену — всё-таки собственные лезвия интересовали его куда больше, — приподнимает бровь. Бить человеку морду из-за командира. Он такого ещё не видел. — Какого дьявола вы творите? — Захариус широким шагом подходит к только что дравшимся разведчикам. Ноздри едва заметно раздуваются. В воздухе — гнев. Раздражение. И разочарование. Он останавливается между ними. — Хотите перебить друг друга раньше, чем это сделают титаны? Никто не отвечает. — Завтра вы должны будете прикрывать один другому спины. Майк обводит обоих тяжёлым взглядом. — А сегодня готовы перегрызть друг другу глотки. Никто не произносит ни слова. Впрочем, причины драки Захариус и не уточняет. Ему важно другое. Завтра они либо будут работать вместе, либо не вернутся. ──── ✦ ──── Через час Эрвин вызывает Феликса к себе. Когда ему сообщают это, у Адлера перехватывает горло. Сейчас он окажется в кабинете, куда большинство рядовых попадает лишь по приказу. В штаб молодой солдат направляется едва не бегом. — Войдите, — в ответ на стук в дверь раздаётся негромкий голос. Феликс заходит, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он еще никогда не был здесь, в этой прохладной тихой комнате. Эрвин ещё несколько мгновений продолжает что-то писать, прежде чем поднимает на солдата взгляд голубых глаз. — Ещё одна драка — останешься в штабе, — звучит коротко и очень спокойно. Адлер замирает. Совсем не этого он ожидал. — Но он... — Я всё знаю, — перебивает Эрвин. — Мне безразлично, что именно он сказал. — Он оскорбил вас. — Меня оскорбляют регулярно. Феликс растерянно смотрит на него. Словно впервые видит Эрвина. — Капитан Смит… Эрвин качает головой. — Завтра мне нужен разведчик, а не защитник моей чести. Он выдерживает короткую паузу. — Если у тебя остаются силы бить людей, направь их на титанов. Пользы будет больше. Феликс медленно кивает. — Так точно, капитан. — Свободен. Когда Феликс закрывает за собой дверь, Смит откидывается на спинку кресла, покручивая в пальцах перо. Он надеется, что разговор подействует. Потому что завтра этот мальчишка должен думать о титанах. Не о нём. ──── ✦ ──── Вечером группа Майка стоит на опушке. Ветер треплет волосы разведчиков. Закатное солнце окрашивает стволы деревьев в медно-золотой цвет. Тёплые отблески ложатся на лица. — Что замечаете? — спрашивает Захариус, прежде чем прикрыть глаза и принюхаться. — Ветер. — Ещё. — Птиц. — Ещё. Майк медленно втягивает воздух. — Запах сырой земли. Кто-то недоумённо хмурится. — Смолу. Ещё одна пауза. — Лошадей. Он открывает глаза. — Когда птицы перестают петь — ищите причину. Ветер на мгновение стихает. Лес будто становится тише. — Когда лошади начинают нервничать — тоже. Майк переводит взгляд на разведчиков. — Лес замечает опасность раньше человека. Научитесь замечать её вместе с ним. Никто не отвечает. Даже Ханджи молчит. Слова Захариуса кажутся странными. Но завтра каждый из них будет вспоминать именно этот разговор. — А теперь ужин и по казармам. Захариус разворачивается и идёт в сторону штаба, даже не оглядываясь. Он не проверяет, направляется ли его группа следом. Просто знает, что да. Леви бросает взгляд через плечо. Солнце медленно садится за деревья. В сгущающихся сумерках проступают тёмные силуэты стволов. Высокие, неподвижные, они уходят куда-то вверх, скрывая кроны в наступающей темноте. Под ногами негромко хрустит сухая ветка. Завтра они войдут в такой же лес. Только за стенами.