Халеф

Лавки, дома и улицы Каранеса постепенно остаются позади. Их сменяют поля, засеянные пшеницей. Колосья мерно колышутся под ветром. Леви пускает лошадь быстрым галопом — настолько быстрым, насколько можно, не загоняя её. До Троста далеко. Эрвин был прав: доберётся он уже затемно. Но Аккермана это не волнует. Не волнует и обратная дорога, которая почти наверняка пройдёт ночью. Его ждёт Отто. Солнце почти скрывается за горизонтом, когда впереди наконец показываются стены Троста. Тяжёлые городские ворота. Дорога оживает. Навстречу тянутся последние телеги, гружённые мешками зерна и овощами. Крестьяне торопятся попасть в город до темноты. Кто-то ведёт под уздцы уставшую лошадь, кто-то подгоняет осла, лениво переставляющего ноги. Часовые лишь мельком скользят взглядом по плащу Разведкорпуса и молча пропускают всадника. Леви въезжает в Трост. Глухо стучат колёса повозок по булыжной мостовой. Хлопают ставни. Торговцы сворачивают лавки, перекрикиваясь через улицу. Из распахнутых окон тянет запахом свежего хлеба, жареного мяса и древесного дыма. На перекрёстках уже зажигают фонари. Тёплый жёлтый свет ложится на каменные стены домов. Где-то плачет ребёнок. Из открытой таверны доносится музыка — фальшивая скрипка и слишком громкое пение. Леви не замедляет шаг лошади. Все эти звуки проходят мимо него. Он достаёт из внутреннего кармана письмо. На мгновение задерживает взгляд на обратном адресе. Осталось совсем немного. Военный госпиталь Троста оказывается двухэтажным зданием из светлого камня, стоящим чуть в стороне от главной улицы. Над входом — простая деревянная вывеска. Во дворе несколько телег. У коновязи привязаны лошади Гарнизона. На длинных верёвках сушатся бинты. Леви спрыгивает на землю. Лошадь тихо фыркает ему вслед. Из распахнутых окон тянет запахом лекарств, спирта и свежевыстиранного белья. Непривычно чистый запах. Он поднимается по широким каменным ступеням. Деревянная дверь открывается почти беззвучно. Внутри ещё тише. По длинному коридору медленно проходит сестра милосердия с тазом горячей воды. Где-то в глубине здания кашляют. За одной из дверей слышится приглушённый разговор врача с пациентом. На скамье у стены сидит солдат с перевязанной рукой. Чуть дальше — совсем молодой гарнизонец на костылях, уставившийся в окно. Никто не обращает внимания на вошедшего разведчика. Только пожилой дежурный поднимает голову от журнала. — Чем могу помочь? — Мне нужен Отто Вебер, — Леви кладет конверт на стойку. — Время посещений окончено. Завтра с девяти до часу, — сотрудник теряет к вошедшему интерес и снова утыкается в страницы. — Служебный вопрос. Разведкорпус. — Леви блефует. У него нет никаких бумаг. Нет ничего, кроме форменного плаща. Но это срабатывает: дежурный вздыхает, как будто его отрывают от жизненно важного дела, что-то бормочет себе под нос. Проводит пальцем по журналу. — Отто Вебер… Двадцатая палата. Второй этаж, по коридору прямо и направо. Леви молча кивает. На каждой двери — номера. Шестнадцать. Семнадцать. Поворот. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Аккерман коротко стучит. — Войдите, — отзывается незнакомый голос. Разведчик толкает дверь. В палате тихо и чисто. Светлые занавески на окнах — казенные, одинаковые. Стол. Четыре аккуратно застеленные койки. На тумбочке стоит графин с водой. К спинке одной из кроватей прислонен костыль. Незнакомый солдат с перевязанной головой поднимает на вошедшего взгляд. Ещё один не прерывает начатый разговор: его собеседник, сидящий к двери спиной, оживлённо жестикулирует, что-то объясняя. — …нужна хорошая сталь. Температура плавления... Отто. Не по голосу узнать невозможно. Когда Вебер поворачивается, на мгновение становится трудно поверить, что это тот самый человек. Шея стала крепче. Плечи — шире. Болезненная худоба почти исчезла. Живой. Перед ним. — Леви! — ахает Отто. Несколько секунд неверяще смотрит на него. Затем поднимается на ноги — сам, лишь едва заметно придерживаясь рукой о койку. Разговор обрывается на полуслове. Сосед по койке удивлённо переводит взгляд с одного на другого. Аккерман молча подходит к нему. Позволяет заключить себя в объятия. В ответ кладет руки на окрепшую спину, стискивает Отто, как умеет — крепко и неловко. — Леви, как ты тут оказался?.. А где Фарлан? Где Изабель? Отто машинально оглядывается. Будто ждёт, что сейчас из-за двери со смехом выскочит Изабель, а Фарлан, как всегда, сначала протянет руку — и только потом всё равно обнимет его. Аккерман замирает. — Они погибли, — не сразу отвечает он севшим голосом, — Я не смог их уберечь. Пальцы на плечах Отто медленно разжимаются. Вебер тоже опускает руки. Впервые Леви не смотрит ему в глаза. Несколько мгновений никто не произносит ни слова. — Как?.. — голос подводит Вебера, — Как это случилось? — Я всё расскажу. По дороге. Леви наконец поднимает голову и встречается взглядом с Отто. — А сейчас собирайся. Короткая пауза. — Ты нужен Разведкорпусу. Отто