Пульс

Алексей После знакомства с Юрой моя жизнь повернулась с ног на голову. Я говорил маме, что летом хожу на дополнительные занятия по химии, но на самом деле я бегал на крышу заброшки, где мы сидели, курили и слушали музыку с его побитого жизнью телефона. Юра казался мне таким загадочным. Взрослым. Свободным. Когда я приходил с новыми побоями от отчима или одноклассников, он не жалел меня. Он смеялся. — Чё, опять досталось? — говорил он, улыбаясь своими хищными зубами. — Забей на них! Они все просто конченые! И вот сегодня я снова иду на свою любимую заброшку. Я бы скорее назвал её своим домом, чем то, где живу сейчас. На моем лице красовался свежий синяк под глазом. Отчим, перебрав со спиртными напитками, решил меня повоспитывать. — Если твоя мать-шлюха не справляется, я окажу ей услугу. — После этого он схватил меня за волосы и кинул на пол, когда я пытался встать, он врезал мне кулаком. — Лежи смирно, пидр малолетний! — орал он заплетающимся языком. — Тебе всё дают для жизни, а ты что? Неблагодарная тварь! Подойдя к заброшенному зданию, я на автомате поднимаюсь на крышу. Юра уже там. Услышав шаги, парень поворачивается и начинает улыбаться. Я ожидаю услышать привычные слова, но в этот раз всё иначе: он подходит ко мне вплотную, кладёт мне ладонь на затылок и начинает смотреть на синяк. А я ему в глаза. — Отчим? — всё так же улыбаясь, спрашивает кудрявый парень. Я киваю. Он отстраняется, закуривает и начинает медленно ходить по крыше. — Ты знаешь, мой батя тоже меня бил постоянно, — начинает Юра. Внутри всё замирает: он никогда ничего мне не рассказывал про свою жизнь. — Так вот, один раз я не выдержал и ответил ему. Вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Но потом парень расслабляется и смотрит на меня. Кажется, он видит меня насквозь. Тело бросает в дрожь. — А сейчас он валяется на больничной койке под аппаратом жизнеобеспечения, прикинь? — говорит, как-то грустно усмехаясь. — Из-за меня. Врачи, конечно, думают, что он поскользнулся на скользкой плитке в ванной, и только я знаю правду. Теперь ты тоже. Что-то не так. Я хочу убежать, но не могу пошевелиться. Он снова подходит ко мне и... обнимает. Сердце начинает бешено стучать по рёбрам, дыхание сбивается. Я чувствую отчётливый запах алкоголя. А потом он шепчет мне куда-то в плечо: — Не бойся меня, я понимаю тебя. Никто не поймёт тебя лучше меня, слышишь? — Он поднимает голову, и я вижу, что его болотные глаза залиты слезами. — Только не бойся меня... И я не боюсь. — Ты мой лучший друг, — начинаю тихо, — я всегда буду рядом, я сделаю для тебя всё, что попросишь. Это не пустые слова: если бы сейчас он сказал прыгнуть с крыши, я бы прыгнул и глазом не моргнув. Его губы расплываются в животной улыбке, а я продолжаю всё больше погружаться в это болото. И неважно, что скоро я совсем не смогу дышать. *** — Слушай, может, татуху тебе набьём? — спрашивает Юра, выдыхая ментоловый дым. — Ага, — усмехаюсь я, — чтобы мне потом родители ебало набили. — Ну, мы на незаметном месте... — Он проводит пальцем по моему позвоночнику через футболку, отчего тело снова бросает в дрожь. Так происходит всегда, когда он даже легонько дотрагивается до меня. — Ну давай, будет напоминание обо мне, — я не могу ему отказать. Я соглашаюсь. На следующий день возвращаюсь домой уже с чёрным вороном на лопатке. — Птица-падальщик, — улыбался Юра, — тебе идеально подходит. — Почему? — непонимающе спрашивал я. — Потому что ты жрёшь мою падшую душу, — смеялся он. *** Лето близится к концу, впереди одиннадцатый класс. Мать полоскает мозг по поводу экзаменов, но мне всё равно. Мне вообще на всё насрать, главное, что он рядом. Такой красивый. Добрый, заботливый. Только ему я могу доверить всего себя. Я бы доверил ему свою жизнь. Сегодня сидим на крыше, в тишине курим. Пока голос Юры не разрывает молчание: — Слышь, а девчонка у тебя есть? — Нет, — тихо отвечаю я. — Мне никто не нужен, у меня есть ты. И больше мне никто и ничего не надо. — А чё так? Не маленький ведь уже, пора бы обзавестись, — смеётся он в голос. Я каждый раз замираю от этого смеха. — Меня это не интересует, — дыхание перехватывает, и говорить становится тяжело. — Да-а? А что же тебя интересует? — улыбается и пялится прямо в глаза. Когда Юра так смотрит, мне кажется, что он залезает мне в мозг и видит всё, о чём я думаю. А я думаю только о нём. О его глазах. О его губах. Секунда, и я подаюсь вперёд. Губы соприкасаются с чужими, и я чувствую, как улыбка медленно сползает с его лица. После чего он резко отталкивает меня и подскакивает на ноги. Я смотрю снизу вверх в зелёные глаза. Глаза, полные ненависти и отвращения. — Ты чё, охренел! — орёт он. — Боже, блять, а я ещё с тобой таскался! Мерзость. Он плюёт на бетон рядом со мной и уходит. Я чувствую, как внутри меня что-то трескается, и осколки рвут плоть изнутри. На негнущихся ногах я возвращаюсь домой. Матери и отчима ещё нет. Я бегу в душ и начинаю тереть себя мочалкой с мылом. Мне хочется смыть всю грязь. Смыть себя. Выйдя из душа, взгляд случайно падает на собственное отражение, а потом на ножницы. «У тебя такие красивые волосы, не стриги их, а то я расстроюсь». Я хватаю их, и клочья волос летят на пол. Я хочу отрезать себе руки, потому что смел трогать его. Вырвать язык, потому что позволял себе разговаривать с ним. «Мерзость» — оглушающе звучит в голове. Я никогда больше не позволю себе такого. ...Маленький принц С башни огромного замка Смотрел на птиц, Мечтая, что однажды с ними Он полетит, расправив крылья, В далёкие дали. И птиц просил, чтоб подождали, Но они улетали Без него опять...