Тише, ведьма

Ребята уже ушли. В комнате парней остались только Мира и Рома. Мира специально задержалась — чисто проконтролировать, чтобы этот гений ничего не забыл. Рома собирал рюкзак с видом человека, который в любой момент может случайно запихнуть туда табуретку и не заметить. Камера полетела внутрь, следом фонарик, потом батарейки, потом ещё какая-то хрень, назначение которой, кажется, не знал даже сам Рома. Мира стояла у двери, прислонившись плечом к косяку. — Фонарик взял? — Взял. — Камеру взял? — Взял. — Голову взял? — Взял… Рома на секунду завис, потом поднял глаза. — Очень смешно. Рома фыркнул, застегнул рюкзак и закинул его на плечо. — Всё? Пошли уже, мамочка. — Не называй меня так, я слишком молодая для такого стресса. Они вышли из комнаты и начали спускаться вниз. В школе было тихо — слишком тихо. Только где-то гудели трубы и скрипели старые батареи. За окнами валил снег. Мира уже хотела что-то сказать, но вдруг заметила движение у кабинета младших классов. — Ром. Он повернул голову. Племянник дяди Коли стоял у стены. Точнее — пытался стоять. Его качнуло, пальцы мазнули по стене, и он начал медленно сползать вниз. — Эй! — Рома рванул первым. — Миш, ты чего?! Они подбежали к нему. Миша сидел на полу, тяжело дыша. Вид у него был такой, будто его сейчас стошнит прямо на месте. Лицо белое, глаза мутные. — Ром?.. — тихо сказал он. — Это ты? — Я. Что случилось? Миша моргнул несколько раз подряд. — Я не вижу нихрена. Мира сразу присела рядом. — В смысле «не вижу»? — Всё плывёт… — он потёр глаза. — Темно как-то. Рома переглянулся с Мирой. У него даже лицо стало серьёзным. — Так, спокойно. Голова кружится? Миша кивнул. — И тошнит немного. — Я сейчас кого-нибудь позову, — быстро сказала Мира, поднимаясь. Но Миша вдруг вцепился ей в руку. — Не уходи. Пожалуйста. Мира замерла. Рома сел рядом с ним прямо на пол и положил руку ему на плечо. — Ладно. Всё нормально. Мы здесь. Миша снова закашлялся. Сначала тихо. Потом сильнее. Его аж согнуло пополам. Он зажал рот рукой, а когда отнял ладонь — уставился на неё. — Что это?.. — голос у него дрогнул. — Это кровь? Рома подался ближе. — Блин… Миша быстро повернулся к ним. — Это реально кровь? — Да, — сказала Мира уже без шуток. — Миш, тебе нужен врач. — Да не надо врача, — выдохнул он. — Уже нормально. — Ты кровью кашляешь, что значит нормально?! — Я сказал — прошло. Помогите встать. Он попытался подняться сам, но его повело. Рома тут же подхватил его под локоть. Мира — с другой стороны. И именно в этот момент из-за угла появился дядя Коля. Увидел Мишу — и сразу нахмурился. — Ты чего тут расселся? — Давай. Пошли работать. Миша в этот момент даже глаза поднять не смог. У Миры внутри неприятно кольнуло. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Даши: «Вы где? Что так долго? Мы уже на месте» Мира показала экран Роме. Тот коротко выдохнул, всё ещё держа Мишу за локоть. Они оба понимали: что-то тут очень не так. Но сейчас они всё равно ничего не сделают. — Ладно, — тихо сказала Мира. — С этим потом разберёмся. Пошли. И они выбежали из школы — в снег, в лес, к часовне.