отвечает не сразу. Только смотрит на Леви так, словно не до конца понимает услышанное. — Разведкорпусу? Я не смогу летать. Моя нога… Аккерман качает головой — коротко и резко. — Нет. Нам нужен механик. — Я… меня выписывают утром. Я не знал, куда идти, — пальцы Вебера зарываются в рыжие кудри. Жест, хорошо знакомый Леви ещё по Подземному городу. — Теперь знаешь. Соседи по палате молча наблюдают за ними. Отто редко рассказывал о себе — куда охотнее говорил о механизмах, металле и приводах. Они знали только одно: Вебер не служил в Гарнизоне. А на вопросы о том, что будет после выписки, он неизменно отмалчивался. — Отто, тебе бы к врачу зайти. За лекарствами, — подаёт голос парень с перевязанной головой. — Если собрался сваливать прямо сейчас. — Чёрт, спасибо. Леви... ты садись. Я быстро. Аккерман остаётся стоять. Садиться на чужую койку, пусть даже аккуратно заправленную, ему не хочется. Он подходит к окну. Во дворе санитары развешивают на верёвках свежевыстиранные простыни. Молодой врач торопливо пересекает двор с кипой бумаг под мышкой. У коновязи его лошадь нетерпеливо бьёт копытом по земле. Вебер прихрамывает, но выходит в коридор без костыля — это разведчик невольно отмечает. Возвращается он быстро. Немного смущённый, со склянкой таблеток и несколькими бумагами. Очевидно, врачу не слишком понравилась идея выписывать пациента на ночь глядя. — Леви, можем ехать. Потом оборачивается к палате. — Пока, ребята! Спасибо вам! Он широко улыбается соседям, по привычке взъерошивая ладонью рыжие кудри. — Я буду писать. — Поехали, — Аккерман скупо кивает, уже открывая дверь. Ночь они встретят в пути. Вебер забирается на лошадь немного неуверенно. Обхватывает Леви за талию и от волнения сжимает руки чуть сильнее, чем следовало бы. Леви не сопротивляется. Тепло прижавшегося к спине Отто говорит само за себя. Он жив. Разведчик пускает лошадь мягкой рысью. — Как они погибли? — тихо спрашивает Вебер, как только всадники покидают территорию госпиталя. “Они”. Имена не нужны. Оба и так понимают, о ком речь. — Первая миссия. Я хотел убить Смита. Оставил их, — слова падают коротко, рублёно, словно Аккерману физически тяжело произносить каждое из них. Отто со спины упирается лбом в острое плечо и выдыхает. — Ты делал то, что должен был делать… — Смит жив, — тело Леви напрягается, как будто и прикосновение, и собственная речь причиняют ему боль, — Я не убил его. Это он устроил тебя механиком. Отто долго молчит. Только руки на талии Леви сжимаются крепче. — Значит, он жив, — наконец говорит Вебер. — Да. А они нет. Лошадь идёт мягкой рысью по темнеющей дороге. — И ты теперь служишь у него? — Да. Отто выдыхает ему в плечо — тяжело, устало. — Хреново звучит. — Знаю. — Я не знаю, что бы сделали Фарлан и Изабель, — тихо говорит Вебер после долгого молчания, — Но знаю, что они бы не хотели, чтобы ты сдох вместе с ними. Аккерман стискивает пальцы до побеления костяшек. — Не надо всего этого дерьма. Он поджимает губы. Лошадь недовольно всхрапывает, когда всадник слишком резко натягивает поводья. — Лобов предложил место наверху. Жратву. Деньги. Леви наконец ослабляет хватку. — Смит предложил то же самое. Секундное молчание. — Только у него ещё есть зачем выходить за стены. Поэтому я пошёл за ним. Вебер машинально кивает. — Кажется, я понимаю, — медленно произносит он. Больше они не разговаривают. Лошадь мерно стучит копытами по дороге. Дорога давно погрузилась в темноту, рассеиваемую только фонарями на заставах. Впереди их ждёт Каранес. Дальше — штаб Разведки. ──── ✦ ──── Территория штаба встречает путников ночной тишиной. Отбой был давно, но и до побудки далеко. В окнах темно, кроме одного на втором этаже. Там горит свет. Кабинет Эрвина Смита. Леви первым спрыгивает на землю и молча протягивает руку. Отто спускается немного неловко, как человек, ещё не до конца привыкший доверять собственным ногам. Несколько минут уходят на то, чтобы напоить лошадь и отвести в стойло. Уже собираясь уйти, Аккерман всё же проводит ладонью по взмыленному боку. Животное тихо фыркает в ответ. — Пойдём, — говорит Леви. Отто прослеживает взглядом за освещённым окном второго этажа. — Это он? — Да. — Не спит? — Работает. И две фигуры молча направляются в штаб. — Войдите. Голос Эрвина звучит спокойно. Когда дверь открывается, он поднимает глаза от бумаг. Меж бровями залегла морщинка усталости, на столе опустевшая чашка из-под крепкого чая. Леви заговаривает первым. — Это Отто. Прибыл. Смит на мгновение задерживает взгляд на Аккермане. Тот едва заметно кивает. Только после этого Смит переводит взгляд на Отто. — Вебер. Наслышан, — на губах капитана появляется еле уловимая улыбка, — Сейчас отдыхай. Обо всём остальном — завтра. Я покажу тебе спальное место. И Смит поднимается, жестом приглашая Отто следовать за собой. Леви направляется в казарму. Две почти бессонные ночи наконец дают о себе знать. Он измотан. Но впервые за долгое время... Ему спокойно.