Халеф

Ночью Леви, привыкший к чуткому сну, просыпается от тихого шепота. Открывает глаза и не шевелится. Сначала понять, что происходит. И только потом выдать себя. Этот урок Подземного города стал одним из первых. — Капитан, разрешите выйти за пределы лагеря! Очень важно проверить, спят ли титаны ночью. У меня есть теория о связи их активности и солнечного света, — Ханджи старается говорить тихо, но её голос дрожит от возбуждения. — Отставить. Одну не отпущу, — Захариуса не видно в темноте, но воображение легко достраивает, как резко он качает головой. — Капитан, пожалуйста! — Нет. Аккерман приподнимается на локте. Воздух не жаркий. От земли идет студенистый холод, несмотря на расстеленный плащ. Заново Леви уже не уснет. — Эй, очкастая, я пойду с тобой. Капитан? — слова звучат сухо и скучающе, но Зое аж подпрыгивает на месте. Некоторое время Захариус молчит. Отпустить Ханджи, не видящую ничего, кроме своих исследований, в одиночку — одно дело. С Аккерманом, который сегодня остановил троих гигантов, — совсем другое. — Даю два часа. Будьте очень внимательны. Увидите хоть одного активного титана — сразу назад. Ханджи от избытка чувств плюхается на колени рядом с Леви и хватает его за рукав. — Правда? Ты правда пойдешь?! Леви раздраженно морщится и высвобождает руку. — Уже передумал. Он усмехается краем рта, наблюдая, как глаза Ханджи в ночной темноте становятся размером с линзы её очков. — Что?.. Аккерман поднимается на ноги и тщательно отряхивает плащ от налипших на него сосновых иголок и мелких веток, прежде чем накинуть на плечи. — Пошли. Ханджи нетерпеливо переминается с ноги на ногу, будто боится потерять драгоценные секунды. Оба быстро, но тщательно проверяют снаряжение. — Два часа, — напоминает Захариус, поводя носом. — Есть, — откликается Зое. Аккерман молча кивает, прежде чем первым раствориться в темноте деревьев за пределами лагеря. Ночной лес совсем не похож на дневной. Не слышны крики птиц, не приходит к водопою осторожная тихая лань. Но ветер колышет ветви — так, будто они переговариваются о чем-то. В воздухе тонко зудят насекомые. Леви брезгливо стряхивает со щеки комара. Первого титана они находят примерно через полчаса. Между деревьями темнеет огромный силуэт. Он не двигается. Они медленно подходят ближе. Десять шагов. Пять. Только теперь Леви различает тяжело опущенную голову. Глаза закрыты. Леви не сводит глаз с гиганта. Правая ладонь так и лежит на рукояти клинка. Из громадной груди вырывается тяжёлый хрипящий вдох. Леви мгновенно выхватывает лезвие. Ханджи замирает. Глаза за стёклами очков вспыхивают восторгом. Несколько долгих секунд ничего не происходит. Титан снова затихает. И только тогда Зое шёпотом говорит: — Невероятно… Он действительно спит… Они идут дальше. Лес без труда проглатывает две человеческие фигуры. Если сейчас кто-то увидит их, это будет не человек. Через некоторое время разведчики натыкаются сразу на двоих титанов. Десятиметровый и тринадцатиметровый. Они сидят почти вплотную друг к другу, прислонившись спинами к толстым соснам. Головы безвольно опущены на грудь. Глаза закрыты. Ни один не шевелится. Лишь время от времени по массивной шее пробегает судорога. Тогда из глубины огромной груди вырывается тяжёлый, хриплый всхрап. И лес снова погружается в тишину. Ханджи быстро делает записи, щурясь в тусклом лунном свете. — Один крупнее... Интересно, одинаково ли долго они будут оставаться неподвижными... — Потише, — тут же шёпотом обрывает её Леви. Ханджи мгновенно кивает. — Ты прав. Мы ведь не знаем, как они реагируют на звук во сне... Она понижает голос почти до неслышного шёпота. Ещё несколько долгих секунд не отрывает взгляда от двух неподвижных громадных тел. Потом быстро делает ещё одну запись, захлопывает блокнот и, не убирая его в сумку, зажимает под мышкой. — Пойдём. Леви бросает последний взгляд на спящих титанов. Они кажутся почти беззащитными. От этой мысли ему становится не по себе. За время пути им встречаются ещё несколько гигантов. Все они спят: нелепо неподвижные, неуклюжие, похожие на уродливые скульптуры в холодном лунном свете. Только редкие судорожные вдохи выдают, что эти чудовища всё ещё живы. Ханджи готова продолжать наблюдения до самого рассвета. Но одного взгляда на часы оказывается достаточно. — Пора. Она неохотно захлопывает блокнот. Леви молча разворачивается. Он не привык ориентироваться в лесу. Однако чувство направления почти никогда не подводит его. Иначе было бы не выжить в спутанных переулках Подземного