Халеф

На рассвете разведчики молча затягивают ремни, в последний раз проверяют снаряжение и выводят лошадей из конюшен. Каждый знает свою. Кто-то сам чистил её после каждого выезда. Кто-то приносил морковь или яблоко, если удавалось достать. Кто-то просто задерживал ладонь на тёплой шее чуть дольше обычного. За стенами лошадь — не просто средство передвижения. Она может стать единственным шансом вернуться домой. Ни один человек не способен бежать быстрее титана. Лошадь — способна. Поэтому солдаты Разведкорпуса берегут лошадей почти так же, как друг друга. Разведчики строятся по отрядам и получают последние указания. Позади колонны занимают место две грузовые повозки. В них — запас газа и лезвий, инструменты, провизия и медикаменты. Если кому-то не повезёт, обратно повезут уже не груз. Отряд выезжает через ворота штаба и направляются к Каранесу — ближайшему округу стены Мария. Небольшая колонна проходит по главным улицам. Это не привычная экспедиция из полутора сотен человек. Всего два командира и двадцать два разведчика — по одиннадцать солдат у каждого. Впереди едут Смит и Захариус. Каранес только начинает просыпаться. Ещё не все торговцы разложили товар. Лишь открываются первые лавки. На улицах немного прохожих. Двое детей машут разведчикам руками. Мать торопливо уводит их прочь и сама отворачивается. Незачем провожать взглядом тех, кто, скорее всего, не вернётся. Колонна проезжает через городские ворота и приближается к стене Мария. Караул уже ждёт их. Офицер гарнизона молча сверяет приказ. — Открыть ворота! Цепи натягиваются. Наверху начинают вращаться тяжёлые барабаны. Огромные створки медленно расходятся. Из-за стены тянет прохладным утренним воздухом. Двадцать четыре всадника один за другим пересекают границу человеческого мира. Второй раз в жизни Леви выезжает за стены. На этот раз по обе стороны от него скачут другие люди. Не Изабель. Не Фарлан. За воротами колонна перестраивается. Впереди, плечом к плечу, едут Смит и Захариус. За каждым из них вытягивается цепочка из одиннадцати разведчиков. Между двумя небольшими отрядами остаётся несколько метров свободного пространства — достаточно, чтобы не стеснять манёвр, но не терять друг друга из виду. Лошади идут ровной рысью. Никто не разговаривает. Слышны лишь мерный перестук копыт, тихий звон металлических креплений да посвист утреннего ветра. Эрвин не отрывает взгляда от дороги. Майк то и дело поворачивает голову, осматривая окрестности, и глубоко втягивает воздух. Горизонт чист. Высоко в небе неспешно кружат птицы. От стены Мария два отряда направляются по старой дороге. Здесь удобно держать хороший темп. Местность открытая: титанов видно издалека. Несколько фигур бродят далеко в стороне. Один гигант медленно поворачивает голову вслед всадникам, но расстояние слишком велико. Колонна успевает скрыться раньше, чем он делает первый шаг. Ханджи провожает титана взглядом, пока тот не исчезает за пологим холмом. — Интересно... Он чувствует наш запах? Или только слышит и видит? — Если хочешь проверить, вернись и спроси, — бросает кто-то из старослужащих. Несколько человек негромко усмехаются. — Очень смешно, — невозмутимо отвечает Ханджи, — Но когда-нибудь я это выясню. Леви кидает на Зое короткий взгляд. Почему-то он не сомневается: эта женщина действительно выяснит. Через несколько часов колонна вслед за Смитом и Захариусом сходит с дороги. Открытая равнина постепенно остаётся позади. Начинаются луга, редкие рощи и невысокие холмы. Прямой путь исчезает, уступая место примятой траве и звериным тропам. Разговоры стихают сами собой. Взгляды всё чаще скользят к ближайшим холмам и тёмным полосам