Халеф

Аккерман выходит из ванной, завернувшись в полотенце: сброшенная одежда осталась в спальне. Лежит кое-как. Часть на кровати, часть на полу. Видно, что собственная почти что нагота напрягает разведчика. Он сразу находит взглядом белье и штаны, тянется за ними. На Эрвина, сидящего на кровати и прикрывшего бедра покрывалом, не смотрит. — Леви. Аккерман уже натягивает брюки. Не оборачивается. — Что? — Останься на минуту. Он молчит. Только застёгивает ремень медленнее, чем обычно. Пряжка защелкивается с глухим коротким звуком. — Зачем? Эрвин не отвечает сразу. Смотрит на смятое покрывало, на разбросанную одежду. — Просто останься. Леви наконец поворачивает голову. В прозрачных серых глазах читается привычная настороженность. — Что ещё? Эрвин выдерживает его взгляд. — Ты всегда уходишь сразу? Усмешка трогает губы Аккермана, как если бы капитан сказал что-то забавное. Всегда. Будто бы у него было это “всегда”. — Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответа, — сухо произносит Леви. Поправляет ремень. Потом всё-таки подходит. Останавливается прямо перед Эрвином — одетый по пояс. Грудь, плечи и спину разведчика перечерчивают шрамы. Смит впервые успевает рассмотреть их спокойно. Не один и не два. Множество. Старые. Светлые. Слишком много для человека двадцати с небольшим лет. Леви замечает, куда глядит Эрвин. Наклоняется и подхватывает с пола рубашку. — Насмотрелся? Вопрос звучит резко. Эрвин медленно кивает. — Да. Он касается одного из рубцов пальцами. Медленно ведет рукой по груди Леви — чтобы спустя мгновение привлечь его ближе к себе. Спокойное, аккуратное движение. Аккерман замирает, когда объятия смыкаются. Несколько мгновений стоит неподвижно. Руки по швам — как на утреннем построении на плацу. — Тебе бы в душ, — в конце концов говорит он. Эрвин усмехается. — Обязательно. И ещё с полминуты продолжает сидеть, прислонившись лбом к обнаженной груди Леви. ──── ✦ ──── В этот день вернувшиеся с экспедиции разведчики освобождены от нарядов, тренировок и рутинной работы. Леви пересекает двор штаба, когда его окликают. — Аккерман! Он оборачивается. К нему торопится молодой посыльный. — Да? — Леви без особого дружелюбия окидывает собеседника взглядом. — Письмо. Леви хмурится. — Мне? — Да, — юноша кивает. — И ещё… Изабель Магнолии и Фарлану Чёрчу. Велели отдать тебе. Аккерман молчит пару мгновений. Потом берёт три конверта. Дешёвая бумага помята. Почерк на лицевой стороне неровный, но удивительно аккуратный. — Спасибо, — коротко отзывается разведчик и идёт к конюшне, чтобы забраться на её крышу и усесться там, на краю, свесив ноги. В мире остался только один человек, способный написать письмо ему, Изабель и Фарлану. “Леви. Жив. Ногу сохранили. Скоро выписывают. Спасибо, что не дал мне сдохнуть. Изабель, Фарлан, привет. Написал три письма. Не знаю, дойдут ли все. Надеюсь, ещё увидимся. Отто”. На обратной стороне конверта значится: военный госпиталь Троста. Оставшиеся два письма Леви не вскрывает. Несколько секунд просто держит их в руке. После убирает во внутренний карман плаща, ближе к сердцу. Единственные письма, где значатся имена Фарлана и Изабель. Единственные письма, где к ним обращаются как к живым. Решение приходит сразу. Аккерман спрыгивает с крыши конюшни одним коротким движением. Приземляется легко, будто и не было нескольких метров высоты. Он идет обратно в штаб, в кабинет Эрвина, который покинул не так давно. — Войдите, — отвечает Смит на стук в дверь. Его широкие брови слегка приподнимаются, когда он видит на пороге Аккермана. — Леви? Что-то случилось? — Мне нужно в Трост, — вместо приветствия заявляет Леви. В его левой руке по-прежнему зажато распечатанное письмо, — И нужно место механика в штабе. В несколько шагов разведчик пересекает комнату. Письмо ложится на стол перед капитаном. Леви молча, с поджатыми губами, ждёт, пока Смит пробежит взглядом скупые строчки. — Наши УПМ считались металлоломом. Он заставил их работать, — видно, что речь даётся Аккерману с трудом, но он чеканит каждое слово. — То, как мы летали тогда… Это благодаря ему. Эрвин опускает взгляд на письмо, прежде чем аккуратно протянуть его обратно Леви — не сгибая помятый лист. — Отто, — произносит он, — Как его фамилия? — Вебер. — Он справится? — Да. — Что с ним? — Нога. В Подземном городе… многие болели. Пауза. — Раз врач выписывает — справится. Эрвин смотрит на него внимательно. Не на письмо — на Леви. — Как он оказался в госпитале? Леви молчит. Долго. Слишком долго. — Лобов отвёз его в больницу в обмен на… Ты знаешь. Ответ звучит не сразу. — Ты ему доверяешь? — Свою жизнь доверил. Этого оказывается достаточно. Эрвин медленно опускает на стол перо, которое держал в руке. — Я поговорю с начальником мастерских. Место найдём. Леви почти незаметно выдыхает. — А Трост? — Возьмёшь лошадь утром. Вернёшься с ним. — Почему не сейчас? Эрвин смотрит в окно. — До Троста доберёшься затемно. — Не страшно. Смит едва заметно кивает. — Тогда поезжай. Он снова смотрит на письмо в руках разведчика. — Хороший механик нам нужен. Леви наклоняет голову и разворачивается, чтобы уйти. Взявшись за ручку, он останавливается. — Спасибо, Эрвин. И выходит за дверь. Четверть часа спустя лошадь уже переступает через раскрытые ворота штаба. Леви не оглядывается.