города, где порой достаточно свернуть не туда один раз — и обратно уже не выбраться. Вскоре между деревьями показывается едва заметное зарево костра. Аккерман и Зое возвращаются в лагерь ровно тогда, когда истекают отпущенные Захариусом два часа. Ханджи решительно направляется к Захариусу, который так и не лёг спать, дожидаясь их возвращения. — Капитан. Майк поднимает голову. — Нужно сворачиваться и уходить до рассвета. — Почему? — Потому что без солнечного света титаны спят. Мы встретили нескольких. Ни один не проснулся. Она торопливо раскрывает блокнот. — Я записала время, размеры... Они неподвижны. Реагируют только дыханием. Если выйти до восхода, мы сможем пройти большую часть пути, не вступая в бой. Майк несколько секунд молчит. — Уверена? Ханджи качает головой. — Нет. И тут же широко улыбается. — Но очень хочу проверить ещё раз. Зое умолкает. Майк ещё несколько секунд смотрит на её исписанный блокнот. Затем молча переводит взгляд с блокнота на лес. Если Ханджи права, обратный путь может стать самым безопасным за всю историю Разведкорпуса. Он наклоняет голову коротким движением. — Тогда разбудим Смита. Захариус подходит туда, где на расстеленном плаще спит второй капитан. Опускается на одно колено. — Эрвин. Смит открывает глаза сразу. Будто вовсе не спал. — Что случилось? — У Ханджи есть наблюдение. Через минуту Эрвин уже внимательно слушает её доклад. Ханджи говорит сухо и чётко, словно зачитывает рапорт. Только карие глаза за стёклами очков светятся так, словно она только что совершила величайшее открытие в своей жизни. Эрвин не отвечает сразу. Пару мгновений он молча смотрит на раскрытый блокнот. — Сколько титанов вы встретили? — Семерых. — Проснулся хоть один? — Нет. — Насколько близко вы подходили? — К некоторым — меньше чем на пять шагов. Эрвин коротко кивает. — Значит, пока мы можем утверждать только одно. Ночью титаны действительно становятся неподвижными. Он делает секундную паузу. — Почему — мы не знаем. — Но... — И не знаем, когда именно они просыпаются. Ханджи послушно умолкает. Эрвин поднимает взгляд на Майка. — До рассвета сколько? — Чуть больше часа. Смит принимает решение сразу. — Подъём. Взгляд голубых глаз обводит поляну. — Сворачиваем лагерь. Выходим немедленно. Он переводит взор на Ханджи и Леви. — Зое. Аккерман. Поднять людей. ──── ✦ ──── Обратный путь проходит в серой предрассветной дымке. Ещё темно. Не настолько, чтобы лошади спотыкались, но достаточно, чтобы человеческий глаз с трудом различал дорогу. Луна то показывается, то исчезает за тучами. Впервые за всё время разведчики едут за стенами не навстречу бою, а навстречу рассвету. За весь путь им не встречается ни одного бодрствующего титана. Лишь у самой стены, когда небо на востоке начинает светлеть, между деревьями появляется одиноко шагающий гигант. Он медленно поворачивает голову на звук копыт. Делает первое движение навстречу колонне. — Аккерман! Крамер! — коротко командует Захариус. Леви реагирует раньше, чем успевает стихнуть последний звук приказа. Шипение газа. Один быстрый взгляд. До ближайшей сосны тросы достанут. Крюки с лязгом впиваются в ствол. Аккерман взмывает вверх, оставляя лошадь продолжать бег вместе с колонной. Следом поднимается Крамер. Но не успевает. Леви одним стремительным кругом обходит титана. Лезвие серебристой дугой рассекает воздух. Гигант успевает лишь тяжело качнуться, прежде чем валится на землю. Первые лучи солнца только начинают пробиваться сквозь облака, когда за спинами разведчиков с тяжёлым грохотом смыкаются ворота стены Мария. Двадцать четыре человека вышли за стены — и двадцать четыре вернулись. ──── ✦ ──── В казармах время подъёма. Но отряды Смита и Захариуса, спавшие этой ночью всего несколько часов, по короткому приказу расходятся отдыхать. — Ханджи, зайди ко мне, — говорит Эрвин. Зое удивлённо поднимает голову. — Сейчас? — Сейчас. Сам Эрвин спать не собирается. Нужно составить отчёт об экспедиции. И впервые в этом отчёте будут важны не только маршрут, потери и количество встреченных титанов. Зое без слов кладёт перед Смитом свой потрёпанный блокнот. Тем временем Леви направляется к душевым. В кои-то веки мытьё не нужно делить ещё с десятком разведчиков. Аккерман с такой тщательностью намыливает тело, будто хвоя, земля и древесная пыль успели въесться под кожу. Горячая вода давно смыла грязь, но он продолжает тереть плечи и грудь мочалкой до красноты. Только тогда он наконец останавливается. Приказано отдыхать. Разведчик идёт в казарму. Ложится на