***

— Ну и где эти потерялись? — Макс приплясывал на месте, пытаясь согреться. — Может, позвонишь им? — Я им уже две эсэмэски написала, — Даша поёжилась и засунула руки глубже в карманы. — Щас придут. — Да вон они идут, — сказал Андрей, глядя на тропинку. Мира и Рома вынырнули из-за деревьев — запыхавшиеся, но живые. — Ну наконец-то! — Макс всплеснул руками. — Мы тут уже заледенели вас ждать. — Камеру взял? — спросила Даша, глядя на Рому. Рома начал проверять рюкзак. Расстегнул, заглянул внутрь. Лицо у него вытянулось. — Блин. Мира посмотрела на него таким убийственным взглядом, что Макс присвистнул. — Ты же сказал, что взял. — Я думал, она там. — Ну, ошибся. С кем не бывает. — Вот с тобой почему-то всегда бывает. — Ладно, пошли, — перебил Андрей. — Сейчас просто перепишем буквы со стульев, а с камерой придём завтра. — Ребята, — Рома поднял руку, — там с Мишей такая хрень случилась, не поверите. — Потом расскажешь, — сказала Мира. — Сначала дело. Они подошли к двери часовни. Над входом, вырезанная прямо в камне, темнела надпись на латыни. Мира задрала голову, разглядывая буквы. — «Debiles mori debent», — прочитала она вслух. — Переводится примерно «Слабые должны умереть». — Вообще-то «сдохните все, кто слабее нас», — поправил Рома. Мира посмотрела на него. — «Слабые должны умереть» и «сдохните все, кто слабее нас» — это одно и то же по смыслу, Рома. — Ну, звучит по-разному. — Охренеть, гостеприимно конечно— выдал Макс. — И что это значит? — Смысла много, — сказала Даша. — Могут быть как физические, так и духовные. Входи давай. Андрей толкнул дверь и включил фонарик. Внутри было темно и холодно. Макс вошёл последним и начал оглядываться — он тут ещё не был. — Ничего себе... Рома вдруг нажал на какую-то кнопку у стены. По всему залу вспыхнул свет, и на дальней стене, от пола до потолка, расправилась огромная свастика. — Ух, блин, — выдохнул Макс. — Ничего себе. — Ром, — Даша обернулась, — ты бы лучше помог. Диктуй буквы. Рома подошёл ближе к стульям и начал читать вслух инициалы, вырезанные на спинках. Один за другим. Андрей записывал в телефоне. Когда дошли до стула, что стоял во главе стола, Рома замер. — RW, — сказал он. Андрей поднял голову. — RW. Похоже, он у них тут главный. — Ну, хоть не Гитлер, — хмыкнул Макс. — Да и на том спасибо. Андрей убрал телефон в карман. — Я пошлю эти инициалы Стасу. Пускай посмотрит. Вдруг эти имена совпадают с теми нацистами, которых завербовало НКВД. — Тогда мы будем точно знать, — сказал Макс. — Что мы в заднице, — закончила Мира.

***

Ребята вернулись в школу. Когда они вышли из леса, на ступеньках стояла Анна Михайловна. Она сразу их заметила, скользнула взглядом по снегу на обуви, по Роминому рюкзаку, по фонарику в руке Андрея. Мира это тоже заметила и слегка толкнула Дашу локтем. Анна достала телефон, отошла чуть в сторону и быстро кому-то позвонила. — Они только что вернулись. Скорее всего, были в лесу. Мира прищурилась. — Мне одной хочется её чем-нибудь стукнуть? — тихо пробормотала она. — Нет, — так же тихо ответила Даша. — Не одной. Андрей сделал вид, что ничего не услышал, и первым пошёл внутрь школы. В комнате уже было шумно. Макс развалился на стуле, закинув ноги на соседний, Рома нервно ходил туда-сюда, а Вика сидела на подоконнике и грела руки о кружку с чаем. Андрей открыл ноутбук и подключился к интернету. — Да вы себя раньше времени накручиваете, — сказал Макс. — Шанс, что это реально они, — один на миллион. Мира фыркнула и стянула с головы шапку. — Конечно. Мы просто случайно нашли в лесу нацистский клуб по интересам. — Ну а вдруг это какие-нибудь ролевики? — не сдавался Макс. — Со свастикой во всю стену? — Вика подняла брови. — Сейчас люди странные. Ноутбук Андрея тихо тренькнул. Все сразу замолчали. — Письмо от Стаса, — сказал Андрей и открыл сообщение. Он быстро пробежался глазами по тексту, а потом медленно повернулся к Максу: — Один на миллион, говоришь? Макс выпрямился. — Да ладно. — Тогда мы только что сорвали джекпот, — выдохнула Даша и подвинулась