деревьев. — Титан, — негромко произносит один из разведчиков. Впереди, между двумя невысокими холмами, появляется гигантская неуклюжая фигура. Он ещё далеко. Но уже идёт к ним. Эрвин поднимает руку. Колонна мгновенно замедляется. Никто не достаёт клинков без приказа. Смит несколько секунд наблюдает за титаном, оценивая расстояние и направление его движения. — Адлер. Феликс мгновенно выпрямляется в седле. — Есть, капитан. — Уничтожить. — Есть. Он срывает лошадь в галоп. С сухим лязгом выпускает крюки УПМ. Газ с шипением вырывается из баллонов. Через несколько секунд Феликс уже проносится вокруг титана. Первый заход. Слишком высоко. Он не пытается ударить. Лишь меняет траекторию. Второй. Лезвие коротко вспыхивает на солнце. Из затылка титана брызжет густая тёмная кровь. Тело ещё делает два неуверенных шага, прежде чем рухнуть на землю. Феликс плавно приземляется, освобождает клинок и возвращается к колонне. Эрвин лишь коротко кивает. — Продолжаем. Разведчики снова трогают лошадей. Будто ничего особенного не произошло. Адлер ещё несколько секунд всматривается капитану в затылок, словно пытаясь разглядеть там что-то ещё, кроме спокойного удовлетворения выполненным приказом. Аккерман отмечает это краем глаза. Молча возвращает взгляд к дороге. Путь уводит разведчиков на юго-запад, к лесному массиву. Смит смотрит на тёмную полосу деревьев впереди и мысленно возвращается к вопросам, ради которых они вышли за стены. Есть ли поблизости вода? Достаточно ли древесины для укреплений? Можно ли укрыть лошадей? Насколько удобно обороняться? Есть ли несколько путей отхода? Ответы ждут их впереди. Ещё один подъём. Лошади взбираются на невысокий холм. И перед разведчиками наконец открывается то, ради чего они проделали весь путь. Эрвин первым спешивается. Несколько секунд молча осматривает местность. Ручей, поблёскивающий между деревьями. Просветы между стволами. Потом оборачивается к своему отряду. — Адлер, Лоренц, Хартман, со мной. Феликс едва заметно выпрямляется. — Остальные остаются у лошадей. Он делает несколько шагов вперёд. — Осматриваем участок. Нас интересуют вода, древесина, укрытие для лошадей и возможность быстро покинуть лагерь в случае нападения. Голубые глаза спокойно проходят по лицам разведчиков. — Замечаете что угодно необычное — сразу докладываете. Никто не задаёт вопросов. Эрвин коротко кивает. — Выдвигаемся. Захариус тоже спешивается. — Шульц, Крамер, за мной. Остальные — занять периметр. Разведчики мгновенно расходятся, распределяясь вокруг поляны. Майк медленно втягивает воздух. — Глаза и уши открыты. Он выдерживает короткую паузу. — Если птицы замолчат или лошади начнут нервничать — сразу сообщаете. Тяжёлый взгляд скользит по лицам подчинённых. — Пока мы осматриваем местность, ни один титан не должен подобраться к нам незаметно. Разведчики без слов расходятся между деревьями. Теперь каждый из них невольно прислушивается к птицам. И к собственному дыханию. И вдруг птицы тревожно вскрикивают. Где-то впереди раздаётся треск кустов. Солдаты реагируют мгновенно. Несколько человек срываются с места, выпуская тросы УПМ. Остальные разворачиваются навстречу шуму, обнажая клинки. На мгновение лес замирает. Из зарослей осторожно выходит молодая лань. Она замирает, настороженно глядя на людей. Несколько секунд — и одним прыжком скрывается между деревьями. Аккерман возвращает клинок обратно в ножны. То же самое делает Ханджи. Её глаза по-прежнему блестят тем странным интересом, который Леви никак не может понять. Кажется, Зое разочарована тем, что из кустов вышла всего лишь лань. Эрвин опускается на корточки возле ручья. Вода прозрачная. Быстрая. Каменистое дно хорошо