свою койку, заведя руки за голову. Несколько секунд молча смотрит в потолок. За окном давно шумит проснувшийся штаб. Леви опускает веки. Через несколько секунд он уже спит. Через несколько часов его будит звук шагов. Леви открывает глаза ещё до того, как раздаётся голос. Сон слетает мгновенно. — Аккерман, тебя вызывает капитан Смит. ──── ✦ ──── Эрвин закрывает дверь кабинета. — Садись, — говорит он. Леви остаётся стоять. — Ты хотел меня видеть. Смит несколько секунд молчит, затем снимает перчатки и откладывает их в сторону. — Хотел сказать спасибо. — За что? — За то, что спас мне жизнь. — Почему тогда не поблагодаришь Адлера? Он сейчас в лазарете — будет рад тебя видеть, — Аккерман коротко хмыкает. Преданность Феликса Смиту трудно не заметить. — Я уже заходил к нему, — спокойно отвечает Эрвин, делая шаг к Леви. Худое тело Аккермана едва заметно каменеет. Старые привычки не исчезают за несколько месяцев. Эрвин ненадолго умолкает, словно подбирая слова. Внимательно смотрит на Леви. — И ещё за то, что ты пошёл с Ханджи. Её наблюдения могут изменить тактику Разведкорпуса. Леви усмехается. Усмешка изгибает тонкие губы, но не касается прозрачных серых глаз. — Она всё равно не дала бы мне уснуть. — Леви. — Что? Ладонь капитана мягко ложится на напряжённое плечо. Не отводя взгляда, Эрвин медленно проводит пальцами по чужой одежде, на мгновение задерживаясь у ключицы. — Какого хера? — Аккерман коротко хмыкает и одной рукой хватает Смита за рубашку, притягивая ближе. Ткань сминается под пальцами, — Решил проверить, насколько у меня быстрые рефлексы? Эрвин не пытается высвободиться. — Нет. Хотел убедиться, что могу это сделать. — Не льсти себе, капитан. Просто сегодня я решил тебя не бить. — Мне стоит поблагодарить тебя ещё раз? — Рука Смита медленно соскальзывает с ключицы на шею, очерчивает острый кадык. Леви коротко и прерывисто втягивает воздух. Вскидывает подбородок, глядя Эрвину в лицо. Вторая ладонь капитана ложится на поясницу разведчика, ведёт к бедру. Аккерман сильнее сжимает пальцы на ткани чужой одежды. Костяшки слегка белеют. Леви облизывает пересохшие губы. — Поблагодари. Смит одним решительным движением прижимает Аккермана себе. Стискивает тощее бедро, ягодицы сквозь плотную ткань форменных брюк. Леви шипит и бёрется за пуговицы его рубашки. — Идем в спальню, — Капитан перехватывает чужую руку, прижимается к ней губами. — Только без этих твоих нежностей, — Аккерман все-таки расстегивает пару пуговиц и царапает кожу на груди Эрвина короткими, идеально подстриженными ногтями. В спальне они опускаются на кровать. Аккуратно расправленное покрывало быстро сминается под весом двух тел; Эрвин придавливает Леви к постели. Целует — в губы, шею, ключицы. Оставляет краснеющие на бледной коже следы. Оставшись без одежды, Леви поворачивается к нему спиной, нетерпеливо сгибая колени. Эрвин бесконечно долго шарит в поисках чего-то, что может сойти за смазку (ни с кем он не трахается, что ли?), и наконец входит, крепко держа разведчика за бедра. Леви прогибается в пояснице, подаётся навстречу, несмотря на боль. Первые движения медленные и размеренные, но затем они ускоряются. Слышны шлепки тел друг о друга, скрипит кровать, Леви утыкается в подушку, чтобы заглушить тяжелое, на грани стонов, дыхание… И тут всё заканчивается. Эрвин останавливается. Отстраняется. — Блять, что ты делаешь? — Леви сам не узнаёт свой голос, хриплый и сбившийся. — Хочу видеть твоё лицо, — Смит переворачивает любовника, почти ложится на него, перенося основной вес тела на руки. Вновь входит в разгорячённое тело и продолжает двигаться. Вжимается лицом в шею Леви, кусает горло до неровных отметин. Аккерман обхватывает капитана за спину, царапает позвоночник, лопатки. Это хорошо, хорошо до россыпи звёзд перед глазами. Леви кончает первым, впившись зубами в плечо Смита, со всей силы, так, чтобы не издать ни единого стона. Эрвин еще пару раз толкается в него и изливается внутрь. Мысль приходит запоздало: его солдат брезглив сверх всякой меры. Проходит с полминуты — полминуты тяжелого дыхания и молчания, — прежде чем Аккерман отпихивает Смита, уронившего голову ему на грудь. — Я в душ. Поднимается Леви с болезненно исказившимся лицом, и Эрвин снова задумывается о том, о чем думал тогда, в самый первый раз в кабинете: Аккерман не кажется тем, для кого секс обыденное дело. Слишком узкое тело, слишком много настороженности в жестах и взгляде. Разведчик уже исчезает за дверью ванной, откуда слышится шум включенной воды. .