ближе к ноутбуку. Андрей открыл файл, и Даша начала читать вслух: — Карл Флейшер… Теодора Раубер… Ганс Вайгель… Господи, язык сломаешь. — Дай сюда, — Вика потянула ноутбук ближе к себе. — Отто Ульрих. Адольф Меркель. Мартин фон Клаусс. Риттер Вульф… На пару секунд в комнате стало очень тихо. — Стас пишет, что этот Вульф был одним из руководителей проекта по созданию идеального человека, — сказал Андрей, листая текст ниже. — Тут ещё про эксперименты над детьми в концлагерях. Макс помрачнел. — Вот зачем этим уродам детские дома. Детей проще брать. Вика поморщилась: — Не говори так. — А как ещё это говорить? Даша снова уткнулась в экран. — «Все семеро считаются пропавшими без вести после войны». Ага, конечно. А сами сидят у нас под боком. — Спасибо советской власти за отличный импорт, — пробормотала Мира. В этот момент пришло ещё одно письмо. Андрей открыл вложения, и на экране появились старые архивные фотографии. Чёрно-белые снимки, жёсткие лица, форма, пустые взгляды. Они листали молча. Один снимок, второй, третий. Потом Андрей вдруг резко остановился. — Охренеть, — выдохнул он. — Что? — сразу спросила Даша. Андрей молча развернул ноутбук к остальным. На фотографии был пожилой мужчина с холодным, тяжёлым взглядом. — Вот встретишь такого на улице — никогда не скажешь, что он убийца, — пробормотала Даша. Андрей продолжал смотреть в экран так, будто не слышал никого вокруг. — Не встретишь, — тихо сказал он. — В смысле? Он поднял глаза. — Здесь его звали Владлен Колчин. Похоже, Риттер Вульф — мой дед. В комнате повисла тишина. И именно в этот момент дверь резко распахнулась. На пороге стоял всеми любимый Морозов.

***

На школьном дворе стоял мороз. Мира уже почти не чувствовала пальцы — Морозов-старший выгнал их на улицу прямо так, как были. Без курток, без шапок. Даша постоянно ёжилась и пыталась греть руки дыханием, Рома растирал ладони и тихо жаловался на жизнь, а Макс мрачно пинал снег носком ботинка. Морозов-старший стоял напротив них и смотрел так, будто происходящее доставляло ему какое-то особое удовольствие. — Пилите, — сказал он и кивнул на кучу брёвен. Мира посмотрела сначала на дрова, потом на него. — А на фига нам вообще дрова? — не выдержала она. — У нас в школе газовое отопление. — Ничего, ничего, — спокойно ответил Морозов. — Камин разожжём. А то некоторые повадились использовать его не по назначению. Макс резко схватил пилу, покрутил её в руках и вдруг швырнул обратно в снег. — Я сейчас. — Ты куда? — сразу напряглась Даша. — Поговорю. — Ты серьёзно? — она уставилась на него. — Макс, это плохая идея. Но он уже пошёл к отцу. Мира проводила его взглядом и тяжело выдохнула. — Сейчас опять поцапаются. Рома осторожно поднял пилу из снега. — Может, пока без него начнём? — Давай, Ромыч, — сказала Даша. — Внеси вклад в лесную промышленность. — Я вообще-то городской житель. Мира фыркнула и взялась за другой конец пилы. Они кое-как начали пилить бревно, но получалось ужасно. Рома постоянно сбивался, пила застревала, а Мира уже начинала беситься. Макс вернулся через несколько минут. Молча. Достал сигарету и сразу закурил. Мира посмотрела на него. — Что он сказал? Макс пожал плечами и отвёл взгляд. — Всё то же самое. Про бумаги. Про Машу. Мира сразу помрачнела. — Не слушай его. — Легко сказать. Она ткнула его локтем в бок. — Эй. Я тебе обещала помочь? Значит, поможем. Макс коротко кивнул и затянулся сигаретой. — Спасибо. — Не раскисай только. А то ты какой-то слишком грустный, аж непривычно. — Конечно. Обычно я сияю как солнышко. Даша закатила глаза: — Господи, вы можете хотя бы пять минут не разговаривать как супруги с двадцатилетним стажем? — Не завидуй, — тут же сказал Макс. — Я сейчас этой пилой тебя ударю. Мира снова взялась за ручку пилы и резко надавила сильнее. Ладонь соскользнула. — Ай! Пила полоснула по руке так сильно, что кровь потекла почти сразу. — Блин, Полякова! — Макс мгновенно оказался рядом. — Ты нормально?! Мира зажала руку и скривилась. — Да нормально всё. Рома уже смотрел на её ладонь