просматривается. — Воды достаточно, — негромко произносит он. — Весной течение должно стать ещё сильнее. Хартман тем временем осматривает ближайшие деревья. — Сосна. Дуб. Хватит и на частокол, и на навесы. Феликс идёт чуть позади капитана, машинально отмечая каждое его движение. Каждый поворот головы. Каждую остановку. Вдруг где-то справа коротко вскрикивает птица. Потом ещё одна. Эрвин мгновенно выпрямляется. — Стоять. Все замирают. Лес снова становится тихим. Слишком тихим. Почти одновременно раздаётся крик. — Титан! Он появляется между деревьями неожиданно быстро. Не один. За ним второй. Потом третий. Они словно выходят из самой чащи, ломая молодые деревца и раздвигая кусты огромными руками. — Назад! — резко командует Эрвин. Феликс уже выпускает трос. Титан тянется прямо к Смиту. Эрвин стремительно делает шаг назад. Первый титан не успевает. Но второй оказывается совсем рядом, скрытый стволами до последнего мгновения. Он выбрасывает руку почти в упор. — Капитан! Адлер не думает. Трос с лязгом впивается в ствол. Феликс буквально врезается в титана сбоку. Лезвия вспарывают пальцы гигантской руки. Хватка срывается. Эрвин успевает откатиться. — Не останавливаться! — кричит он уже поднимаясь. — Назад! Отходим к периметру! Захариус, находясь почти в сотне метров, первым понимает, что произошло. У титанов есть запах. Резкий. Тяжёлый. Невозможно перепутать ни с чем. Майк вскидывает голову ещё за мгновение до того, как до него доносится крик. — Шульц, за мной! Он уже срывается с места. — Крамер, предупреди остальных. Периметр не бросать! Шипение газа. Через секунду Захариус исчезает среди деревьев. Леви напряжённо вслушивается в лес, как когда-то вслушивался в трущобы Подземного города. Крики становятся ближе. Пальцы крепче сжимают рукояти клинков. Приказ — держать периметр. Но если титаны уже вышли к периметру, приказ больше не нарушается. И вот между деревьями мелькают силуэты. Четверо своих. За ними — три титана. Этого достаточно. Леви взмывает в воздух. Рука титана уже сжимает одного из разведчиков поперёк туловища и подносит добычу ко рту. Короткий разворот. Лезвие вспарывает запястье. Пальцы гиганта судорожно разжимаются. Человеческое тело тяжело падает вниз. Не разбирая, кто именно рухнул на землю, Леви продолжает движение. Раз. Крюки впиваются в соседний ствол. Два. Он облетает титана, оказываясь за его спиной. Три. Острие одним точным движением проходит по затылку. Титан валится вперёд. Аккерман уже меняет направление. Следующий. Лезвие лишь вскользь цепляет загривок. Недостаточно. Леви коротко выдыхает сквозь зубы, уходит в сторону и тут же разворачивается для новой атаки. Клинок ложится в обратный хват — так когда-то учил его драться на ножах Кенни. Второй удар оказывается точным. Титан тяжело оседает на землю. Остаётся последний. Пятнадцатиметровый, с нелепой застывшей улыбкой, он тянется к Леви огромной рукой. Но внезапно вздрагивает. Лезвия Ханджи почти одновременно рассекают сухожилия на обеих ногах. Гигант теряет равновесие. С оглушительным треском валится набок, ломая кусты и деревья. Леви уже оказывается над ним. Одно точное движение. Лезвие глубоко входит в основание шеи. Титан дёргается ещё раз — и замирает. К тому моменту, как Майк и Шульц добираются до своих товарищей, бой уже окончен. Леви пикирует на землю и приземляется рядом с упавшим разведчиком. Адлер. Жив. Но дышит тяжело, короткими судорожными вдохами. Правая рука вывернута под неестественным углом. Под разорванной курткой уже проступают багровые кровоподтёки там, где его сжимали пальцы титана. Эрвин опускается рядом на одно колено. — Адлер. Феликс с трудом открывает глаза. Несколько