Проклятие молчания

Се Лянь сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть. Ладони Хуа Чэна, накрывавшие его собственные руки, казались обжигающе горячими, вопреки демонической природе Саньлана. ​«Он слышал. Он всё слышал. И про родинку, и про ключицы, и про... о боги, про то, что я хочу остаться в его руках навсегда, тоже слышал», — разум Се Ляня забился в панике, словно пойманная в силки птица. Принц отчаянно зажмурился, мысленно умоляя: «Пожалуйста, Саньлан, скажи, что это шутка. Скажи, что ты просто подыгрывал. Если ты действительно это слышал, я прямо сейчас сквозь землю провалюсь...» ​Хуа Чэн тихо, надтреснуто вздохнул. Его пальцы мягко переплелись с пальцами Се Ляня, вынуждая принца открыть глаза. В единственном глазу Князя Демонов не было и следа прежней лукавой усмешки — только бескрайняя нежность. ​— Ваше Высочество, — негромко произнес Хуа Чэн, и его голос чуть заметно дрожал. — Я бы с радостью избавил тебя от смущения и соврал. Но я слышал всё. Каждое слово. ​Се Лянь почувствовал, как краска заливает не только уши, но и шею, уходя под воротник белого ханьфу. Он беззвучно открыл рот, но проклятие немоты по-прежнему держало его связки в железных тисках. В его голове воцарился такой оглушительный хаос из стыда и неловкости, что Хуа Чэн невольно зажмурился, словно от сильного шума, а затем тепло и открыто рассмеялся. ​— Гэгэ, прошу, не нужно так паниковать, — Хуа Чэн мягко поцеловал тыльную сторону ладони Се Ляня, едва коснувшись кожи губами. — Для меня твои мысли — величайшее сокровище. За все восемьсот лет я не смел и мечтать о том, что ты... думаешь обо мне так. ​«Как — так?» — предательски промелькнуло в мыслях Се Ляня до того, как он успел поставить ментальный блок. ​Хуа Чэн поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнул опасный, темный огонек. — Как о мужчине, Гэгэ. Который тебе нравится. К которому тебя тянет. ​Се Лянь издал тихий, задушенный мысленный стон и спрятал лицо в свободной ладони. «Саньлан, умоляю, пощади! Я ведь сейчас действительно умру от стыда. И вообще, это проклятие виновато! Оно преувеличивает! Мои мысли обычно гораздо... скромнее... наверное...» ​— Вот как? — Хуа Чэн медленно поднялся с колен, увлекая Се Ляня за собой. — Раз проклятие преувеличивает, нам нужно помочь Гэгэ расслабиться. Вода в купальне уже нагрелась. Пойдем, тебе нужно смыть с себя туман ущелья Цзюньву. ​Покои купальни в Доме Блаженств встретили их густым белым паром и ароматом дикого лотоса. Огромный бассейн из белого нефрита был наполнен горячей водой, которая лениво бурлила, согреваемая скрытыми под полом духовными талисманами. ​Се Лянь послушно зашел за шелковую ширму, радуясь возможности скрыться от проницательного взгляда Хуа Чэна хотя бы на пару минут. Оставшись один, он торопливо сбросил верхние слои одежды, оставаясь в тонких белых штанах и исподнем, и скользнул в блаженное тепло источника, где вода доходила ему до груди. Принц откинулся на гладкий бортик, шумно выдохнув. Окутанный паром, его разум наконец-то начал успокаиваться. ​«Какое блаженство... Вода просто идеальная. И туман этот фиолетовый больше не чешется на коже. Всё-таки Саньлан так заботлив. Что бы я без него делал...» — мысли Се Ляня потекли плавно, лениво и тепло. ​За ширмой послышался легкий шорох. Се Лянь открыл глаза и увидел, как Хуа Чэн, тоже оставшийся лишь в легких штанах, ступает в воду на другом конце бассейна. Его бледная, идеальная грудь была полностью обнажена, по ней стекали крупные капли воды, а черные волосы тяжелыми мокрыми прядями легли на плечи. Кожа демона в полумраке купальни казалась фарфоровой, почти светящейся. ​Мысли Се Ляня мгновенно совершили крутой поворот и полетели в бездну. ​«О боги... Опять. Ну почему он такой... безупречный? Каждая линия, каждый мускул... У него такие широкие плечи, но талия узкая, а эти руки... Я ведь помню, как они сжимали мою талию, когда мы летели на Жое. Интересно, каково это — коснуться его груди прямо сейчас? Кожа, наверное, прохладная, гладкая... Хочу. Хочу подойти ближе...» ​Се Лянь резко зажал себе рот обеими руками, словно это могло остановить трансляцию, и испуганно уставился на Хуа Чэна сквозь клубы пара. ​Хуа Чэн замер посреди бассейна. Вода вокруг него пошла мелкой рябью. Его единственный глаз расширился, а на бледных щеках Князя Демонов — впервые за все время их знакомства — проступил едва заметный, но вполне отчетливый живой румянец. Он ожидал паники, ожидал смущения, но эта чистая, осознанная волна желания, исходившая от Се Ляня, заставила демона полностью растерять свою хваленую уверенность. ​— Гэгэ... — выдохнул Хуа Чэн, и его голос прозвучал непривычно хрипло. — Ты... ты действительно хочешь этого? ​Се Лянь замер, не убирая рук от лица. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, этот стук был слышен во всей купальне без всякой духовной связи. Он понял, что бежать больше некуда, да и не хочется. Хватит прятаться за буддийскими сутрами и маской приличия. ​Принц медленно опустил руки в воду. Он посмотрел прямо в единственный глаз Хуа Чэна, и в его разуме, вместо паники, зазвучала звенящая, хрустальная честность. ​«Да, Саньлан. Хочу. Больше всего на свете».