с таким лицом, будто сейчас сам потеряет сознание. — Мне плохо от одного вида крови. — Ром, тебя от всего плохо, — буркнула Даша. И в этот момент во двор с сиреной влетела скорая. Все сразу замолчали. Машина резко затормозила у входа в школу. Они переглянулись и сразу побежали внутрь. В холле уже была суета. Санитары быстро заносили носилки, кто-то из врачей что-то спрашивал у дяди Коли. Тот стоял бледный, растерянный и только кивал. Миша лежал на носилках почти без сознания. Морозов-старший застыл чуть поодаль со скрещёнными руками и внимательно наблюдал за происходящим. Ребята остановились у стены, тяжело дыша после бега. Мира всё ещё прижимала к груди порезанную руку. Кровь уже пропитала рукав кофты, но сейчас ей было вообще не до этого. Все смотрели на Мишу. И тут Даша вдруг нахмурилась. — Подождите… — тихо сказала она. На шее Миши, чуть ниже уха, темнел свежий след от укола. Даша медленно перевела взгляд на остальных. — Его укололи. Никто ничего не ответил. Санитары подняли носилки и понесли Мишу к выходу. Дядя Коля сразу пошёл за ними. Морозов-старший остался стоять на месте. А ребята молча смотрели вслед скорой. Холл постепенно пустел. Скорую уже почти не было слышно, только на полу остались мокрые следы от носилок и растаявший снег. Ребята всё ещё стояли у стены, переваривая то, что только что произошло. Мира машинально прижимала руку к груди. Кровь уже успела пропитать рукав кофты и расползтись пятном спереди. Макс это заметил первым. Он пару секунд просто смотрел, потом легонько хлопнул её по плечу тыльной стороной ладони. — Мир. Она как будто не сразу поняла, что к ней обращаются. — А? — У тебя кофта вся в крови. Мира опустила взгляд вниз. Несколько секунд молча смотрела на пятно. Рома, сидевший на подоконнике, поморщился: — Меня сейчас опять замутит. — Тебя всю жизнь мутит, — сказала Вика. Макс продолжал смотреть на Миру. — Ты чего зависла вообще? Она моргнула, будто только сейчас вернулась обратно в реальность. — Ничего. — Мир. — Да сейчас пойду я, перевяжу руку. Макс прищурился. — Точно? Она посмотрела на него с усталым раздражением. — Морозов, не беси меня. — Всё, молчу. Мира осталась у стены одна. Стояла, прижав руку к груди, и смотрела куда-то мимо лестницы. Кровь уже давно пропитала рукав и расползлась тёмным пятном по кофте. Теперь, когда вокруг стало тихо, холод начал пробираться нормально так. Под кожу. По спине. Миру слегка потряхивало, но признавать это она, естественно, не собиралась. Она опустила взгляд на свою кофту и скривилась. — Блин. Любимая же была, — процедила Мира сквозь зубы, посмотрев сначала на руку, потом на расползающееся пятно крови. — Кофта? — спросил спокойный голос сверху. Мира подняла голову. Вадим стоял рядом. Она даже не заметила, как он подошёл. Волосы чуть растрёпаны, руки в карманах, взгляд этот его противный . И лицо… господи, вот его лицо хотелось подправить отдельно. — А что ещё? Не рука же, — ответила Мира, поднимая глаза. Уголок его губ едва заметно дёрнулся в ухмылку. Он посмотрел внимательнее. На то, как она стоит, привалившись плечом к стене. На пальцы, уже посиневшие то ли от холода, то ли от крови. На дрожь, которую Мира очень старалась скрыть, но которая всё равно пробегала по плечам. Вадим молча стянул через голову толстовку и протянул ей. Мира тут же скорчила недовольную рожу. — Не надо, я не замёрзла. Он посмотрел так, что этот взгляд сработал лучше любых слов. Мира закатила глаза так сильно, что, кажется, сама свой мозг увидела. — Какой вы всё-таки душный. Она попыталась натянуть толстовку, не убирая ладонь от раны, потому что как только переставала зажимать порез — кровь начинала течь ещё сильнее. Ткань кофты прилипла к коже, и, когда Мира случайно дёрнула её, боль полоснула так резко, что она аж зажмурилась. — Ай, да чтоб тебя… — процедила она сквозь зубы, морщась. Вадим несколько секунд просто смотрел на неё. — Дай руку. Мира подняла на него взгляд. Посмотрела ещё секунду. И как только убрала ладонь от пореза, кровь сразу потекла сильнее. Выглядело