секунд он словно не понимает, где находится. Потом замечает Смита. — Капитан... — выдыхает он едва слышно. В его голосе больше облегчения, чем боли. Эрвин смахивает кровь с виска, рассеченного веткой. — Лоренц, осмотри Адлера. Хартман, проверь лошадей. Зое, пересчитать запас газа и лезвий. Он поворачивается к Леви. — Аккерман. Тот встречается с ним взглядом. — Хорошая работа. Леви коротко пожимает плечами и отворачивается. Поэтому он не замечает, каким взглядом Феликс смотрит на Эрвина. Между тем Лоренц заканчивает осмотр. — Жить будет. Он осторожно ощупывает грудную клетку Феликса. — Несколько рёбер. Правая рука. Сам он сегодня уже не поедет. Эрвин коротко кивает. — В повозку его. Он медленно обводит взглядом поляну. Сломанные деревья. Следы крови. Три титаньи туши, распростёртые между стволами и уже исходящие белесым паром. Тонкие губы сжимаются в прямую линию. — Лагерь здесь строить нельзя. Короткая пауза. — Если титаны вышли к нам так быстро, значит, этот участок они проходят регулярно. Он переводит взгляд на остальных разведчиков. — Двигаемся дальше. Они едут ещё около часа. Лес постепенно смыкается вокруг. Между деревьями темнеет глубокий овраг. Ручей сменяется быстрой речкой, перекатывающейся по камням. За ней поднимается высокий холм. Эрвин замедляет лошадь. — Осматриваем. Здесь. Захариус молча втягивает воздух. Запаха титанов нет. Он опускает взгляд на мягкую землю. За последние полчаса им не встретилось ни одного свежего следа. Поднимает голову. Птицы продолжают петь. Лошади спокойны. — Похоже, здесь они бывают редко, — задумчиво произносит Майк. — «Редко» — не значит «никогда». Смит спешивается и опускается на одно колено у самой кромки воды. Зачерпывает речную воду ладонью. Холодная. Чистая. Он несколько секунд наблюдает, как течение уносит сорванный с берега лист. Поднимает взгляд выше, вдоль русла. Не похоже, чтобы река пересыхала. Хорошо. — Проверить глубину брода. Один из разведчиков спешивается и направляется к реке. — Осмотреть склон. Ещё двое начинают подниматься на холм. Майк отдаёт распоряжения своему отряду. — Два человека — вдоль оврага. — Ещё двое — выше по течению. — Остальные держат периметр и охраняют повозку. Леви остаётся на периметре. Он умеет читать улицы Подземного города, а не лес. Оценивать глубину реки, удобство брода или выбирать место для лагеря должны те, кто занимался этим годами. Его задача — вовремя заметить опасность. Тем временем Эрвин медленно поднимается на вершину холма. Отсюда местность просматривается почти во все стороны. Река делает плавный изгиб, прикрывая подножие с востока. Овраг уходит на север, образуя естественное препятствие. Лес подступает достаточно близко, чтобы обеспечить древесиной, но не настолько, чтобы скрыть приближение титанов. Смит молча переводит взгляд с одного участка на другой. Потом приседает и проводит ладонью по земле. Сухая. Не заболоченная. После дождя не должна превратиться в грязевое месиво. — Что скажешь? — спрашивает он у подошедшего Захариуса. Майк долго осматривает окрестности. Втягивает воздух. — Для лагеря подходит. Эрвин ещё раз обводит взглядом местность. Тонкие губы едва заметно трогает удовлетворение. — Нашли. И с вершины холма оба командира отдают приказы своим отрядам. Следующая секунда превращает разведчиков из поискового отряда в строительный. — Выставить охранение! — Повозки к холму! — Лошадей к реке. — Разгружаться! — Топоры и пилы приготовить! Повозки медленно подкатывают к подножию холма. Из них начинают выгружать топоры, пилы, верёвки, лопаты и связки заострённых кольев. Несколько солдат ведут лошадей к реке. Другие выбирают первые деревья под