Проклятие молчания

Перемещение с помощью сжатия земли заняло всего мгновение, но для Се Ляня оно растянулось на целую вечность. Стоило им оказаться в личных покоях Дома Блаженств, как принц окончательно осознал масштаб катастрофы: он попал в ловушку. В абсолютную, глухую ловушку собственного разума, который из-за проклятия демона стал общественным достоянием для одного конкретного Непревзойденного князя. ​Хуа Чэн вел себя на удивление... естественно. Даже слишком. Он аккуратно прикрыл за ними тяжелые резные двери, украшенные красным шелком, и повернулся к Се Ляню. ​— Ваше Высочество, присаживайтесь, — Хуа Чэн указал на мягкую кушетку, утопающую в парчовых подушках. — Я прикажу принести легкий ужин. Раз вы не можете говорить, возможно, горячий чай немного смягчит действие заклятия. ​Се Лянь поспешно закивал, стараясь улыбаться как можно более безмятежно. Он чинно сел на край кушетки, аккуратно сложив руки на коленях, и изо всех сил попытался вызвать в голове абсолютную, звенящую пустоту. ​«Так. Главное — не смотреть на него. Если я не буду смотреть, то не буду и думать. Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао... Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя...» — мысленный голос Се Ляня зазвучал в тишине с интонациями прилежного ученика, судорожно повторяющего урок перед экзаменом. ​Хуа Чэн, который в этот момент как раз снимал свой длинный красный плащ, на секунду замер. Его плечи едва заметно содрогнулись от беззвучного смеха. Он медленно повернулся к принцу, вешая плащ на ширму, и остался в одной лишь легкой белой рубашке, которая была довольно небрежно распахнута на груди. ​«...Безымянное есть начало неба и земли... о боги, почему у него такие ключицы? Нет, нет! Прекрати! ...обладающее именем — мать всех вещей... у него на шее маленькая родинка, я раньше не замечал... Небеса, смилуйтесь, куда я смотрю?! Поэтому тот, кто свободен от страстей, видит чудесную тайну...» — священный трактат в голове Се Ляня окончательно смешался с паническими междометиями. ​Хуа Чэн с абсолютно невинным видом подошел ближе и сел на другой конец кушетки. Расстояние между ними сократилось до пары ладоней. ​— Ваше Высочество, вам не жарко? — заботливо спросил Хуа Чэн, наклоняясь чуть вперед. От этого движения ворот его рубашки сдвинулся еще сильнее, обнажая гладкую бледную кожу. — Мне кажется, на вас слишком много слоев одежды. Может, помочь вам снять верхнее ханьфу? ​Се Лянь испуганно округлил глаза и замотал головой так сильно, что едва не потерял бамбуковую шляпу, висевшую за спиной. ​«Снять?! О нет-нет-нет, Саньлан, умоляю, не надо ничего снимать! Если мы начнем снимать одежду, я окончательно сойду с ума! Почему в этой комнате так резко потеплело? И почему он сидит так близко? Его колено почти касается моего... О боже, его кожа выглядит такой мягкой, мне так хочется провести пальцами по этой линии до самой шеи... Ааааааа! Какая бесстыдная чушь! Я бог войны или похотливый юнец?!» — внутренний крик Се Ляня был настолько громким, что настоящий Се Лянь даже зажмурился от стыда. ​Хуа Чэн прикусил нижнюю губу, из последних сил сдерживая широкую ухмылку. Его единственный глаз искрился чистым, незамутненным восторгом. Ему еще никогда не доводилось слышать своего бога таким. Это было невероятно мило, горячо и будоражаще одновременно. ​— Ну, раз вы не хотите, я не настаиваю, — мягко сказал Хуа Чэн, но отступать не подумал. Вместо этого он лениво протянул руку и взял со столика деревянный гребень. — Тогда позвольте мне хотя бы распустить ваши волосы, Ваше Высочество. Вы весь день провели в дороге, они, должно быть, запутались под заколкой. ​Се Лянь не успел даже мысленно запротестовать, как Хуа Чэн уже зашел со спины. Длинные, прохладные пальцы демона аккуратно коснулись затылка принца, нащупывая серебряное украшение. ​Се Лянь затаил дыхание. Каждое прикосновение Хуа Чэна отзывалось в теле мелкой дрожью. Когда заколка была снята, тяжелые шелковые пряди Се Ляня рассыпались по его плечам. Хуа Чэн начал медленно, невероятно бережно расчесывать их, проводя гребнем от макушки до самых кончиков. ​В этот момент вся паника и все буддийские сутры разом испарились из головы Се Ляня. Осталось только что-то очень тихое, томительное и беззащитное. ​«Как же хорошо...» — мысль Се Ляня прозвучала так мягко и интимно, что Хуа Чэн снова замер, держа гребень в руке. «У Саньлана такие удивительные руки. Все думают, что руки Непревзойденного демона приносят только смерть, но со мной он всегда такой... нежный. Как будто я сделан из тончайшего фарфора. Мне так тепло рядом с ним. Если бы я мог, я бы остался в этих руках навсегда. Мне так повезло, что он у меня есть». ​Рука Хуа Чэна дрогнула. Лисья ухмылка мгновенно исчезла с его лица. ​Князь Демонов, который секунду назад так весело дразнил своего принца, вдруг почувствовал, как сердце, которого у него не было, болезненно и сладко сжалось. Он ожидал услышать смущение, панику, возможно, легкое физическое притяжение, но не эту чистую, безграничную любовь, от которой перехватывало дыхание. ​Хуа Чэн медленно отложил гребень, обошел кушетку и опустился на одно колено прямо перед Се Лянем, заглядывая ему в лицо. Его взгляд больше не был лукавым. Он горел такой глубиной и преданностью, что Се Ляню стало трудно дышать. ​— Ваше Высочество... — тихо, почти благоговейно произнес Хуа Чэн, накрывая ладони принца своими. ​Се Лянь замер, глядя в этот единственный темный глаз, и в его мыслях пронеслась последняя, отчаянная догадка: «О боже. Он всё слышал. С самого начала...»