это уже реально как мясокомбинат. Вадим тихо выдохнул через нос и осторожно взял её за запястье. — Господи. И где ты так умудрилась? — А у нас в школьную программу входит пиление дров, если вы не знали, Вадим Юрьевич. Он хотел что-то ответить, но в этот момент Миру ощутимо качнуло. То ли от холода. То ли от потери крови. Она сама не поняла. Только мир перед глазами вдруг дёрнулся куда-то вбок. Вадим сразу поймал её за локоть. Как будто заранее ожидал, что так будет. Мира раздражённо выдохнула. Он посмотрел на неё сверху вниз ещё пару секунд, потом перехватил её локоть крепче. — Пойдём. — Куда? — Пойдём, я тебе сказал. Руку отрезать будем, — спокойно сказал он, уже таща её к лестнице. Мира аж голову подняла. — Чё? Серьёзно? Не надо руку. Вадим всё-таки усмехнулся себе под нос. — Поздно уже. — Не, давайте мы не будем её отрезать. Она у меня любимая. Как кофта. — Слишком поздно, Полякова. Я уже всё решил. — Господи, какой кошмар. Меня сейчас убьёт физрук с докторской степенью. — Не драматизируй. — Это вы сейчас собираетесь человеку руку отрезать и говорите мне не драматизировать? Вадим только хмыкнул себе под нос и продолжил вести её вверх по лестнице, придерживая за локоть. Они поднялись на второй этаж почти молча. Точнее, молчал в основном Вадим. Мира же то шмыгала носом, то что-то бурчала себе под нос, то морщилась каждый раз, когда слишком резко двигала рукой. Голова уже начинала неприятно плыть, ноги казались какими-то ватными, и это раздражало отдельно. Вадим всё это время не отпускал её локоть. Не держал сильно. Просто придерживал, пока они поднимались по лестнице, будто вообще не замечал, что делает это. И вот это Мире тоже почему-то не нравилось. Точнее… нравилось настолько, что автоматически начинало бесить. Она вообще не сильно понимала, почему именно он так её цепляет. Вадим ничего особо не делал. Но от одного его взгляда у Миры почему-то сразу просыпалось желание либо съязвить, либо закатить глаза, либо сделать что-нибудь назло. И разбираться в этом она точно не собиралась. Дошли до комнаты в конце коридора. Вадим открыл дверь, пропуская её внутрь. Мира зашла первой и сразу огляделась. Комната была самая обычная. Даже скучная какая-то. Кровать, стол, шкаф, спортивная сумка у стены, кружка из-под кофе на подоконнике, один носок валяется возле кровати, какие-то бумаги свалены стопкой. Мира разочарованно осмотрелась по сторонам. — Эх. А я думала, тут пыточная. Вадим только улыбнулся Как чеширский кот. Потом закрыл дверь и кивнул ей на кровать. — Сядь. Мира постояла ещё секунды три чисто из принципа. Потом всё-таки села. Матрас тихо скрипнул под ней. Она поморщилась и осторожно устроила руку на коленях. Кровь всё ещё медленно текла по пальцам и капала куда-то на пол. Пока Вадим рылся в шкафу в поисках аптечки, Мира продолжала рассматривать комнату боковым взглядом. На столе валялись какие-то конспекты, ручка без колпачка, зарядка от телефона. На спинке стула висела чёрная футболка. И пахло тут им. Мятой, кофе и чем-то древесным. Мира нахмурилась. Это ей тоже почему-то не понравилось. Она подняла взгляд на Вадима. Он стоял к ней вполоборота и рылся в шкафу с таким сосредоточенным лицом, будто операция сейчас будет минимум на открытом сердце. И выглядел при этом каким-то слишком спокойным. Нет, не спокойным даже. Собранным. И это бесило отдельно. Господи. Сколько раз за последние минут десять она вообще подумала о том, что он её бесит? Пять? Десять? Такое чувство, что её начинало бесить абсолютно всё, что связано с его существованием в пространстве. Его взгляд.