вырубку. За стенами впервые за долгое время люди собираются не просто пройти через лес. Они собираются оставить здесь свой след. Топоры начинают мерно стучать по стволам. Сосна медленно кренится. — Берегись! Ствол с оглушительным треском рушится на землю. Лес на несколько мгновений наполняется эхом. — Очистить от ветвей! Топоры снова приходят в движение. Один за другим стволы складываются у подножия холма. Разведчики работают сменами. Пока одни расчищают площадку, рубят деревья и перетаскивают брёвна, другие несут караул. Через некоторое время они меняются местами. Смит и Захариус трудятся наравне со всеми. Рукава рубашек закатаны выше локтей. Спины давно промокли от пота. Топоры размеренно вгрызаются в древесину, руки покрываются свежими ссадинами и занозами. Из глубины повозки Феликс неотрывно наблюдает за работой. Взгляд его синих глаз то и дело возвращается к Эрвину. Провожает каждое движение мускулистых рук. В нём смешиваются боль, зависть и мучительное желание снова оказаться рядом. Леви трудится молча. Он привык разрушать, а не строить. Топор непривычно лежит в сильных, жилистых ладонях. Первый удар выходит неловким. Лезвие лишь соскальзывает по коре. Майк подходит без единого слова. Забирает топор. Одним точным движением показывает правильный хват. Потом наносит удар. Лезвие глубоко входит в древесину. Захариус молча возвращает инструмент Леви. Тот так же молча повторяет движение. На этот раз получается. К вечеру поляна уже выглядит иначе. Кустарник у подножия холма вырублен. Несколько десятков стволов очищены от ветвей и сложены рядом. У реки обозначено место для водопоя. Чуть выше, на сухой земле, вбиты первые колья для коновязи. Это ещё не лагерь. Даже не укрепление. Всего лишь несколько грубых следов человеческой работы посреди леса. Но Эрвин смотрит на них так, будто видит не срубленные ветви и свежие зарубки на стволах, а будущее. Леви стоит чуть в стороне, с явной неприязнью стряхивая с ладоней древесную пыль и липкую смолу. Уже смеркается, когда деревья вдали приходят в движение. Сквозь разреженный, частично вырубленный лес хорошо видно приближающуюся громадную фигуру. Тринадцатиметровый. — Титан! — окликает часовой. Работа прекращается мгновенно. Топоры летят на землю. Клинки со звоном покидают ножны. Эрвин поднимает голову. — Всем занять позиции. Разведчики расходятся без суеты. Никто не мечется. Каждый оказывается именно там, где должен. Титан выходит на расчищенную поляну. На мгновение останавливается. Будто не понимает, куда исчез лес. — Всем по местам, — спокойно произносит Смит, — Атакуем по моей команде. Несколько тросов одновременно впиваются в деревья. Лязг. Шипение газа. Титан успевает сделать всего несколько шагов. Первый удар подрубает сухожилия. Второй заставляет его рухнуть на колени. Третий клинок входит под затылок. Гигант тяжело валится вперёд, взметнув облако пыли. Майк негромко замечает: — Хороший обзор. Эрвин смотрит на распростёртое тело титана, от которого уже начинает подниматься пар. — Именно поэтому мы расчистили этот участок. — Капитан? — Ханджи оборачивается к Захариусу. Майк вопросительно приподнимает бровь. — Я хочу кое-что проверить. Он бросает взгляд на тушу титана. — Только быстро. — Есть! Ханджи почти бегом подлетает к мёртвому гиганту и опускается рядом на колени. Из поясной сумки появляются часы, карандаш и потрёпанный блокнот. Она отмечает время. — Как интересно… Осторожно касается ладонью горячей кожи. Густой пар тут же окутывает её пальцы. Ханджи не отдёргивает руку. Лишь внимательно смотрит на циферблат часов и быстро делает несколько пометок. — Если я права… тогда всё-таки зависит от размера… — Что? — не выдерживает кто-то из разведчиков. Ханджи поднимает голову. — Потом объясню. И снова принимается писать. Леви искоса наблюдает за ней. Она стоит на коленях рядом с дымящейся тушей титана и что-то сосредоточенно записывает, будто перед ней не чудовище, а особенно любопытный жук. Странная женщина. Когда лес окончательно темнеет, работа прекращается. Костёр разводят не на открытом месте, а в неглубокой яме, чтобы пламя было как можно менее заметным. — По моим наблюдениям, ночью титаны не двигаются, — говорит Ханджи, протягивая руки к огню. — Возможно, — спокойно отвечает Эрвин. — Но мы ещё слишком мало знаем о них, чтобы полагаться на это. Он обводит взглядом лагерь. — Выставить часовых. Смена каждые три часа. Приказ встречают короткими кивками. Леви молча жуёт холодный паёк. Над костром тихо потрескивают ветки. За пределами круга света начинается непроглядная темнота. Лес словно исчезает. И только часовые продолжают вглядываться в темноту, ожидая, что в любой момент между деревьями может появиться новая громадная фигура. Впервые за долгое время за пределами стены Мария горит огонь, созданный людьми. Во время дежурства Аккермана спокойно. В лесу тихо. Где-то негромко ухают ночные птицы, слышится ровное журчание реки. Возможно, очкастая права, и по ночам титаны действительно спят. Когда часовых сменяют, Леви не ложится. Вместо этого он неторопливо обходит лагерь и направляется к дереву, которое заметил ещё днём. Груша-дичка. Плоды маленькие, не длиннее мизинца. Твёрдые. Кислые. Леви срывает одну, потом другую. Медленно жуёт. Он вспоминает Подземный город. Когда-то он всерьёз мечтал, что однажды Кенни принесёт ему грушу. Тогда это казалось настоящей роскошью. Он усмехается одними уголками губ. Теперь он стоит посреди леса за стенами. И может сорвать столько груш, сколько захочет. Но почему-то они оказываются совсем не такими вкусными, как представлялось когда-то. Леви машинально облизывает пальцы, липкие от кислого сока. Возможно, эти груши другие. Только и всего. За спиной негромко хрустит ветка. Леви мгновенно разворачивается. Пальцы сами смыкаются на рукояти клинка. Тело уже готовится к удару. И только через мгновение приходит запоздалая мысль. Здесь не Подземный город. Здесь люди не подкрадываются, чтобы убить. Здесь вообще враги не люди. Перед ним стоит Эрвин Смит. — Съедобные? — капитан кивает в сторону дерева. — Кислые, — поводит плечом Леви, разжимая рукоять лезвия. Эрвин срывает одну. Пробует. Морщится. — Действительно. Ночной лес шумит вокруг. Из лагеря доносится приглушённый смех. Кто-то негромко переговаривается у костра. — Не спится? — наконец спрашивает Эрвин. Аккерман пожимает плечами. Капитан понимающе кивает. — Привычка? — Да. Смит не расспрашивает. Снова наступает тишина. Эрвин смотрит куда-то в черноту, за деревья. — Когда-нибудь здесь будет дорога. Леви переводит на него взгляд. — Потом ещё одна. Капитан ненадолго замолкает. — Потом постоянный лагерь. Он едва заметно улыбается. — А однажды здесь снова будут жить люди. Леви долго смотрит на тёмный лес. — Думаешь, это возможно? Эрвин отвечает не сразу. — Иначе незачем было выходить за стены. Они ещё немного стоят молча. Эрвин бросает огрызок груши в темноту. — Поспи хотя бы несколько часов. — Угу. Капитан разворачивается и неспешно уходит к лагерю. Леви остаётся один. Он поднимает взгляд. Над верхушками деревьев рассыпались звёзды. Несколько минут Аккерман молча смотрит в небо. Затем возвращается к костру. Лагерь уже спит. Только часовые у кромки леса неподвижно вглядываются в темноту. Леви ложится на расстеленный плащ. И впервые с тех пор, как себя помнит, засыпает под открытым небом.