Его лицо. Его голос. То, как он ходит. То, как сейчас спокойно копается в шкафу, пока у неё рука выглядит как реквизит из фильма ужасов. Вадим наконец достал аптечку и подошёл к ней. Сел перед ней на корточки так близко, что Мире сразу захотелось либо отодвинуться, либо сказать что-нибудь язвительное. Она, естественно, выбрала второе. — У тебя в комнате бардак. — Это ещё порядок. — Боюсь представить, что тогда бардак. Уголок его губ снова дрогнул. Мира тут же недовольно сощурилась. Вот опять. Опять эта его полуухмылка, как будто он знает что-то, чего не знает она. Вадим осторожно взял её за руку и отвёл ткань от пореза. Мира сразу зашипела сквозь зубы. — Ай. Да аккуратнее! — Я аккуратно. — Нет. Вадим молча продолжал обрабатывать ей руку. Пальцы у него были тёплые, движения спокойные и уверенные — без этой дурацкой суеты, с которой обычно возятся над ранами люди, не понимающие, что делать. Мира сидела, прислонившись затылком к стене, и смотрела куда-то мимо него. Точнее, пыталась. Потому что взгляд всё равно постоянно возвращался обратно — то на его руки, то на лицо, то на эту дурацкую чёлку. Господи. Как же он её бесил. Причём бесил как-то подозрительно. Неправильно. Обычно она быстро понимала людей. А тут — полный провал. Просто от одного его присутствия в пространстве внутри начиналось странное раздражение, смешанное ещё с чем-то, чему Мира название давать не собиралась.  Вадим вдруг поднял глаза, не выпуская её руки. — Уже минуты две пытаешься прожечь во мне дыру взглядом. Мира качнула головой и тут же уставилась в стену, всем видом показывая, что вообще не понимает, о чём он. — Не выдумывай. Он всё-таки посмотрел ей прямо в глаза — спокойно, внимательно, как будто реально пытался понять, что у неё в голове. Она сощурилась. — Не смотри на меня так. — Как? — он даже бровью не повёл. — Вот так. Услышав этот максимально содержательный ответ, Вадим усмехнулся себе под нос и снова опустил взгляд к её руке. Мира закатила глаза и отвернулась к окну. За стеклом валил снег — крупный, медленный, застилающий двор белым. — Всё, жить будешь, — сказал он, закрепляя бинт. — Но драматизма в тебе, конечно, многовато. Мира фыркнула, всё ещё глядя в окно. — Между прочим, я вообще-то героически пострадала. Он хмыкнул, и она боковым зрением заметила, как уголок его губ снова дрогнул. Она вдруг повернулась к нему, задев коленом его бедро. Он даже не шелохнулся, только бровь чуть приподнял и скосил на неё взгляд — мол, ну и чего ты там опять придумала. — Ты всегда такой... — она запнулась, подбирая слово. — Какой? Обаятельный? — он широко улыбнулся, по-мальчишески, и чуть склонил голову к плечу. — Спасибо, я знаю. Мира выдвинула голову вперёд, прищурилась, будто разглядывала что-то подозрительное. — Слишком самоуверенный. — А это разве не одно и то же? — он пожал плечами, всё ещё улыбаясь. — Нет. Обаятельный — это когда нравится. А самоуверенный — это когда хочется треснуть. — И чего тебе хочется сейчас? — Треснуть, — она мрачно кивнула. — Но не могу. У меня рука болит. — Ах, ну да. Боевое ранение. — Вот именно. Она откинулась спиной к стене, скрестила руки на груди и уставилась на него исподлобья. Он выдержал этот взгляд секунды три, а потом вдруг рассмеялся — негромко, но искренне. — Что? — она нахмурилась ещё сильнее. — Ничего. Просто ты сейчас похожа на нахохленного воробья. Который хочет клеваться, но не может. — Я не похожа на воробья. — Похожа. Очень. Такой же взгляд. — Это взгляд человека, который страдает. — Это взгляд воробья, который не поделил крошки. Мира закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас останутся где-то на затылке. А он продолжал улыбаться — не криво, не с сарказмом, а тепло, как будто эта дурацкая перепалка была для него лучшим завершением вечера. Мира вышла в коридор и только там поняла, что всё ещё улыбается. Она тут же стёрла улыбку с лица. На всякий случай. Хотя вокруг всё равно никого не было. В старой ванной было темно и холодно — окно так и не заделали, и оттуда тянуло морозным воздухом. Она села на подоконник, закурила и уставилась в темноту за стеклом. Мира затянулась и выдохнула дым. В голове крутилось всё сразу. Миша. Скорая. След от укола на шее. И Вадим. Его руки. Его дурацкая ухмылка. «Ты похожа на воробья». Придурок. Она покачала головой и снова затянулась. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь. Чьи-то шаги. Но Мира не обернулась. Просто сидела, курила и смотрела, как снег заметает школьный двор.